Узаконить перепланировка квартиры балкон на первом этаже зао под ключ

Белорусские силовики рассказали о своем увольнении из-за протестов Live24 14 августа в 03:01 Белорусские милиционеры рассказали о своем увольнении из-за протестов Милиционеры Белоруссии прокомментировали свое увольнение ... ... ... По мнению Никулина, многие сотрудники милиции уже признают необходимость мирных протестов и осуждают излишнюю жестокость и насилие. «В органах много отличных ребят. Ограничительные меры из-за COVID-19 продлили на Чукотке до 31 августа 0:0 Comments Козловский: Если 80% поддерживают действующего президента, на улицах праздник, а не кровавый террор 0:0 Comments Белорусские милиционеры рассказали о своем увольнении из-за протестов Перейти в «Мою Ленту» Фото: Виктор ... Конфликт Армении с Азейрбайджаном. Что важно знать Политика, 18:07 Актер Никита Логинов умер в Москве Общество, 18:05 МВД Белоруссии отчиталось о задержании сотен протестующих Политика, 17:56

2020.08.14 04:23 3aJlynuLLLa Милиционеры Белоруссии прокомментировали свое увольнение из-за протестов

Коллеги белорусских правоохранителей, которые поддержали протестующих и уволились из органов, в основном относятся к их решению с пониманием, хотя некоторым экс-милиционерам пришлось покинуть страну. Об этом рассказали опрошенные РБК бывшие сотрудники милиции. Бывший участковый инспектор ОВД администрации Советского района Гомеля сообщил, что после того, как по Telegram-каналам разошлось его видео с поддержкой протестующих, домой к милиционеру приехало начальство. «Когда я записывал видео, я еще был действующим сотрудником. Через некоторое время ко мне приехали мои бывшие начальники. Я понимал, что меня хотели арестовать, но они говорили, что хотят забрать удостоверение и форму. Я им сказал, что все через балкон, и вот через балкон на девятом этаже все это передал. А потом они уехали», — уточнил он. Собеседник РБК отметил, что покинул Белоруссию. «По секрету сказал один мой товарищ, что мои бывшие коллеги хотели меня отловить и избить, на это есть доказательство — переписка из общего чата сотрудников», — пояснил экс-участковый. По его словам, подавляющее большинство сотрудников местного районного отделения поддерживает действующего президента Белоруссии Александра Лукашенко. «Таких как я мало, но они есть, и вот один мой коллега уже два дня консультируется, как я это сделал. Как я понимаю, у него такие же планы», — добавил белорус. Остальные собеседники РБК столкнулись с другим отношением в коллективе. Артем Никулин, работавший старшим оперуполномоченным УБЭП УВД гродненского облисполкома, рассказал, что коллеги отреагировали на решение уволится по-разному, но «в целом с пониманием». «Никаких проблем мне не создавалось, и я уволен по соглашению сторон. Все штатно и без угроз», — оценил он. По мнению Никулина, многие сотрудники милиции уже признают необходимость мирных протестов и осуждают излишнюю жестокость и насилие. «В органах много отличных ребят. Мне хочется помочь тем, кто мирно добивается соблюдения своих прав — я хочу обратиться в прокуратуру с обращением о необходимости проведения проверок по фактам превышения полномочий опубликованных в СМИ», — сказал он. Никулин уточнил, что не покинул Белоруссию после увольнения. Бывший милиционер-кинолог из отдела департамента охраны Новополоцка Виктор Шаркович рассказал, что намерен теперь поехать в Минск, но не будет участвовать в протестах. «Коллеги приносят еду, поддерживают и говорят, что ты сделал правильный выбор, критики я не слышал от них. Ну, это те, кто именно из моего отделения. Начальник плохо отреагировал, конечно. Я был уволен за невыход на службу, и после того, как прошло более трех часов, я пришел в кадры и сдал удостоверение и жетон. Дальше планирую просто жить», — пояснил он. Шаркович заявил, что на повторных выборах отдал бы голос за Валерия Цепкало. Массовые протесты начались в Белоруссии после окончания выборов президента и объявления первых результатов. В Минске и других городах страны участники акций столкнулись с сотрудниками ОМОН и милицией. Силовики использовали светошумовые гранаты, резиновые пули, водометы и слезоточивый газ. Протестующие пытались возводить баррикады, закидывали правоохранителей кусками тротуара и коктейлями Молотова, нападали на них с арматурой. МВД сообщало о случаях наезда машин на сотрудников ГАИ. На фоне силовых разгонов несогласных в социальных сетях стали появляться видео, участники которых называли себя сотрудниками правоохранительных органов, других силовых структур Белоруссии или бывшими военнослужащими, выбрасывали свою форму или говорили о намерении уволиться из-за протестов в стране. Министр внутренних дел Белоруссии Юрий Караев 13 августа извинился за случайно пострадавших во время разгонов митингующих. При этом он усомнился в мирном характере акций протеста.
submitted by 3aJlynuLLLa to PikabuNews [link] [comments]


2020.07.29 20:39 trempolets78 Узаконить перепланировка квартиры балкон на первом этаже зао под ключ

Пентхаус 2+1 находится на северо-западе жилого комплекса Yenisey VI и занимает два последних этажа. На первом этаже расположены две спальни, с общим выходом на один большой балкон, с потрясающим видом на горы Торос и море, и просторная ванная комната. Лестница из гранита приведёт Вас на второй этаж, в большую гостиную с открытой планировкой и встроенной кухней, ванной комнатой и огромной террасой с великолепным видом на Средиземное море и горы.
https://yenisey.co/object/pentkhaus-2-1-v-sovremennom-zhilom-komplekse-na-beregu-sredizemnogo-morya
submitted by trempolets78 to u/trempolets78 [link] [comments]


2020.07.16 04:58 Alex_Jew Узаконить перепланировка квартиры балкон на первом этаже зао под ключ

“Вы отсюда не выйдете”. До дела Сафронова в “Лефортово” сидел лишь один российский журналист. Он рассказал, каково это ***Длиннопост*** Обвиняемый в госизмене бывший спецкор "Коммерсанта" и "Ведомостей" Иван Сафронов оказался вторым российским журналистом, заключенным в московский СИЗО-2 "Лефортово" за всю историю этого изолятора. В 2017 и 2018 годах там сидел журналист из Калининграда Игорь Рудников, чье дело о вымогательстве 50 тысяч долларов у генерала Следственного комитета в итоге развалилось в суде.
Игорь Рудников сидел в \"Лефортово\" в 2017-2018 годах
Рудников рассказал Би-би-си, как выжить в "Лефортово", который считается изолятором ФСБ, и почему в тюремной библиотеке он выбрал ту же книгу, которую сейчас читает Сафронов.
Советник главы Роскосмоса Иван Сафронов был задержан и отправлен под арест в "Лефортово" 7 июля на два месяца. 13 июля ФСБ предъявило ему обвинение по статье о госизмене, ему грозит от 12 до 20 лет колонии.
ФСБ утверждает, что обвинение не связано с журналистской деятельностью Сафронова, адвокаты с этим не согласны.
Во-первых, их подзащитному вменяют сбор и передачу в Чехию информации о военно-техническом сотрудничестве России с ближневосточными и африканскими странами в 2017 году - в то время Сафронов работал спецкором "Коммерсанта" и писал на эти темы. Во-вторых, экс-журналист и сам уверен, что его "прессуют за заметки". При этом в чем конкретно обвиняют Сафронова и зачем понадобилось его арестовать, защите до сих пор не известно.
Сафронов уже больше недели находится в "Лефортово", в камере он один, первые передачи и письма он получил во вторник. Пока бывший журналист читает антиутопию Айн Рэнд "Атлант расправил плечи" из тюремной библиотеки, но уже заказал больше 60 книг классической литературы. 16 июля Мосгорсуд рассмотрит апелляцию защиты на арест Сафронова - 7 июля Лефортовский суд отправил его в СИЗО до 6 сентября.
https://preview.redd.it/qa95tcyug5b51.jpg?width=843&format=pjpg&auto=webp&s=cd13c2af7115ba7d4e1197cf087802c47c0705e2
До Сафронова единственным журналистом, попадавшим в "Лефортово" был Игорь Рудников. Узнав об аресте Ивана Сафронова, Рудников, сидевший в этом СИЗО в 2017-2018 годах, разместил в "Фейсбуке" советы друзьям и близким журналиста.
"Ивана будут ломать - морально, психологически, физически, - написал Рудников. - Скорее всего, без побоев. Но само пребывание в этих заведениях - уже пытка, цель которой довести арестанта до состояния, когда он согласен на сотрудничество со следствием, то есть на частичное признание вины. Лишь бы хоть на несколько лет сократить срок заключения, получить какие-то поблажки - телефонный звонок родным, свидание с любимой девушкой".
Би-би-си попросила Рудникова рассказать о времени, которое он провел в "Лефортово".
"Жутко ломает и подавляет - как будто тебя здесь уже приговорили"
Би-би-си: Как вы оказались в "Лефортово"?
Игорь Рудников: 1 декабря 2017 года - ровно через месяц после моего ареста в Калининграде, где я сидел в одиночке в местном СИЗО. Из-за митингов в мою поддержку в Следственном комитете решили увезти меня в Москву.
В марте 2018 года мне предъявили обвинительное заключение. Его долго не утверждала генпрокуратура, в итоге я провел в "Лефортово" 10 месяцев. 23 сентября 2018 года меня этапировали обратно в Калининград. Затем перевезли в "Кресты" и судили в Петербурге, поскольку калининградские судьи взяли в этом деле самоотвод.
Би-би-си: Чем отличается "Лефортово" от других СИЗО?
И.Р.: До 2005 года это была тюрьма ФСБ, и я думаю, сотрудники там и сейчас фсбшники. В "Лефортово" даже уборщица "в погонах", а вместо "баландаря", раздающего еду, нам капитан наливал cуп в тарелки, черпаком ездил по каше и раздавал пищу через окошки-кормушки. Встречал меня лично начальник СИЗО Ромашин Алексей Алексеевич - интеллигентный воспитанный полковник. Приятный, обстоятельный, ни одного грубого слова. Все вежливо.
Но это единственный СИЗО, где я испытал культурный шок: тебя обыскивают, раздевают догола и забирают твою одежду. Я в армии служил и был в военном училище, такие стены, как в изоляторе, мне привычны - это жутко для человека вольного. Но когда тебя раздевают и вручают робу черного цвета, отбирают даже трусы - это сразу окунает в тюремное состояние.
Би-би-си: Зачем это нужно?
И.Р.: Говорят, что для дезинфекции. Одежду пропаривают и просушивают - дескать, к нам людей с гор привозят, мало ли что. Потом возвращают. Но это просто унижение, очень тяжелое психологическое давление: ты вроде еще не осужден, просто подозреваемый, но тебя уже облачили в зековскую куртку черную с полосой, ботинки. Размеры не выбирают, ниток с иголкой не дают, чтобы ее ушить.
Это жутко ломает и подавляет - как будто тебя здесь уже приговорили. [Сафронов также провел неделю без собственной одежды, об этом он говорил сотрудникам ОНК, первую передачу он получил только спустя неделю после ареста - Би-би-си].
Кто такой Игорь Рудников и в чем его обвиняли?
Игорь Рудников - в прошлом военный корреспондент, затем редактор и журналист калининградской газеты "Новые колеса Игоря Рудникова".
В ноябре 2017 года его арестовали оперативники ФСБ по обвинению в вымогательстве у главы калининградского управления СК генерала Виктора Леденева (в прошлом - сотрудника ФСБ) 50 тысяч долларов "под угрозой распространения позорящих его сведений". Рудников провел более полутора лет в СИЗО Калининграда, Москвы и Петербурга.
Калининградского журналиста Рудникова освободили. Прокурор просил для него 10 лет тюрьмы
Ему вменяли материалы в "Новых колесах", газету после этого закрыл Роскомнадзор. Конфликт между журналистом и генералом возник из-за расследования дела о покушении на Рудникова. Газета связывала то, что расследование не ведётся, с коррупционными интересами Виктора Леденева.
В июне 2019 года прокуратура запросила для журналиста 10 лет колонии, но суд переквалифицировал дело на "самоуправство" (статья 330 УК), приговорил к обязательным работам, но с учетом срока, проведенного в СИЗО, освободил от наказания. Генерал Леденев спустя полгода был отправлен в отставку.
Би-би-си: С чем сталкивается заключенный после помещения в камеру?
И.Р.: В карантин всех помещают в одиночку: раньше на 10 дней, сейчас из-за пандемии - на 14. Ивану повезло - сейчас в "Лефортово" сделали ремонт, в камерах появилась горячая вода. У него холодильник, телевизор - у меня этого ничего не было.
В камере круглосуточно горит свет. На тюремном жаргоне лампа ночного освещения называется луной. Но в "Лефортово" это не луна, а солнце. Это жутко давит, когда уже адаптируешься и привыкаешь к другим неудобствам. Поэтому самая нужная вещь - очки для сна в самолете, желательно широкие, бизнес-класса.
Круглосуточно идет слежка. Кроме того, что установлены видеокамеры, каждые 3 минуты по графику в глазок должен заглянуть надзиратель. За ним закреплено 12 камер и он ходит по кругу круглосуточно. За надзирателем тоже следят - не дай бог, он не подойдет к двери.
К окну нельзя подойти, тем более заглянуть (хотя в "Крестах" например, можно даже голову просунуть и руки через решетку). Да и смысла нет подходить - стекло матовое. Летом, если к тебе хорошее отношение, разрешают открыть окно. У меня из камеры был вид на жилые дома. Это очень классно - видишь, как люди на балкон выходят, трогательно. Но с первых двух этажей вообще ничего не видно.
Би-би-си: Что необходимо заключенному, чтобы не потерять здоровье?
И.Р.: Магазин в "Лефортово" - раз в месяц.Ты подаешь заявку и закупаешься на месяц, тебе через две-три недели это приносят. Я покупал яблоки, лимоны, сыр, колбасу.
Обязательно нужно передавать, а проще отправлять по почте ФСИН чеснок и лук, маленькие красные луковицы, они долго не портятся. Чтобы избежать цинги, сохранить зубы и просто иммунитет поддерживать. Арестанты убивают стресс тем, что едят сладкое. Но лучше передавать орехи и сухофрукты. Если стресс - приседать 10-20-30 раз. Это помогает. Еще лучше отжиматься. Сходить к врачу, чтобы разрешили передать витамины. Обязательно ходить в прогулочный дворик, хотя многие ленятся.
Би-би-си: Как проходят прогулки?
И.Р.: С сокамерником. Размер дворика такой же, как у камеры, но можно увидеть небо через две решетки. А, например, на Петровке [имеется в виду изолятор временного содержания ГУВД Москвы - Би-би-си] неба и солнца не увидишь, воздух откуда-то сбоку поступает.
Би-би-си: Режим навязывают?
И.Р.: В "Лефортово" нет таких издевательств как например в калининградском СИЗО, где ты не можешь сесть на кровать, в 6 утра подъем и музыка играет. В "Лефортово" можешь включить или выключить радио, я слушал "Бизнес FM". Заправил кровать и лежи сколько хочешь, только не под одеялом. Да и кровати в "Лефортово" приличнее. Там вместо сетки металлические полоски, но без больших дырок. Жестко, но хорошие матрасы. А например в калининградском СИЗО, нары сделаны из труб. И какой матрас ни клади, ты провалишься.
Би-би-си: Как цензурируется корреспонденция?
И.Р.: Мне поначалу даже запрещали передавать газеты, потому что там писали про меня и про митинги в мою поддержку. И первые полтора месяца не отдавали письма. Потом отдали сразу сотню писем, а девятнадцать так и потерялись. На это надо реагировать жестко: если пять дней не приходит письмо, сразу писать заявление на имя начальника СИЗО, надзирающего прокурора и генерального прокурора - данные должны быть на стенке камеры: "Прошу предоставить распечатку входящей и исходящей корреспонденции на мое имя". Они мне предоставили, и я стал требовать мои письма. Были проверка и наказание. Если не писать жалобы, телеграммы будешь через месяц получать.
Я их так жалобами достал, что был единственным, кому они приносили письма в тот же день. Сотрудник СИЗО ставил на моем письме дату, время и подпись, цензор - что его получила, и через 10 минут мне уже приносили письма. У нас возник спор, и я доказал, что если меня поддерживает Калининград, это не касается существа дела и не должно цензурироваться. После жалоб мне начали давать все газеты, даже фотографии передавали с митингов.
"Чем выше этаж, тем больше комфорт"
Би-би-си: Что ждет заключенного после карантина?
И.Р.: Если к тебе очень плохое отношение следователей или тебя хотят дополнительно прессовать, могут оставить на первом этаже - на месяц, полгода, год, два. Вот что может быть самым страшным для Ивана Сафронова, - я уже написал об этом Еве Меркачевой из Общественной наблюдательной комиссии.
Би-би-си: Почему первый этаж - это плохо?
И.Р.: Там очень шумно. Ты сидишь в закрытой камере и слышишь каждое движение, которое происходит снаружи. Лязгающие постоянно двери, все эти замки, решетки, постоянный шум, понимаете? Акустика такая, что ни минуты покоя. И ходят там постоянно, с этажей спускаются - постоянная движуха. Например, когда я там сидел, то пересекся с Шакро Молодым и его правой рукой Андреем Кочуйковым (по кличке Итальянец). Так вот Кочуйкова держали не просто на первом этаже, а в камере рядом с лестницей, это постоянный дурдом.
Дело Шакро: Верховный суд разобрался с полковником Максименко без жалости
И вторая вещь. Мне жаловался миллиардер Костя Пономарев, - он полтора года сидел на первом этаже - что телевизор там смотреть невозможно, никакая антенна не помогает. Потому что стены и, по-видимому, забор с арматурой поблизости. У Пономарева 11 адвокатов было, просто для того, чтобы чаще с ними общаться.
Арестован бизнесмен Пономарев, судившийся с ИКЕА за 10 млрд рублей
Чем выше этаж, тем больше комфорт. Это небольшая старая тюрьма, классическое четырехэтажное здание - колодец, перегороженный сетками. В ней всего лишь 200 камер, все камеры двухместки, но контингента не больше 200 человек - некоторые сидят поодиночке и много свободных камер.
Ко мне, видимо, неплохо относились, и сразу из карантина перевели на "элитный" четвертый этаж.
Би-би-си: Какие там бытовые условия?
И.Р.: Горячая вода подавалась раз в неделю. В душ запускали как везде - на 15 минут, зато в "Лефортово" после бани всем говорили: "С легким паром". Вместо туалета использовалась труба диаметром 40 см, выступающая из пола в метре от кровати и обеденного стола.
Расстояние между окошком для наблюдения и туалетом тоже около метра, над туалетом видеокамера, занавески запрещены. Справлять нужду приходилось в присутствии сокамерника и под наблюдением надзирателей, в том числе женщин. Еще находясь в "Лефортово", я пожаловался на это в Европейский суд по правам человека.
При этом у меня в камере был небольшой телевизор с комнатной антенной - от антенн, которые на крыше, в камеры сигнал не доводят. Мы смотрели 5-6 программ. Когда меня перевели в другую камеру, там тоже был телевизор, и холодильник. А через камеру от моей сидел экс-глава Коми Вячеслав Гайзер - у него телевизора не было.
Би-би-си: Передать телевизор нельзя?
И.Р.: Можно только подарить ФСИН. На нашем этаже сидели бизнесмены Дмитрий Михальченко, потом привезли Зиявудина Магомедова.
Михальченко рассказывал, что его хорошо кормили, передавали еду, но не давали подстричься. Он хотел причесочку, а в изоляторе было всего две машинки для стрижки, и ждать очереди приходилось месяцами. Его родственники купили 42 крутые машинки для стрижки с насадками и написали заявление, что дарят их "Лефортово".
СИЗО был заполнен всего на 100 камер, но когда Михальченко попросил машинку, ему опять сказали, что очередь. Он возмутился: "Как?! Я ж 42 штуки купил - на две камеры по машинке!". А начальник ему объяснил: "Нельзя подарить СИЗО, вы подарили ФСИН, я оставил две для "Лефортово", а 40 отдал другим изоляторам".
По словам Рудникова, в "Лефортово" всего 200 камер
В других СИЗО, если есть деньги, можно достать почти все - наркотики, алкоголь, секс с женщиной, компьютер, телефон. Я видел это сам и слышал от сидевшего в "Лефортово" бывшего замдиректора ФСИН генерал-лейтенанта Олега Коршунова. В "Лефортово" такое невозможно.
Би-би-си: Как подбирают сокамерников в "Лефортово"?
И.Р.: Очень важно, с кем заключенный окажется после карантина. В "Лефортово" много выходцев из Средней Азии, которых привлекают по террористическим статьям, и не все они говорят по-русски. В камере 7,5 квадратных метров это очень тяжело. Полковник МВД миллиардер Дмитрий Захарченко, с которым мы встретились в Следственном комитете, рассказывал, что его поместили с узбеком, который по-русски не понимал.
Захарченко стал писать жалобы, что он спецсубъект и не должен с гражданскими сидеть. Его перевели в камеру к бывшему главе ФСИН Александру Реймеру.
Но тот тоже не подарок оказался - молчун. Утром встает в 6 утра, завтракает, ложится и до 10 часов вечера смотрит телевизор. Не поговоришь. Потом уже Захарченко перевели к Борису Коревскому - подельнику Михальченко.
Би-би-си: Кто были вашими сокамерниками ?
И.Р.: Первые два месяца я сидел с идейным русским националистом Сашей Мироновым. Образованный москвич, юрист, у него семья, трое детей. В "Лефортово" он сидел уже два года, до этого долго был в розыске, затем решил сдаться - ему вменяли создание экстремистского сообщества.
Миронов был одним из организаторов первого Русского марша и придумал лозунг "Хватит кормить Кавказ", но по иронии судьбы он сам кормил в камере кавказца - ингуша, который сидел с ним до меня, когда тот только прибыл в "Лефортово". А потом уже ингушу присылали еду и он делился ею с Мироновым.
Но в камере было тусклое освещение, и после моих жалоб меня перевели в камеру на солнечной стороне, к 26-летнему узбеку Фаэлиддину Кодирову. Его обвиняли в подготовке теракта в питерском метро. Он пять раз в день очень громко молился - боялся, что его на 20 лет посадят, кричал, чуть не плакал. С одной стороны, его жалко, а с другой - давит на нервы.
Мне сказали: "Вы отсюда не выйдете"
Би-би-си: Какие методы давления могут применять в "Лефортово"?
И.Р.: Журналист - публичное лицо, бить его не будут. Но могут мариновать, затягивая сроки следствия или спровоцировать психологический конфликт в камере. Мой сокамерник из Узбекистана пытался провоцировать меня на драку. Парень весил 103 кг и на воле участвовал в боях без правил. У нас в первый вечер была небольшая стычка и крики, но охрана, которая ведет круглосуточное видеонаблюдение, на это не реагировала.
Как выяснилось потом, ему следователь сказал, что я гей и педофил. Помогла "Новая газета", в которой была статья обо мне. Он прочитал и понял, что следователь его разводит. Мы с ним мирно просидели 7 месяцев, потом с ним сидел экс-глава администрации Серпуховского района Подмосковья Александр Шестун, и у них тоже были конфликты, которые Шестун описал в своей книге "Непокорный арестант". В таких случаях лучше сразу писать заявление о замене сокамерника - например, ссылаясь на различие религиозных убеждений.
Би-би-си: Вам разрешали вести записи в камере?
И.Р.: Да, только передавать их жестко запрещено, но все свои записи, а также целый чемодан писем я вывез.
Би-би-си: Что вы читали, находясь в "Лефортово"?
И.Р: Я сразу вооружился книгами. Когда ты попадаешь, приходится ждать месяц или два, пока тебя подпишут на газеты и ты начнешь их получать: "Новую", "Московский комсомолец", "Коммерсант" и т.д. А библиотека работает очень исправно. Ты утром говоришь надзирателю: "Вызовите библиотекаря". Библиотекарь приходит и вручает каталог, там 4600 наименований. Все очень грамотно и четко - тебе уже после обеда могут принести книги. Причем в "Лефортово" приносят не как в некоторых СИЗО - по одной, а можно взять две-три книги сразу.
Одной из первых я выбрал ту же книгу, что и Иван Сафронов - бизнес-утопию Айн Рэнд "Атлант расправил плечи". Рэнд эмигрировала из России в США в 1920-е годы, оказалась свидетелем Великой депрессии и написала роман о том, к чему может привести капитализм, империализм, индустриализация и как с этим бороться. Я лет десять собирался его прочитать, он у меня был в повестке, но времени не было - в книженции 1100 страниц. В "Лефортово" она лежит в хорошем качестве, изданная в начале 2000-х годов каким-то продвинутым просветительским сообществом. Очень полезная - именно в тюрьме ее надо читать и можно осмыслить. Еще я для развлечения сразу выписал Диккенса.
Меня поразило, что в библиотеке "Лефортово" есть книги авторов, которые пишут на одну тему с полярных точек зрения - например, Владимира Квачкова и Александра Хинштейна. Есть не только Библия, но и Коран - на арабском и других восточных языках. В "Лефортово" сидят много обвиняемых в терроризме - в том числе "Хизбут-Тахрир" [организация запрещена в России - Би-би-си], ваххабиты, и прочие. Я с ними столкнулся в автозаке - они все были с Кораном.
Би-би-си: Как велось расследование, пока вы были в "Лефортово"?
И.Р.: Обычно вывозили в Следственный комитет, либо на Петровку, 38, в изолятор временного содержания (ИВС) ГУВД Москвы. Автозак приезжает в "Лефортово" к 8 утра, чтобы везти заключенных в Следственный комитет или суд. Тебя выводят из камеры, начинаются обыски и проверки. Часов в 10-11 автозак начинает всех развозить по разным судам. Персонально в маленьком автозаке возили только Вячеслава Гайзера, потому что у него долго дело шло.
В "Лефортово" такой порядок, что невозможно ни с кем встретиться, даже когда его выводят. А в автозаке вместе даже подельников сажают. Дмитрий Михальченко с Борисом Коревским так сидели и общались. Захарченко в автозаке возили в двух наручниках - с тех пор как пытался покончить с собой арестованный заместитель начальника антикоррупционного управления МВД генерал Борис Колесников, охранники были очень напуганы.
На Петровку доставляли в час дня. Сидишь и ждешь, пока у них обед закончится. Иногда в автозаке по 6 часов проводишь. Потом в ИВС обыскивают и сажают в "стакан" - отдельную камеру. У следователя ты оказываешься в 15:30-16 часов, а через полтора часа тебя должны назад увозить. Когда я знакомился с делом, мне приносили 20 томов. Ты читаешь, выписки делаешь. Но через час приходит конвой и говорит, что автозак приехал. В итоге следователь оставил меня в ИВС на 10 дней. И для следственных действий заключенных переводят туда на пару недель.
Би-би-си: В каких условиях вы жили в ИВС?
И.Р: ИВС интересен тем, что туда свозят и тех, кто сидит в СИЗО, и тех, кого только что задержали на улице, но еще не вынесли решение об их аресте. Там тараканы, грязно, постельного белья не дают. Но кормят неплохо, можно получать письма по электронной почте и передачи мгновенно передают. А главное, это место встреч. В стакане на Петровке мы, например, познакомились с бывшим заместителем министра культуры Григорием Пирумовым. Он мне представился: "Гриша. Здравствуйте".
Познакомился с бывшим гендиректором издательства "Известия" (подведомственно управлению делами президента) Эрастом Галумовым (известным экономистом и политологом). Он молодец, на 30 кг в СИЗО похудел. Еще к нам в ИВС привезли ребят, которые переоделись в форму полицейских, приехали на полицейской машине и ограбили банк.
Би-би-си: Вы часто встречались с адвокатами?
И.Р: Адвокаты узнали, что я там [в "Лефортово"] только через две недели после моего отъезда из Калининграда, когда им сказали прибыть на мою очную ставку с потерпевшим генералом в Следственный комитет. Потом я не видел адвокатов очень долго - два с половиной месяца. В "Лефортово" всего шесть кабинетов - для свиданий, встреч с адвокатами и следственных действий. Один или два при этом ремонтировались, так что в СИЗО даже следователи не могли попасть. Кстати, стены там такие тонкие, что было слышно, о чем в соседнем кабинете говорят. При мне однажды привезли членов правительства Дагестана и было слышно, как они там орали и возмущались.
Би-би-си: Вы встречали в "Лефортово" обвиняемых в госизмене?
И.Р.: Были обвиняемые в шпионаже. В моей камере раньше сидел украинский журналист Роман Сущенко, которого в 2016 году осудили на 12 лет, но в 2019 году обменяли.
А с моим бывшим сокамерником сидел в ожидании апелляции эстонец Райво Cуси - его в 2018 году обменяли на русского разведчика.
Би-би-си: Российские журналисты до вас сидели в "Лефортово"?
И.Р.: Начальник СИЗО там лет 30 работает и говорил, что я у них первый журналист. Когда меня привезли, мне сказали: "Вы отсюда не выйдете. От нас уходят только на этап", такие доброжелательные. Я сказал: "Нет, выйду". Когда меня увозили в Калининград, они сказали: "Скоро вернетесь". Я ответил: "Нет, не вернусь к вам". Поулыбались.
отсюда
submitted by Alex_Jew to RussNews [link] [comments]


2020.04.29 11:24 LuckyBullet4ik Узаконить перепланировка квартиры балкон на первом этаже зао под ключ

Хай тундерс уменя тоже есть история она случилась сомной в детстве. Прошу заметь. 👍 Это реальная история. Предыстория: меня зовут Богдан (имя настоящие) мне тогда было 8-9 лет я живу в общаге на 1 этаже, выхожу я значит на балкон (кстати с балкона офигенный вид),короче стою либуюсь (на мне висит крестик это важно) никого не трогаю и тут подходит Оно. Сама HISTORI В ролях: Я-мелкий упырёк Яжм-Яжесволочина Яжм-чёты тут делаеш!!? Я-любуюсь видом Яжм-проваливай отсюда тебе здесь быть нельзя. Я-почему же, это общий балкон. Яжм-нет он мой я живу возле балкона (это я забыл сказать) значит он мой. (Она была пьяная и курила) Я-фуууу от вас воняет (и начинаю кашлять через примерно 7 секунд откашлялсч) Яжм-ты как сомной разговариваешь. И берёт и срывает сменя крестик (хорошо что это был не крестовый когда тебя крестят кто знает тот поймёт) Я плачю и пытаюсь говорить но это было сложно. Яжм-ой ну что ты расплакался из-за какого-то крестик. Потом когда она закончила меня крыть матом я пошол искать крестик, я искал минут 30 ненашол в слезах я пошол домой. Пришол я домой и мама спрашивает Новый персонаж открыт Мама Мама-что случилось сынуля. Ну я и рассказал маме всю историю и мама позвола вродебы с собой папу. Мама с папой идут к ней разбираться. Спустя минут 12-14 они возвращаются за мной чтобы я рассказывал всё как было. Я рассказал им в кратце, и как вы думаете что она ответила, Яжм-я ничего такого не делала он вам врёт я вышла на балкон покурить, а что мелкий тут забыл я не знаю. Я-она врёт. Мама перебивает М-пошли домой ненадо слушать глупых людей. Я согласился и пошол, она что-то кричала нам вслед но я ничего не слушал. Когда мы пришли домой родители меня успокаивал, я успокоился и сел рисовать. Ну вот и конец моей истории, сейчас мне 15 лет а ту яжмать я видел всего пару раз, Если я в видео привет тундерсу, ставим лайки и подписывается на него и вы никогда не встретите таких наглых яжемамок. Сори за ошибки писал с телефона.
submitted by LuckyBullet4ik to u/LuckyBullet4ik [link] [comments]


2020.04.10 18:46 Compania_Babich КВАРТИРА В ГОЛЛИВУДСКОМ СТИЛЕ / КОМПАНИЯ БАБИЧ/ РЕМОНТ КВАРТИР

КВАРТИРА В ГОЛЛИВУДСКОМ СТИЛЕ / КОМПАНИЯ БАБИЧ/ РЕМОНТ КВАРТИР Голливудский стиль легко можно назвать изысканным - в его основе мы найдем ар-деко, минимализм и модерн, но главной его составляю-щей, отличающей его от других направлений, является все же планировка.
Именно пейзажные панорамы с голливудских холмов на центр Лос-Анджелеса когда-то помогли риелторам основать район, который они начали позиционировать как элитный. На самом деле, в сердце американского кинематографа даже основание района Голливуд было маркетинговой уловкой, а легендарная вывеска - рекламой продаваемых участков. Но стоит отметить, что сейчас далеко не все виллы в Голливуде имеют панорамные виды - многие из них уютно спрятаны за склоном холма в живописных пальмовых оазисах.
Так, неудобные холмы, изрезанные мелкими каньонами и полные россыпей каменных глыб, начали застраиваться. Но это случилось уже после того, как закончилось место в самом городе, и он пополнился такими районами, как Даунтаун с небоскребами, Санта-Моника с лучшими пляжами, и Чино, быстро разросшийся благодаря эмигрантам.
https://preview.redd.it/jl9jhkmdd1s41.jpg?width=2048&format=pjpg&auto=webp&s=918130b51a766722b16cd20bc56a1fe75611182e
Другим полезным качеством этого района стала приватность - извилистые дороги, атмосфера тропического сада вокруг и возможность построить виллу с большим забором и почти без соседей понравились тем, кто ищет спокойствия от папарацци.
Именно история стиля определила его внешний вид — панорамное остекление мы найдем именно со стороны центра города, как и террасы с бассейном, балконы, патио и другие места отдыха. Как правило, на первом этаже расположен целый комплекс для гостей в виде дополнительной парадной кухни с барной стойкой, столовой, сразу двух гостиных и не-скольких мест для развлечений на свежем воздухе. Все они взаимосвязаны и благодаря дизайну выглядят, как единое целое.
Важная часть голливудского стиля - спальни, которые всегда выполнены в формате мастер-сьюта и имеют собственные ванные комнаты и гардеробные. Даже детские для каждого ребенка и гостевые комнаты спланированы именно так.
Одним из самых важных элементов в голливудском стиле, наравне с панорамным остеклением, является использование глянцевых поверхностей, включая стекло, металл, глянцевые фасады, зеркальную мебель и хорошо отражающие декоративные покрытия.
https://preview.redd.it/lo17u7wed1s41.jpg?width=4724&format=pjpg&auto=webp&s=0958751dc9d4a9ba28b6a6785d1c7a70fd9dbe6b
Голливудский стиль сейчас используется и в дизайне маленьких квартир. Сочетая эле-менты из ар-деко, люксовые тренды и светлую цветовую гамму с глянцем и позолотой, этот стиль превращается в то, что часто называют гламурным шиком.
При оформлении комнаты в голливудском стиле чаще целом) используют красные, желтые, серые и лиловые оттенки. Бешено эффектно смотрятся поверхности шпонированные красным деревом. Оформляя убранство в голливудском стиле, немаловажная обязанности отводится освещению. К последним модным тенденциям, такого стиля, дозволяется отнести темную, близко черную цветовую гамму интерьера. При этом акценты расставляются из-за лоро-конто светильников в стиле арт-деко с подвесками и контрастной мебелью. Свет делается мягким и приглушенным, изо-за счет преобладания настенных и напольных светильников на д потолочным освещением.
Длинноворсовые ковры либо — либо звериные шкуры помогут передать неповторимую богатство голливудского стиля. Лакированные аксессуары будут уместны в голливудском интерьере, однако они должны взяться в одном стиле и в умеренных количествах. В комнате, оформленной в голливудском стиле, безлюдный (малолюдный) обойтись без участия звезд американского кинематографа. Будет уместным разместить черновато-белые портреты звезд Голливуда за стенам. Они сделают ваш дом невообразимо запоминающимся.
Немаловажными дополнительными деталями для того голливудского стиля могут стать гардеробная спальня и застекленный балкон. Гардеробная позволит безвыгодный только придать интерьеру особый шик, только и позволит убрать все лишнее. Застекленный балкон с широким дверным проемом дополнит убранство и поможет зрительно расширить пространство. В целом голливудский образ интерьера отличается умеренной роскошью и отказом с ненужных вещей. Все это помогает оформить водворение с достаточным количеством свободного пространства и припомнить богемную жизнь звезд Голливуда.
https://preview.redd.it/7us7td6gd1s41.jpg?width=5616&format=pjpg&auto=webp&s=a420d44714d04c887384303ccd841c2c645d6132
Мебелирование интерьера в стиле Голливуд
Мебель в интерьере помещения в стиле «Голливуд» лаконичная и практичная. В качестве обивки для диванов и кресел гармонирует парча, бархат, натуральная кожа. Особого шика придает мягкая мебель со стеганой поверхностью, обилием мягких подушек. Дополнят интерьер кушетки, пуфики, небольшие столики. Отличным решением станет использование модульной мебели с достаточным количеством посадочных мест. Богатство стиля дополнят шикарные ковры с длинным, мягким ворсом как на полу, так и на мебели.
Hollywood – не самый простой стиль интерьера, для которого придется потрудится и выложить немалую сумму. Яркий и фееричный он требует применения фактурных и нетривиальных материалов, которые сложно найти. За основу можно использовать привычный для многих дизайнеров стиль арт-деко. Лучшее решение – покупка корпусной мебели на заказ, что гарантирует получение эксклюзивных предметов интерьера. Только так можно добиться нужного впечатления и приобрести функциональную обстановку.
По возможности лучше заказывать кресла и диваны с низкой посадкой, которая больше подходит для этого стиля. Не скупитесь на обивку, заказывайте роскошные материалы, которые больше всего подходят для стиля «Голливуд».
С покупкой материала для отделки стен и других поверхностей будет немного проще. Выбор панелей, красок, обоев из широкого ассортимента, предлагаемого современным рынком, доставит удовольствие настоящему эстету.
https://preview.redd.it/keouel8hd1s41.jpg?width=1500&format=pjpg&auto=webp&s=c1a24184c16c39b041445f80d2b107bb5b517cd9
Декорирование интерьера в стиле Голливуд
Вся обстановка стиля Hollywood яркая и вызывающая, но без декора все равно не обойтись. Это своего рода декорация к голливудской картине о жизни. Дополнить интерьер и еще более усилить эффект помогут элементы искусства. Здесь уж точно не стоит мелочиться.
Антикварные и винтажные вещички станут идеальным дополнением к шикарной обстановке. Статуэтки, различные сувениры, картины – наполнят помещение и сделают его еще гламурнее. В качестве освещения подходят хрустальные светильники, оригинальные бра и люстры. Допускается заимствование из такого направления, как «Шинуазри». Это некое свое трактованные китайского стиля. Пейзажи на картинах, птицы и традиционные узоры в оформлении стен отлично гармонируют с «Голливудом» и принесут легкость обстановке.
Вообще сложно в точности описать особенности этого стиля. Главное, создать атмосферу для развлечения, которая присутствует на веселой коктейльной вечеринке. Это некое пространство для развлечения, где создается ощущение постоянного праздника.
https://preview.redd.it/gtpxvmcid1s41.jpg?width=1100&format=pjpg&auto=webp&s=cd62b75bdbf021c1f28fd7536958294f02b3910a
Богатые и шикарные материи придают особое великолепие помещению в этом стиле. Выберите для дизайна качественный и красивый текстиль: бархат, синель или замшу.
Смешивайте сверкающие панно, отображающие поверхности в рамах, мебель и акценты, чтобы создать блеск в декоре. Вы можете сформировать многоуровневый эффект с использованием зеркал, которые увеличат площадь помещения и привнесут в убранство особенную эстетическую привлекательность.
При этом используйте их осторожно и рассудительно, чтобы не отпугнуть своих гостей обилием сверкающих поверхностей.
Стиль голливудского регентства вызывает ощущение иллюзии, поскольку включает невероятные предметы интерьера: пышные резные рамы и зеркала, сладострастные хрустальные светильники, кисточки на подушках и яркие полотна. К тому же он обладает акцентами экзотики и авангарда, поэтому нуждается в великолепной аутентичной меблировке.
Компания Бабич выполнит дизайн и ремонт квартиры в Голливудском стиле.
https://preview.redd.it/uodvk6gjd1s41.jpg?width=1815&format=pjpg&auto=webp&s=31aafeab027e7c4817b3ea4a9b409299ca848f70
submitted by Compania_Babich to u/Compania_Babich [link] [comments]


2019.04.24 18:08 Amalackesh То, что забирает

Запись номер один! Мною и моим ассистентом (который сейчас говорит "от ассистента слышу", за что будет разжалован до лаборанта) была обнаружена некая таинственная и зловещая аномалия. Описание диспозиции. Я живу на двенадцатом этаже шестнадцатиэтажного дома, а прямо напротив, через дорогу с трамвайными путями, стоит 26-этажная свечка, откуда ведет наблюдения мой лаборант Денис. Сам иди в жопу. Расстояние между домами, если верить картам 2GIS, составляет 156 метров ровно.
Чуть в стороне от моего подъезда в трамвайные пути врезается еще одна пара рельс с трамвайного круга, и я не знаю, насколько это нормально, но трамваи почти каждый раз искрят, когда проезжают эту точку. А трамваев тут ходит много. Вспышки короткие и не особо яркие, но если смотреть не на трамваи, а на дома, то на доли секунды они отчетливо освещаются синим, даже те, что стоят подальше. Светится весь фасад.
Описание аномалии: ХЗ. Серьезно, хз, но она обладает некоторыми стабильными свойствами. Например, ее становится видно только после наступления сумерек, в свете электрических вспышек от трамваев. Выглядит это стремно.
∗ ∗ ∗
Продолжаем описание аномалии. Ден сравнил ее с плотным облаком угольной пыли, которая не оседает. Снять на фотик со вспышкой не получилось, на видео с телефона не разглядишь, и невооруженным взглядом тоже ничего не видно. Представьте: вы смотрите на дом напротив, все вокруг коротко мигает синим как от микро-молнии или слабенького стробоскопа, и в этот момент становится видно, что вокруг крыши и верхних этажей колышется что-то типа темной полупрозрачной вуали без строгих очертаний. Не очень заметно, если не знать, что искать. Штука эта окутывает верхушку дома слоем толщиной метров в пять, при сильном ветре не рассеивается. То есть это не дым от бомжей, жгущих на крыше рубероид. Вообще-то, колышется вуаль или нет — неизвестно, так как искры слишком короткие. Но это совершенно точно не обман зрения, мы оба это видели с моего балкона и с земли.
Очевидный эксперимент — найти сварочный аппарат или другой способ длительное время поддерживать электрическую дугу. Боюсь только, батя не одобрит таких экспериментов.
∗ ∗ ∗
Важно подгадать момент, когда уже достаточно темно, чтобы дома освещались разрядами, но небо еще светлое, чтобы на его фоне было заметно марево. Иногда (когда проезжают сцепленные два трамвая) вспышка получается двойной, так что да, аномалия колышется. Судя по всему, или по крайней мере движется. Точнее не сказать. Мы с Деном скинулись на бинокль. Тайком от отца рассматриваю это марево, пытаясь разобрать детали, но увеличение так себе. В окнах тоже пока ничего особо интересного, но я не теряю надежды, хехехе.
Ден пытается наблюдать со своего балкона, делая донесения по рации, но наблюдений почти никаких нет. Его окна выходят на меня, а основная часть этой штуки, похоже, собралась на дальней стороне здания. Оно по нему словно бы растеклось, но там почти нет освещения, так что даже с земли смотреть без толку.
Может, ей не нравится электричество? Или не нравится, когда её видно?
∗ ∗ ∗
Батя спалил меня с биноклем и врезал, бинокль отобрал. Я не спорил, что искал в окнах голых баб. Во-первых, не отказался бы. Во-вторых... Самый сложный вопрос: как и кому об этом рассказать, чтобы не улететь следующей же каретой в Кащенко? Батя точно не вариант, родители Дена тоже. Есть ли в их доме достаточно поехавший жилец, чтобы нас выслушать? А смысл? Этой штуке может быть нормальное объяснение, мы все же не в Сталкере.
∗ ∗ ∗
Эта хуйня увеличивается. Она выпускает "побеги" этой своей объемной темной мути. Побеги ползут по стыкам плит, образуют полипы неопределенной формы, те пухнут и захватывают этажи, уже полностью укутаны этажи с 26 до 18. Оно не газообразное, а материальное, только почти невидимо.
На что-то это похоже. На то, что дом кто-то медленно жрет. По словам Дена, в квартире и подъезде начало вонять мокрыми гнилыми тряпками и канализацией. Запах чувствуют все.
∗ ∗ ∗
Теперь это похоже на тень гигантского насекомого, скрутившую дом. На ум приходит сколопендра, но из общего у них только запредельная омерзительность. А общего с насекомыми, вообще говоря, — только полная нечеловечность твари. Это тварь? Или стихия, или что? Я понимаю это так. Нет аналогов, нет точной формы для этого. Есть только эмоциональное восприятие, переживание от взгляда на мерцающую в синих вспышках структуру, облепившую огромное здание. Для описания этого переживания мозг предлагает те ассоциации, которыми владеет. Тоска. Мертвые зверьки в сухой траве. Неизбежность. Пыльная пустыня под палящими небесами. Отчаяние без надежд. Гниль и мусор на дне грязной ямы.
Мама.
∗ ∗ ∗
Еще на ум приходят слова "психиатрия" и "галлюцинации", но я далек от того, чтобы не верить своим глазам. И да, я ведь не один. Денис паникует и готов поговорить с предками. Цель — убедить временно съехать. Он сам понимает, что затея пустая, но оно выползло из-за дома и более не выглядит безопасным. Выглядит омерзительным... и очень тоскливым, как абсолютно неотвратимый конец чему-то живому. Так выглядела мама в последние дни в больнице. Если бы смерть, в ее абстрактном понимании, воплотилась, она выглядела бы не как мрачный жнец, а именно вот так. Олицетворенная Энтропия.
∗ ∗ ∗
Мне больше не хочется встречаться с Денисом и даже здороваться с ним. Вдруг это каким-то образом заразно. Рукопожатие оставляет неприятное липкое ощущение на пальцах. Он как бы уже не отсюда. Не знаю, что это должно означать. Вечерами выходить на балкон я перестал. Я не хочу больше смотреть. Когда я смотрю на это, мне хочется плакать.
Заметки выше я написал на листах из блочной тетради (есть у меня привычка писать от руки). Стопку листов — я перенес сюда не все заметки, остальные там такие же, но местами много личного — я нашел на той неделе в ящике стола, пока искал сменные стержни для карандаша. Я не помню, как клал их туда, и не помню, как писал.
Я очень испугался. Был в ужасе: мой почерк, мои листы, моя самая настоящая шизофрения. Возможно, на почве смерти матери в прошлом году, хотя я и думал, что пережил все причитающееся. Мать все чаще и чаще появлялась в заметках ближе к их концу, а еще там были следы воды на бумаге, напоминающие слезы. Я недавно видел фильм про Джона Нэша, безумного математика, и отчаянно не хотелось стать таким.
Отец помнит, как отобрал бинокль и дал мне по шее, но никакого Дениса. Что еще хуже, Дениса не помню я. Такого одноклассника у меня нет, да я и не знаю точно, был ли он моим одноклассником согласно написанному бреду. Я не смог его даже описать, потому что вся информация, которая у меня есть о нем — вот эти записки. И если этого недостаточно, то напротив нашего дома, напротив моего балкона, через дорогу, ничего нет. И не было никогда 26-этажного дома, а есть только пустырь, где местные, включая батю, паркуют на ночь машины, а за пустырем начинается длинный... бульвар, наверное, узкий парк с дорожками. С моего балкона видно весьма далеко, красивые закаты, и никакого дома, где жил бы мой воображаемый друг и одноклассник Денис. Но листы, которые я держу, написаны моей рукой.
Выходя на балкон вечерами (а трамваи действительно ходят тут допоздна, никогда не обращал особого внимания), я ждал синих вспышек и смотрел по сторонам, ложась животом на подоконник. Ни намека. Ни аномалии. Ровным счетом ни черта; и целые страшные сутки я провел в комнате, сидя на кровати, сжимая виски до боли и темноты в глазах. Готовясь подойти к папе со словами "кажется, я сошел с ума" и протянув мятые листы.
И вот почему я этого не сделал.
Первое. Отмеряя на картах 156 метров от своего дома, я случайно протянул отрезок сильно дальше, чем нужно. Он ни во что не уперся. Я проверил все картографические сервисы, но везде... Скажем так, мы живем на юго-западе города, не очень-то далеко от центра. Тут повсюду плотная застройка, но сквозь весь город на север от нашего дома пролегает то, что вернее всего можно назвать просекой. Парки, пустыри: никаких построек крупнее гаража на всем протяжении двадцати километров, а возможно и больше. Прямая как стрела линия без домов может уходить далеко на север, если у вас достаточно воображения, чтобы это представить. Очень далеко. Скажем, за полярный круг? Я намерен проверить. Может, получится вычислить скорость передвижения этой твари. Может, удастся убедить отца. Второе. Перечитывая листы, наткнулся на упоминание о рации. У меня никогда не было рации, но если предположить, что у меня есть живущий неподалеку хороший друг, я бы почку отдал за рацию, чтобы всегда быть на связи. Рация нашлась в том же ящике стола, засунутая чуть глубже. Дешевый одноканальный уоки-токи, пластиковая игрушка, но на расстоянии в 156 метров должна работать безупречно. Если предположить.
Сегодня, когда стемнело, я включил рацию, сел на балконе и начал слушать эфир. Ждать долго не пришлось. Эти звуки, они слышны только когда трамвай проезжает стрелку, и место контакта с проводами искрит. Короткие обрывки звуков, никаких отдельных слов или слогов; я решил было, что не смогу их идентифицировать, когда до меня дошло: это человеческий плач. Всхлипы, тихий плач, но не рыдания, нет. Так звучит только бесконечно скорбящий человек, где бы он ни находился сейчас. Абсолютное горе. Отчаяние без надежд. Слезы навернулись и на мои глаза, сердце сдавила показавшаяся странно знакомой глухая боль. Вспомнилась мама. Руки мои опустились, рация выкатилась на ковер. Прости меня, Денис.
А еще в квартире стало неприятно пахнуть, словно давно засорившейся раковиной.
submitted by Amalackesh to Pikabu [link] [comments]


2019.04.23 16:44 Amalackesh Узаконить перепланировка квартиры балкон на первом этаже зао под ключ

Сейчас я выложу кое-что, что сам лично предпочитаю считать фантастическим рассказом - это звучит куда разумнее возможных альтернатив, и мне так в целом проще, потому что рассказ этот мне не по нутру. Кто автор - мне неизвестно. Небольшое вступление об обстоятельствах обнаружения этого текста:
Я живу в Москве, и недавно случилось так, что мне потребовалось поехать на другой конец города, чтобы забрать свой заказ из интернет-магазина. А поскольку делать мне было особенно нечего, на обратном пути к метро я заткнул лишние дырки в голове наушниками и принялся нарезать широкие зигзаги по незнакомому району. Есть у меня такая привычка, бесцельно гулять. По пути мне встретился приличный с виду бар, и когда я выбрался из него, уже порядочно стемнело, а я порядочно набрался. Толком не знал, где нахожусь, но, примерно сориентировавшись на местности, выбрал направление вроде бы в сторону станции метро. Не прошёл я и пары километров, как понял, что совершенно напрасно забыл отлить в баре. Что в таких ситуациях делают парни? Ссут на всё подряд, конечно. Оглядевшись и никого не увидев, я подобрался к стене дома, мимо которого шёл. В грязи газона лежала чёрная пластиковая флэшка, я запросто мог её вообще не заметить. Как долго она там пробыла - не знаю. Из любопытства я сунул её в карман для зажигалки, после чего забыл на пару недель, и обнаружил вновь только позавчера перед стиркой. На флэшке (несмотря на перенесённые невзгоды, она читается, хотя часть фото побилась) я нашёл текстовый файл с названием "дневник.txt" и несколько фотографий. Найти тот самый дом теперь, по очевидным и описанным выше причинам, не представляется возможным (но я всё же попытаюсь на следующих выходных).
Делюсь с вами содержанием текстового файла почти без изменений - я лишь поправил парочку запятых и опечаток там, где это резало глаза.
Дневник
На самом деле это не дневник - я никогда не вел дневников, это было бы неосмотрительно. Этот текст - отчет о событиях последних месяцев. Получится, скорее всего, скомканно и обрывочно, я пишу это на последних своих нервах (вы еще поймете, почему), и времени у меня не так много. Если нашли его - прочтите и распространите. Я не надеюсь на какую-то помощь, но люди должны хотя бы знать. Я даже не очень надеюсь, что это вообще кто-то прочтет. Интернет у меня отключен, покинуть квартиру не могу, поэтому, как только закончу, запишу текст и фотографии на три имеющихся у меня флэшкарты и выкину их из окна. Почти как бутылки с записками, последний отчаянный жест.
I
Я поступил на филфак, как и надеялся. Филфак в столице дал мне счастливейшую возможность покинуть отчий дом. Институт или армия были единственными легитимными способами вообще его покинуть, и если бы я провалил поступление - сам заявился бы в военкомат. Попросил бы отослать меня куда подальше. Сил выносить царящую дома атмосферу у меня почти не оставалось. В армии мне пришлось бы очень жестко, но, поверьте, я был готов рискнуть, лишь бы выйти из под влияния отца. Мой отец - долбанутый психопат и ублюдочный домашний тиран, и я бы ни за что не написал этой правды даже в анонимном послании, если бы у меня ещё оставались надежды вернуться к нормальной жизни.
Итак, я сделал это. Экзамены были профанацией, но я думал, что заработаю сердечный приступ прямо перед доской с фамилиями поступивших абитуриентов. Моя фамилия в списке нашлась.
Родители сняли мне однокомнатную квартиру где-то на задворках вселенной. С одной стороны к дому вплотную подступают гаражи и невнятная промзона, с другой же - дорога, пустырь и лес из таких же панелек с редкими вкраплениями магазинов и детсадов. Мне было наплевать. Я прекрасно чувствовал бы себя и в общаге, и в любом обгаженном бомжатнике, лишь бы быть предоставленным самому себе. Идею с общежитием (оно мне полагалось как понаехавшему издалека) отец отмел сразу: никакого блядства и пьянок для его сына, только усердная учеба. Сразу были налажены (небезвозмездные) контакты с кураторами и деканатом, о любом моем косяке отец узнал бы мгновенно.
Я не знаю хозяина этой однушки и никогда его не видел, отец нашел ее сам, обо всем договорился и платит за нее по карте, так же, как и переводит мне месячное "довольствие" (он бывший военный). Я нахожусь прямо сейчас в этой квартире на восьмом этаже двенадцатиэтажного, длинного, как Левиафан, здания.
II
Я впервые в жизни дышал таким воздухом - это был замешанный на выхлопных газах запах Свободы. Я волен был идти туда и делать то, что считаю нужным, а не только то, чего от меня ожидают. Шли недели, но эйфория никак не спадала. Семнадцать лет я провел то в одном, то в другом неизменно крохотном помещении в компании забитой тени пустой женщины, бывшей моей матерью, и Отца. Впервые надежда на освобождение замерцала во мне. Все, что мне было нужно, - это финансовая независимость. Я стоял вечером на балконе, обдумывал свои планы найти подработку переводчиком\копирайтером и курил сигарету - необычайно вкусную оттого, что я мог курить ее не украдкой. В этот момент я и заметил нечто неладное. Как я уже говорил, дом этот длинный, и одна его сторона поворачивает буквой П, образуя небольшой дворик - так что я видел окна собственного дома практически напротив.
В каждом освещенном окне неподвижно стояли люди и смотрели во двор.
Я абсолютно ничего не понял. Машинально посмотрел на часы - 00:25. На улице совершенно точно не раздавалось никаких громких звуков, которые могли бы всех привлечь к окнам. Район вообще на удивление тихий. Горела где-то четверть всех окон, но все же достаточно много. И в каждом - каждом! - окне стояло по человеку, а кое-где несколько. Выглядело это почему-то достаточно жутко, и я так и не смог разобрать, на что все пялятся. Буквально через минуту все почти синхронно отошли от окон, затерявшись в глубине квартир.
III
Я не придал событию какого-то особенного значения. Но через пару дней картина повторилась полностью. На этот раз я уже стоял на балконе с сигаретой и банкой недорогого пива, когда в каждом из освещенных окон появилось по фигуре. От неожиданности я выронил наполовину докуренную сигарету и слегка обжег пальцы. На часах было 00:34, и люди простояли у окон примерно 50 секунд.
На следующий вечер в полночь я стоял на балконе, переводя взгляд от окон на циферблат и обратно. В руках я держал телефон, желая сфотографировать аномалию. Это произошло в пятнадцать минут первого. В точности как и в предыдущие разы, люди одновременно подошли к своим окнам. Я успел сделать несколько снимков, но это оказалось по большому счету бесполезно: у меня купленная отцом исключительно для дела "звонилка", и ее камера снимает в темноте... да почти никак. И все же у меня в руках оказалось какое-никакое документальное подтверждение творящейся в моем доме непонятной херни. Что с моими соседями? Что это вообще должно означать, какой-то безумный ритуал? Перекачивая фото на ноутбук, я вспомнил, что обыкновенный для картонных панелек гам, раздающийся за стенами, вроде бы почти затих на те секунды, когда в окнах появились фигуры. Хотя с балкона судить было сложно.
На следующую ночь я подтвердил свою теорию. В многоквартирных домах всегда, кроме глубокой ночи, шумят за стенами. Телевизор, ссора, топот сверху, справа кто-то брякает осточертевшие мне однообразные гаммы на пианино - хотя уже поздновато для этого. В какой-то момент после полуночи - всегда в разное время в промежутке от 00:10 и до 01:00 - все, кроме телевизора и приглушенной российской попсы, словно отрезает. В окнах появляются фигуры. Стоят. Исчезают - фоновый шум жизни большого дома возобновляется как ни в чем не бывало.
Это значит, что и мои соседи по этажу, а также мои соседи сверху, каждую ночь принимают участие в шизоидной пантомиме - бросая все дела, подходят к окнам и смотрят во двор. Просто с моего балкона этого не видно. Когда я понял это, мне стало очень неуютно в моей новой квартире.
IV
Вытаскивая мусор, я познакомился со своей соседкой. Это самая обычная тетка. С дочерью и мужем живут через стенку, сами не так давно сюда переехали. Мы посмеялись над какой-то шуткой, я клятвенно пообещал не устраивать концерты и дебоши. Обычный треп ни о чем. И что, вот она тоже каждую ночь подрывается смотреть в окно, стоя перед ним как истукан?
У меня был план. Я стал в полночь выходить во внутренний двор здания. Мне хотелось понять, что привлекает там внимание всех этих странных людей, но во дворе не было абсолютно ничего. Днем там играли на площадке дети, на лавочке за сколоченным из досок столом балагурили престарелые мужички, а в хоккейной коробке ребята постарше изредка гоняли мяч. Ночью же весь район вокруг дома вымирал - и, в общем, как раз это не было особенно странным. Просто все сидели по домам: зажигались и гасли окна, во многих были видны цветные зарницы от экранов телевизоров.
Первый этаж дома полностью занят магазинами, аптеками и парикмахерскими, а на втором мне никак не удавалось как следует разглядеть стоящего там в "момент Х" человека. Я выходил во двор несколько раз - до тех пор, пока однажды, патрулируя и вглядываясь в окна, в темном проеме на уровне второго этажа, лишенном всяких занавесок, не разглядел наконец вполне ясно стоящих женщину средних лет и маленькую девочку, чья голова едва торчала над краем рамы. Они стояли, неподвижные, вплотную к стеклу, неотрывно глядя прямо на меня, а губы их совершенно синхронно шевелились. Они произносили какие-то слова. Их больной взгляд в упор совершенно лишил меня самообладания, и я сбежал.
Следующей же ночью я вышел к освещенной редкими фонарями дороге, на другую сторону дома, закурил и стал выжидать. Дом вставал надо мной, как утес, растеряв всю уютную привычность, присущую панелькам. В воздухе этого места словно что-то изменилось. Да, в этот раз люди подошли к окнам на эту, внешнюю, сторону, чего раньше не случалось. Во всех до единого окнах - в темных тоже, а не только там, где горел свет, теперь-то я это понял - стояли люди, сотни людей, и смотрели они не куда-то во двор, как я почему-то сначала решил. Все это время все они смотрели прямо на меня. Стояли и смотрели, не отрывая глаз. И, наверное, синхронно что-то говорили. А спустя пол минуты отступили вглубь квартир, оставив покачиваться множество штор и занавесок. Полная тишина, и самые страшные тридцать секунд моей жизни.
V
Мне стали сниться кошмары. На балкон я больше не выходил, задернув плотные шторы и скрепил их найденными в ящике шкафа булавками. По подъезду утром и вечером буквально крался, и не чувствовал себя в безопасности, пока не отъезжал на метро на пару станций от своей. Я больше ни на грош не доверял вполне обыденным звукам за стеной: фортепиано, перфоратор, утренний кашель соседа на площадке, звук работы лифтов, отвратительная попса и топот детских ног - мне казалось фальшивкой буквально всё. Кто-то пытается меня обмануть, я упускаю что-то ужасно важное. Будучи достаточно замкнутым человеком, я еще не обзавелся в Москве приятелями настолько близкими, чтобы рассказать им о происходящем и попросить о помощи. Что вообще я мог рассказать - что мой дом целиком заселен сумасшедшими, что против меня действует заговор соседей? Вывод, очевидно, был бы обратный: псих тут только один, и это я. Но я не чувствовал и не чувствую себя психом. Только лишь человеком, наткнувшимся по своему невезению на какой-то ужас, скрывающийся под маской повседневности. На свое "довольствие" я не мог переехать даже в хостел. В деканате мне объяснили, что раз я написал отказ от общежития, то больше претендовать на него не могу, все места распределены. Я собирался запостить рассказ обо всем этом в интернет, но мне нужно было больше данных. И, конечно, я ни на минуту не забывал про своего отца. Не пропускал ни единой пары и занимался достаточно прилежно, стараясь вдобавок меньше времени проводить в квартире. Поэтому я следил за жильцами дома только в выходные.
Они все оказались ненастоящими. Они не жили, а симулировали жизнь. Это стало мне очевидно достаточно скоро. Для проверки я пытался понаблюдать за жителями соседних домов, но это быстро наскучило: люди вели себя нормально и ничего не замечали. Чего нельзя сказать о существах, населяющих улей, замаскированный под дом. Улей, в котором я теперь жил.
Они выходили из дома и целеустремленно шли по своим важным делам. Садились в разнообразный общественный транспорт... и просто наматывали круги, глядя в окно. Ездили по кольцевой, совершали бессмысленные пересадки и возвращались. Заходили в магазины и выходили, ничего не купив. Ехали в центр, шли куда-то, затем просто разворачивались и ехали тем же маршрутом домой. Изображали оживленные разговоры по выключенным мобильникам - это я видел дважды. Насколько я мог судить, никто из них не работал, и к ним не приходили гости "извне". Дети! Дети с веселыми криками бегали друг за другом по площадке и лепили куличи в песочнице. Лепили и ломали раз за разом один и тот же куличик, с определенной периодичностью бегали по одной и той же траектории. Никто никого не салил. Не детская игра - имитация. Дом как замкнутая система, чьи жители осуществляют массу активностей - совершенно бессмысленных, но оставляющих впечатление обычной жизни у стороннего наблюдателя. Только я уже не был сторонним, и смотрел очень внимательно. Я стал подозревать, что от этого зависит моя жизнь, что мне просто необходимо понять, что за хрень тут происходит.
В природе есть небольшие жучки, называемые ломехузами. Попадая в здоровый муравейник, они откладывают там свои яйца. Жучок выделяет некое вещество-эйфоретик, подпав под воздействие которого муравьи теряют способность действовать и соображать. Они теряют интерес и к жуку, и ко всему вообще, прекращают работать и искать еду, бродят кругами без дела. Яйца ломехуз неотличимы от муравьиных, а когда из них появляются личинки - одурманенные муравьи продолжают кормить их, как своих. С виду пораженный муравейник выглядит совершенно как обычный, но стоит лишь внимательно приглядеться, как становится очевидно, насколько неправильно пошли здесь дела.
Ломехуза. Вот о чем я думал, сидя на лавке, прежде чем войти в подъезд и закрыть за собой дверь. В дом, где ноутбук не видит ни одной wi-fi сетки, кроме моей. Где, оказывается, сдается много квартир по привлекательной цене - чуть ниже рыночной.
VI
В моих кошмарах я брожу по пустым подъездам и странному лабиринту квартир-корридоров дома. Не происходит ничего, но это чувство... Словно стройный хор нашептывает мне какие-то слова, но я их не понимаю; и моя тревога постепенно превращается в панику, и я ищу выход на улицу, но не могу его найти. Сорвавшись, я позвонил-таки отцу. Вердикт: либо я прекращаю дурковать, учусь и живу здесь, либо он забирает из ВУЗа документы и везет меня домой. Положил трубку. Я просто не могу вернуться обратно. Но и здесь я оставаться не могу.
Каждую ночь все население дома смотрит на меня. Пережив пару истерик, я, кажется, истощил себя эмоционально. Машинально хожу на пары и аккуратно веду конспекты, в которых потом ничего не могу разобрать. Нехитрая еда потеряла свой вкус, хотя какой там вкус у покупных пельменей. Планы найти работу ушли на третий план. Свинцовая по утрам голова. Вечерами бездеятельно лежу на кровати и прислушиваюсь к звукам за стенами: кто-то смотрит фильм, кто-то орет на ребенка. Все - ложь. Так прошло еще несколько недель.
Сегодня я поздно, за полночь, возвращался из библиотеки, и, идя мимо соседской двери, просто взял и дернул за ручку. Трудно сказать, зачем. Мое состояние апатии тому виной. Дверь открылась в квартиру, планировкой похожую на мою. Через прихожую я увидел освещенную, почти не обставленную комнату, а в центре на голом полу сидели спиной друг к другу мои соседи: тетка, ее муж и девчонка помладше меня, которую я пока не встречал. Дочь. Никто не отреагировал на мое появление. Муж с абсолютно пустым лицом смотрел в стену перед собой. Мать и дочь оживленно спорили насчет того, можно ли дочери пойти куда-то с ночевкой. Живые, такие настоящие голоса. Отвернись, и сможешь с улыбкой представить себе милую домашнюю сценку. Их лица - что тетки, что дочери - также не выражали абсолютно ничего. Они даже не смотрели друг на друга - они смотрели прямо перед собой. Спор прервался на полуслоге.
А потом все трое посмотрели на меня.
VII
Я заканчиваю свой отчет, а за окном уже светает. Я захлопнул железную дверь, запер замок и собачку, привалился к ней спиной. Отдышавшись, тихо сдвинул крышечку глазка: конечно, все трое неподвижно и безмолвно стояли прямо за дверью. Я снова звонил отцу на последние деньги и кричал что-то непотребное. Назвав меня чертовым наркоманом и сказав, что "так и знал", он сбросил звонок. Он приедет, но на машине ехать в Москву из нашего города нужно около восьми часов. Интернет не работает, первое число месяца, как нельзя кстати. Несколько раз я прерывался и ходил посмотреть в глазок: сейчас за дверью стоит бесшумная толпа. Наверное, собрался весь подъезд. В доме очень тихо. Во всех окнах, что я вижу отсюда, замерли фигуры, и больше они от окон не отходят. Я очень ошибся, мне следовало валить отсюда сразу. Отец приедет, да. Я только боюсь, что дверь откроет его исполненный почтения совершенно нормальный сын. Извинится за свое поведение. Может, даже предложит познакомить с соседями. Они такие милые люди.
submitted by Amalackesh to Pikabu [link] [comments]


2019.04.21 01:37 Amalackesh Узаконить перепланировка квартиры балкон на первом этаже зао под ключ

Дом был старый. Должно быть, ему было лет сто: толстые кирпичные стены, высокие — метра три — потолки, паркет — даже в общем коридоре. В таких домах приятно жить — чувствуются простор и объем. Конечно, есть и недочёты, вроде старых труб и неистребимых комаров в подвалах. У этого дома помимо всех его достоинств и недостатков был ещё один минус — совершенно безумная планировка. Вход в мою квартиру располагался в конце отдельного коридора. Причём это была единственная дверь в коридоре вообще — своих соседей я даже не знал в лицо. Подозреваю, что подобное расположение квартиры было обусловлено тем, что дом достраивали по частям, и мои нынешние апартаменты были достроены позже, или ранее обладали отдельным входом. Впрочем, это имеет значение лишь потому, что внутреннее устройство дома я себе представлял слабо — после нескольких поворотов я полностью потерялся в пространстве, и только вид из окон квартиры позволил мне понять, что я живу не в угловой квартире.
Квартира была съёмной. Раньше тут жили какие-то пенсионеры, но дети забрали их к себе домой, и жилплощадь стала доступна для сдачи в аренду. Поскольку на эту квартиру я вышел через знакомых, то особых проблем с заселением и условиями аренды не возникло. Я договорился, что сделаю небольшой ремонт, и избавлюсь от старой мебели (с последним, к счастью, проблем не возникло — никто не думал защищать старые советские шкафы и буфеты).
Вот тогда-то я и наткнулся на Окно. В тот день на улице стояла солнечная погода, в небе витали редкие небольшие облака, в общем, погода была отличной. Я, впрочем, ею не наслаждался, а занимался борьбой с одним из старых шкафов. Его задняя стенка — с десяток толстенных дубовых досок — была привинчена к стене. Строго говоря, сам шкаф буквально «висел» на этих досках, и его разборка превратилась в настоящий кошмар.
Весь мокрый от пота, я, наконец, одолел чёртову стенку, и с удивлением обнаружил за ней окно. Старые, посеревшие от времени и непогоды ставни, грязные стёкла, и жидкий свет, сочащийся снаружи. Я был весьма удивлен, найдя окно в дальней стене квартиры. Покончив с досками, я открыл его и выглянул наружу. Оно выходило в небольшой внутренний дворик. Точнее, я бы сказал, колодец — я не увидел ни входа, ни выхода оттуда. Что ещё интереснее — я не увидел ни одного другого окна. Похоже, его просто пробили в стене в угоду прежним хозяевам. Пожав плечами, я закрыл его и вернулся к неравной борьбе с мебелью.
Окно меня, конечно, несколько озадачило. Я планировал на месте шкафа установить турник, но проклятая дыра в стене всё меняла. Я даже хотел было заложить её кирпичом, но потом подумал, что куда лучше будет поставить у окна свой рабочий стол. Дворик снаружи был невелик, и, судя по всему, солнце никогда не заглядывало сюда, за исключением летнего полудня. Кроме того, над окном имелся небольшой навес, очевидно, призванный защищать от дождя. Изнутри стены дома были покрашены в светло-оранжевый цвет (довольно приятно, кстати, смотрелось, и, как ни странно, краска не пострадала от стихии). Видимо, из-за малого влияния солнца, краска не выцвела и не облупилась.

Прошёл месяц. Я, наконец, разобрался со своими делами и обустроил квартиру по своему вкусу. Я спал, ел и жил, даже не подозревая о том, что находилось по ту сторону старых ставней. Впервые я обратил на это внимание в один ненастный день. Дождь барабанил по окнам. Я как раз вернулся домой — мокрый до нитки и злой, как сто чертей. Начавшийся безоблачным небом день за каких-то два часа превратился в настоящий библейский потоп. Как назло, такси взять не получилось — город был парализован пробками, и никто не хотел брать заказ.
Раздевшись и приняв горячий душ, я уселся за книгу. Работать или смотреть кино настроения не было, а книга отлично помогла отвлечься. Решив, что удобнее всего будет за рабочим столом, я плюхнулся в кресло и углубился в чтение, благо солнечный свет из окна создавал отличное освещение. Когда до меня дошло, что в том окне солнце, не знаю. Полчаса? Час? Я вскочил, будто ужаленный, и тупо уставился на залитый солнечным светом дворик снаружи. Неужели дождь так быстро кончился? Несколько обескураженный, я подошел к остальным окнам. Дождь и тучи. А тут солнце (пускай и не видимое из дворика) и звенящая лазурь чистого неба. У меня затряслись руки. Приехали? Дурка по мне плачет?
Глядя на окно, будто оно вот-вот на меня бросится, я попятился из комнаты и отправился на кухню. Так. Сначала — кофе. Крепкий. И немного коньяка. Нет, много. Ещё больше. Для нервов. Далее — сигарета. Дождь снаружи стучался в окна, намекая, что не бывает так, чтобы всюду дождь, а там — солнце. Природная аномалия? Я подпёр голову рукой, сделал глубокую затяжку и закашлялся. Да, курю я редко. Очень. Так. Если я двинулся головой, то техника — друг человека. Она не подведёт. Не так ли? Вооружившись телефоном, я заглянул в комнату. Окно радостно сияло солнечным днём. Трясущимися руками, я навёл на него камеру и сделал фото. На мгновение экран погас, и я уже приготовился увидеть на месте окна глухую стену, а себя — в крепких руках санитаров. Но ничего такого не произошло. Телефон исправно показал залитый светом прямоугольник окна. Чертовщина. Так не бывает! Или бывает?
Я судорожно обдумывал действия. Поделиться находкой? Но с кем? Друзья? Ну, один или два надежных человека у меня есть. Но что, если это опасно? Тогда я подвергну их жизни риску, а это неприемлемо. Расхаживая по квартире, я взвешивал все «за» и «против» варианта рассказать знакомым. В конце-концов, я решил, что лучше провести разведку самому, а потом уже решать, что делать дальше.
Следующая неделя ушла на подготовку. Я купил альпинистское снаряжение — тросы, карабины, страховки и прочее необходимое. Исследование я решил начать с самого простого — спуска. И вот, неделю и два дня спустя, субботним утром, я съел лёгкий завтрак и отправился к окну. Стол я отодвинул в сторону, тросы закрепил в нескольких местах, на случай, если хоть один узел не выдержит — остальные подстрахуют.
Я высунулся из окна по пояс и осмотрелся. Гладкие стены, козырёк, и, где-то на этаж выше, край крыши. Земля — метрах в четырёх внизу (я это упустил, но я живу на втором этаже). Выдохнув и дернув пару раз трос — выдержит ли — я высунулся из окна и свесил ноги. Меня колотила мелкая дрожь. «Один маленький прыжок для человека…». Я принялся аккуратно сползать вниз. В конце концов, я повис в паре метров над землей, цепляясь руками за козырёк. Выругавшись про себя, я оттолкнулся от стены и спрыгнул вниз. Земля больно ударила в ноги, и я упал на бок. Вроде ничего не сломал. Я встал и оглянулся. Ничего невероятного. Плотная, утоптанная земля под ногами, стены и одинокое окно, из которого я вылез. Задрав голову вверх, я посмотрел на небо. Оно было чистым и голубым. Оно тут вообще другим бывает?
Я набрал полные лёгкие воздуха, чтобы что-то прогорланить, но тут же осекся: кто знает, что тут может произойти? Что, если я привлеку хищника? Подавив готовый вырваться наружу крик, я шумно выдохнул. Ну что ж. Экспедиция «на тот свет» окончена. Пора домой. Кряхтя и сопя, я забрался обратно. Кровь кузнечным молотом ухала в ушах, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Нет, дело, конечно, не в подъёме в четыре метра. Я был весь на нервах. Руки тряслись, голова шла кругом. Другой мир? Похоже на то. В мозгу у меня роились миллионы, нет, миллиарды вопросов, идей и планов. Нет. Надо успокоится. Я с трудом взял себя в руки, и, хихикая, как идиот, уселся в кресло. Планы операции «крыша» уже начинали разворачиваться у меня в голове.
Месяц — именно столько у меня ушло на подготовку второго этапа. Закупив материалы, я сумел соорудить что-то вроде балкона, торчащего на два метра из окна. Кроме того, вместо старой рамы я поставил нормальный стеклопакет (не хватало ещё, чтобы продуло), а снаружи — под козырьком — примостил ролет: всё-таки, мало ли, какая гадость там может водиться. Также я оценил, как лучше забраться на крышу. Ответ был очевиден: сделать лестницу. С этим возникла масса сложностей: приставную лестницу длиной в пять метров ставить на узком двухметровом балконе — не самая лучшая идея. В конце-концов, я купил два десятка стальных скоб и сделал импровизированную «монтажную» лестницу, попросту вбив эти самые скобы в стену. Это заняло несколько дней, в основном потому, что я долго экспериментировал с тем, как их закреплять. Мои первые попытки едва не привели к гибели — одна из скоб вырвалась из крепления, и я полетел с высоты третьего этажа прямиком на землю. Спасло только то, что нога запуталась в свисавшей с балкона верёвке, и, сломав пару досок, я повис вниз головой.
Так или иначе, но через некоторое время с трудами было покончено. Я довольно осматривал чудо своей инженерной мысли — кривую и косую череду скоб, тянущихся до самого края крыши. Когда я вбивал последнюю, мне стоило поистине нечеловеческих усилий не заглядывать за край. Это должен был быть мой момент триумфа и торжества, а не вороватый взгляд из-за края жестяной крыши.
И вот, тот день настал. Я подготовился основательно — рюкзак с провизией на день, каремат, запас воды, фонарик, мои тросы и крепления, а также моё главное оружие — фотоаппарат. Я попросил его у друга «на попользовать», вместе с телескопическим объективом, макрообъективом и обычной широкоуголкой. Ну и конечно компас. Взять штатив я не додумался, но моё снаряжение и так заставляло меня нервничать во время подъёма наверх.
Я упорно пялился на жесть крыши. Вот мелькнул её конец, полоска неба… Нет, нет, парень. Потерпи. Подтянись, встань на ноги. Отдышись. Поправь рюкзак. Готов? Пора. Закрыв глаза, я поднял голову, и, выждав пару секунд, пока сердце не уймётся, приготовился их открыть. Что меня ждёт? Райский сад? Выжженная пустыня? Бесконечный степной простор?
Туман и торчащие из него местами скалы. Честно говоря, я был чуточку разочарован. Зрелище было не слишком-то впечатляющим. Одинокие каменные глыбы, словно айсберги, застыли в волнах плывущего тумана. Порой туман взвивался метров на сорок ввысь, образуя причудливые кольца и завитки. Я отправился к краю крыши, считая шаги. Восемь… тридцать… сто… Я остановился у края крыши и оглянулся. Интересное место. Я прошёл целых сто шагов, но визуально дистанция была метров двадцать-тридцать. Пространственные аномалии? По спине пробежал неприятный холодок. Если тут нарушена метрика пространства, то, может, и со времени не всё слава богу? Я вдруг подумал, что, может, пока я прошёл эти сто шагов, дома мог пройти целый день. А мне послезавтра на работу! Почему-то мысль о том, что я могу опоздать на работу, перечеркнула желание исследовать этот странный мир. Я бросился обратно. Три… пять… восемь… я чуть не улетел вниз, прямиком в «свой» дворик. Какого чёрта? Я оглянулся. Ну да. Двадцать метров. Туда — сто шагов, обратно — восемь. Как удобно убегать…
Спустившись вниз, я бросился к компьютеру. Число и время! Ну же! Дрожащими руками я со второй попытки попал на календарь. Тот же день. Всего-то двадцать минут спустя. Шумно выдохнув, я сел на стул. Время в порядке. Что ж. Тогда — обратно. Тревога опять сменилась азартом, и, подкрепившись бутербродом, я отправился назад.
Взобравшись на крышу, я вспомнил о том, что всегда хотел проверить в детстве. Ну-ка, посмотрим на компас! Я достал его и пытливо уставился на стрелку. Она сделала пол оборота и застыла, указывая на «север». Я задрал голову, чтобы прикинуть по солнцу, и застыл с отвисшей челюстью. Никакого солнца не было. Осмотревшись, я понял ещё одну важную вещь: тут не было и теней. Вообще. Словно в пасмурный день добавили цвета и контраст. Почему-то это обстоятельство сильно меня обеспокоило. Свет ниоткуда? Мистика. С другой стороны, окна, ведущие в другие миры — это тоже не повседневность. Я отправился к краю крыши, не забывая поглядывать на компас. Стрелка продолжала упорно смотреть в одном направлении.
На этот раз край крыши оказался в семидесяти шагах. Отметив про себя эту цифру, я глянул за край. Снаружи дом выглядел весьма обветшалым — пустые глазницы окон тоскливо взирали на унылый пейзаж, устланный туманом. Туман же приливными волнами мерно бился о стены здания, будто безграничный молочный океан. Мне почудилось какое-то движение там, внизу, но, сколько я ни вглядывался, так ничего и не увидел. Осмотревшись вокруг, я отправился в обход периметра крыши. Жесть пружинила под ногами и гулко ухала, прогибаясь под моим весом. Я сделал пару фотографий широкоугольным объективом, затем прицепил телескопический и сделал пару снимков одной из скал вдалеке. Осмотр периметра показал только одно: никакого способа спуститься вниз не предусмотрено — по крайней мере, я его не нашел. В то же время, я обратил внимание, что, как мне кажется, туман поднялся чуть повыше. Я не был уверен до конца, пока, пройдя ещё одну сторону дома, не заметил, что туман уже поднялся до уровня окон второго этажа. Раньше он едва-едва доставал до верхней части окон первого. Почему-то от этого мне сделалось не по себе. В то же время, я только сейчас заметил, что начало темнеть. Причём, если раньше небо было полно чистой лазури, то сейчас оно так же равномерно наливалось багрянцем заката. Должен признать, от всего этого мне было как-то не по себе. Что ещё важнее — я заметил, что теперь впервые появились тени. Огромные валуны, разбросанные по долине, теперь напоминали сжимающийся титанический кулак — все тени были направлены в мою сторону. Или, по крайней мере, в сторону «моего» дома. Я поспешил обратно. Шаг, второй… десятый… сто… Но мой «дворик» не приближался. Я перешёл на бег. Почему-то меня не покидало ощущение, что меня преследуют. Через двадцать минут, весь мокрый и с разрывающимся сердцем, я едва не слетел с чёртовой крыши. Я обернулся, видя, как в углях догорающего дня туман начинает отплясывать на уровне крыши. Ещё минута — и он устремится ко мне! Поскальзываясь на ступенях, я быстро начал спускаться. Доски жалобно хрустнули, когда я со всего размаху прыгнул на них, миновав полметра ступеней, и кубарем вкатился в квартиру, тут же захлопнул окно и с лязгом опустил ролет. В квартире стояла гробовая тишина и кромешная темнота. Включив фонарик, я добрался до выключателя, и зажёг свет, тут же уставившись в окно. Но там был виден лишь опущенный ролет и блики света от моего фонаря. Не раздеваясь, предельно вымотанный, я рухнул на кровать и уснул без сновидений.
Открыв один глаз, я обвёл взглядом комнату. Тело ломило после вчерашней пробежки. Под потолком грела лампочка. Кряхтя, я поднялся и потянулся. Глянув в обычное окно, выходящее на мою привычную улицу, я убедился: снаружи — очередной пасмурный день. Я покосился на Окно и ролет. Нет. Сегодня — никаких экспедиций. Завтра на работу, не хватало ещё опять бегать от тумана. Ещё раз мысленно повторив про себя эту фразу, я ухмыльнулся. Идиот. Небось, дом — посреди болота. Для болота туманы — норма, даже ясным днем. А уже вечером испарения лучше конденсируются, вот он и поднимается вверх. Развёл тут мистику. Идиот.
День прошёл за рутиной. Какими бы ни были мои догадки относительно Окна и тумана, я старался о них забыть, и только вечером я уселся за компьютер — рассматривать фотографии. К моему огромному сожалению, они оказались засвечены — все до одной. Это был уже полный идиотизм — цифровые фото не засветишь! Для этого необходимо, чтобы… Неприятная догадка заставила меня содрогнуться. Радиация! Твою мать! Сраный исследователь! Что, если там фонит, как в Чернобыле, а я там гулял в гребных штанах и футболке?! Эта неприятная догадка оставила меня без сна, и всю ночь я проворочался, мысленно готовясь увидеть утром, как у меня выпадают волосы, а органы превращаются в подобие желе. Но утро пришло, и никаких признаков лучевой болезни не было. Тем не менее, я заказал счётчик Гейгера, и, получив его в руки, сунул его в рюкзак первым делом.

Я не стану утомлять вас подробностями экспериментов и проверок. Скажу только, что радиации там не было. Вообще. Даже фонового излучения! Я не решался на вылазки более получаса, и занимался, в основном, изучением физических свойств новооткрытого мира. Так, например, я выяснил, что расстояние тут зависит от… желаний. Чем сильнее хочешь куда-то добраться, тем дальше идти (и, видимо, моё бегство от тумана стало успешным исключительно потому, что я уже больше думал о том, как бы не выплюнуть легкие, нежели о спасении от опасности). Порой, очистив разум от любых желаний, я преодолевал всю крышу за три шага. Один раз я забыл дома записную книжку и прошёл, должно быть, с полкилометра, пока добрался до дворика. Кроме того, я выяснил ещё одно важное свойство. Компас указывал вовсе не на север. Он указывал на Окно. Я потратил один день, исходив всё вдоль и поперёк, проверяя эту гипотезу.
Одним из самых значимых опытов стало установление уровня туманного прилива по ночам. Я нашёл особую краску, которая была чувствительна к влажности. В тумане она становилась ядовито-жёлтого цвета. Покрасив ею трёхметровую доску, я вертикально установил её на крыше. Утром я проверил результат. Два метра ровно плюс пара полос до трёх метров. Видимо, выбросы, похожие на те, что я наблюдал ранее.
Следующим шагом стал проект «Вышка». На него ушло почти три месяца, но, в конце концов, я её соорудил. Пятиметровую наблюдательную вышку. Это была поистине адова работа — никогда не думал, что в одиночку так тяжело строить подобные сооружения. Однако, так или иначе, последний гвоздь был вбит, и я мог приступать. Заодно, в процессе постройки, я соорудил наверху небольшую лебёдку, которая неизмеримо облегчила доставку даже крупных и тяжёлых грузов на крышу.
Признаться, я страшно боялся. Нет. Не так. Я боялся так, что почти четыре дня откладывал свою ночную вылазку. Вышка, покрытая чувствительной краской, позволила выяснить, что некоторые выбросы тумана достигают четырёх метров. Учитывая то, насколько он меня пугал, я не сразу сумел решиться на ночёвку на той самой вышке. Одевшись потеплее, запасшись едой и двумя термосами горячего чая, светильниками (включая две керосиновых лампы, две электрических и пару химических фонариков), я отправился в свой поход.
Я вылез на вышку как раз когда начало темнеть. С высоты я смог лучше увидеть картину. Дом располагался в центре огромной долины, на самом её дне. Туман, который, как мне казалось, поднимался ночью, на самом деле просто заполнял долину, стекаясь откуда-то извне. Первые пару часов ничего нового не принесли. Туман клубился, накатываясь на стены моего дома. Затем он переполз через край крыши, и тысячи призрачных змей устремились в мою сторону. Я наблюдал, заворожённый грациозным танцем теней. Это было по-своему прекрасно, хотя молчаливое наступление этой белёсой стены едва не вынудило меня спуститься и сбежать домой.
Небо, постепенно ставшее багровым, затем стало чёрно-красным, и, наконец, последние цвета померкли. Надо мной опрокинулся купол абсолютной черноты. Мрак, разгоняемый двумя светильниками, казалось, становился всё гуще с каждым мгновением. Я буквально ощущал, как вокруг меня сжимается упругая сфера тьмы. Ощущая, как на меня наваливается клаустрофобия, я зажёг одну из керосиновых ламп. Это ненадолго помогло — пляска живого огня, его тепло и мягкий, ровный свет на некоторое время отогнали мрачные мысли и чувства. Я даже набрался смелости, привязал один электрический фонарь к тросу и спустил его с вышки, в беснующееся море тумана.
Я не уверен в том, что увидел, но мне показалось, будто огромная — метра три — бледная призрачная рука, сотканная из тумана, попыталась ухватить его, но ещё в воздухе развалилась на клочья, и её развеяло в воздухе. За исключением леденящего душу ощущения, будто за мной наблюдают, ночь прошла спокойно — по мере того, как светлело небо, туман отступал, и через час долина приняла свой привычный вид.
∗ ∗ ∗
Через неделю я решился поделиться с друзьями находкой. Учитывая, что ничего опасного за Окном я так и не встретил, я решился посветить несколько самых близких знакомых в своё открытие. Мы условились, что тайну будем хранить так долго, как это будет возможно. В том, что рано или поздно мы либо проболтаемся, либо просто устанем от затеи и передадим её «кому надо», мы не сомневались, но просто так отказываться от славы «первопроходцев» не хотели. Идиоты.
В общем, в команде теперь были я, Гарик и Слава. Мы учились вместе в университете, и обоих я знал, как облупленных. Гарик, правда, мялся, и долго пытался убедить нас, что «ну его нафиг — у меня от этой мистики душа в пятки», но Слава убедил его остаться, клятвенно заверив, что при первых признаках опасности мы сворачиваем лавку и прекращаем всю деятельность. Ну, и сообщаем «куда надо», само собой.
Наша первая вылазка состоялась через неделю. За это время я успел поделится всей собранной информацией — от свойств пространства до моих догадок о тумане и его приливах.
Вид другого мира подействовал на моих друзей куда эффективнее любых убеждений. Гарик, похоже, до последнего считавший, что я его развожу, и всё это — какой-то дурацкий розыгрыш, онемел при виде бескрайнего моря тумана. Он же, кстати, обратил внимание на то, что все те несколько десятков скал, что видны вокруг, расположены как бы в порядке возрастания. И что вообще это напоминает какой-то гигантский цветок, в центре которого мы находимся.
В общем, мои друзья увлеклись. Вечера проходили за спорами и построением догадок, и у меня дома они ночевали едва ли не больше, чем у себя. Быть может, из-за постоянного присутствия друзей я и не сразу заметил… изменения. Я не знаю, как это иначе назвать, но квартира начала меняться. Нет, не то, чтобы пропадали вещи, или творилась какая-то мистика. Просто иногда казалось, что чашка с чаем стоит рядом, я к ней тянулся рукой, но обнаруживал, что она куда дальше, чем казалось. Хотя, если я повторял действие, пристально глядя на нее, все становилось на свои места.
Слава это объяснил тем, что мы привыкли к «тому свету» и тянемся к предметам, «стараясь не дотянуться». Я счёл аргумент вполне правдоподобным, и впредь старался тщательно следить за своими действиями (странности порою продолжались, но я склонен был думать, что просто я не всегда сосредоточен).
Первый наш «прорыв» вышел случайно. Так как вот уже последние полгода я занимался Окном, то квартира всё больше начинала напоминать общежитие — батарея пустых бутылок из-под воды, пива и соков. Гора немытой посуды и куча упаковок из-под пиццы. А ещё я так и не выкинул старые ставни. Именно их, раздумывая о чём-то, ковырял ножом Слава, и именно там он заметил письмена. Точнее, их остатки и следы. Очистив рамы от грязи и слоёв краски, мы убедились в его правоте — ставни снаружи и внутри были покрыты узором каких-то закорючек.
За пару часов поиска в Интернете мы пришли к выводу, что более всего они напоминают индийские письмена, хотя ряд символов был незнаком, но некоторые «иероглифы» можно было сносно интерпретировать на хинди. К сожалению, перевод нам не давался. Выходит какой-то лепет душевнобольного, набор букв, не более того. При попытке загнать произношение в гугл переводчик, мы получили какой-то невразумительный набор завываний, хрипов и гортанных выкриков. «Лавкрафт какой-то! Ктулху в танк!» — прокомментировал это Гарик.
Находка, однако, нас озадачила. Порывшись, мы выяснили, что подобные знаки на окнах могут служить оберегами от злых духов, и нарушать их крайне неосмотрительно. Несколько нервно посмеявшись, мы отмахнулись от идеи. Где-то на полчаса. Потом — как бы на всякий случай — мы решили воспроизвести эти каракули на оконной раме (готов спорить, при этом каждый из нас думал только об одном: «Только бы это была какая-то суеверная чушь!»). На это ушёл примерно час. Несмываемый маркер на страже против злых духов. Я усмехнулся про себя: «Охотники за привидениями!». Однако, как бы там ни было, работу мы продолжали. Когда всё было готово, мы молча и напряжённо уставились на окно. Я протянул руку и захлопнул его, повернув ручку вниз. Минуту мы напряжённо смотрели на раму, ожидая… даже не знаю, чего. Увидеть жуткую рожу по ту сторону? Услышать загробный вой? Увидеть бьющееся в окно привидение с искажённой от ярости мордой? Постояв в тиши не одну минуту, мы выдохнули. И тут же сверху раздался тяжелый удар, от которого мы подпрыгнули. Затем — второй, и громкие ругательства соседей. Мы дружно расхохотались, чувствуя, как отпускает напряжение.
Вечером мы устроили небольшую «вечеринку» и, раздавив ящик пива, пьяные и довольные распрощались и разошлись — я в свою комнату, а друзья по домам. Ночью меня мучили кошмары. Я отчаянно убегал от клубящейся стены тумана по закоулкам своего дома. Коридоры петляли и всё никак не заканчивались, а я всё бежал и бежал, не в силах избавиться от чувства полной безысходности, отчаяния и чистого, животного ужаса, что гнал меня вперед и вперед.
Утро я встретил выжатым, словно бежал марафон. Друзья также сослались на «дурное самочувствие», но, глядя на помятые лица друзей в скайпе, я — как и они — понимал, что ночь для всех прошла неудачно.
Прошла неделя. Мы постепенно забыли про ту кошмарную ночь, да и кошмары, единожды посетив нас, отступили. К тому же, как мне кажется, прекратились «странности» с пространством (я это списал на психологический эффект и спавшее напряжение). Постепенно мы набрались храбрости на ещё одну вылазку. Мы решили убить сразу двух зайцев. Во-первых, Гарик кое-что обнаружил на моих «засвеченных» фото. По его словам, засветка была не полной — некоторые части снимка немного отличались градиентом — и он предположил, что больше всего это похоже на фото тумана. Учитывая его максимальный уровень, он предложил попробовать сделать пару фото с вышки, а заодно установить фотоаппарат в режим видеокамеры и оставить снимать на ночь. Во-вторых, Слава предложил довольно смелый опыт: оставить на ночь в тумане живую крысу и посмотреть, что будет. По последнему пункту мы с ним долго спорили, но в итоге капитулировали, признав, что не на людях же проверять, и вообще — что ужасного может быть в тумане? Хотя последним мы, скорее, пытались убедить себя.
Вечером, когда небо уже начинало наливаться багрянцем, мы приступили к своей дерзкой вылазке. Мы со Славой отошли на пару шагов от края крыши и поставили клетку с крысой. Животное не проявляло никакой тревоги и мирно умывалось. Мы подсыпали корма, долили воды и накрыли клетку тёплым покрывалом — ночью тут было довольно прохладно, а «заморозить» бедное животное не входило в наши планы.
Тем временем Гарик возился на вышке: отщёлкав пару панорамных фото на цифровой фотоаппарат, он проделал то же самое на плёночный. Результаты он смотреть не стал — сумерки уже сгущались, и нам надо было торопиться. Расставив пару фотоаппаратов, подключённых к бесперебойнику, он быстро спустился вниз. Через пару минут мы уже были дома, захлопнули окно и опустили ролет. Наблюдать белёсую колышущуюся массу за окном нам как-то не хотелось, и мы уставились на фотографии.
Поначалу я подумал, что это не та картинка, пока не заметил знакомый заборчик внизу кадра. Именно он находился на краю крыши дома. Дальше… дальше начиналось что-то неприятное. Всё было залито туманом, в котором угадывались высокие, тощие, асимметричные фигуры с несколькими конечностями. От одного взгляда на них становилось жутко. «Надо крысу забрать…» — Слава хотел было встать со стула, но мы усадили его обратно. Было поздно — и это все понимали. Если это то, что скрывает туман, то лучше туда не лазить. Вообще. Заложить всё кирпичом и забыть… Все фотографии были похожи. Туман, неприятные, вызывающие одним своим видом ужас фигуры… И небо! О, это поистине апокалиптическое зрелище — будто целый океан крови там, вверху! Эта кошмарная «крыша мира» держалась на семи колоссальных колоннах чистого мрака. Каждая брала своё основание у одной из больших скал. «Самое время вспомнить про Апокалипсис» — пронеслось у меня в голове, когда с той стороны ролета кто-то поскрёбся.
Мы, обмирая от страха, подошли к окну, опасливо заглядывая за угол, готовые в любой момент отпрянуть. Звук повторился. Будто крохотные коготки скреблись по ролету. Крыса! Она как-то выбралась из клетки, и теперь скребётся обратно! Слава кинулся открывать окно, но мы с Гариком удержали его. Открывать окно, когда там этот чёртов туман и ночь — крайне неразумно. Снаружи послышался жалобный писк, приглушённый ролетой и окном, и от того ещё более душераздирающий и испуганный. «Прости, дружок, нам бы эти фото сделать на день раньше…». Писк повторился и внезапно затих на высокой ноте. Мы стояли, напряжённо вслушиваясь в тишину, но ничего не происходило. В ту ночь нам пришлось крепко набраться, чтобы уснуть. Жалобный писк безымянного грызуна, полный отчаяния и мольбы, преследовал меня во снах.
Утро наступило на голову кованным сапогом. Каждое движение причиняло боль. Гарик и Слава выглядели помятыми и удручёнными. В себя мы приходили весь день и только к вечеру смогли трезво мыслить, и нас не тянуло блевать от попытки сменить позу, в которой мы провели большую часть дня. Мы держали совет: стоит ли попытаться забрать грызуна - если он еще жив — и, что важнее, надо было забрать камеры. Несмотря на всю жуть истинного облика того мира, любопытство всё ещё жило в нас. Конечное решение было принято: Гарик отправлялся проявлять плёночные фото, Слава и я забирали аппаратуру и — если найдём — останки нашей несчастной крысы. А затем со всем этим скарбом мы намеревались заявится «куда надо» и навсегда забыть про это проклятое место.
Открыв ролет, мы минут пять стояли, выпучив глаза. Дворик изменился. Нет, там не было рек крови или орд демонов. Часть краски облезла, обнажая багровые закорючки букв под слоем штукатурки. Такие же, как были на окне, только их было много, много больше. На полу, там, где мы слышали писк крысы, виднелось тёмно-багровое пятно. Проглотив вставший в горле комок, мы всё же решились на подъём. Я стоял внизу вышки и ловил поспешно сбрасываемые камеры — бесперебойник был слишком тяжёлым, чтобы его тащить обратно. Полежит, ничего с ним не случится. Хотя вечер ещё не вступал в свои права, нам хотелось убраться отсюда подальше до того, как первый лоскут тумана появится над краем крыши.
Когда последняя камера упала мне в руки, Слава принялся спускаться с лестницы. На мгновение он застыл, глядя куда-то в сторону. Я проследил за его взглядом и почувствовал, как у меня замирает сердце: тонкие змеи тумана перевалились через край крыши и поползли в нашу сторону. «Живо!» — я окликнул впавшего в ступор товарища, и тот, словно очнувшись от сна, усердно заработал руками и ногами, спускаясь с лестницы. Убедившись, что он спустился, я бросился к лестнице. Но чёртово место не хотело меня так просто отпускать. Пара метров растянулась в отчаянный спринт на сотню. Я сходу влетел в лебедку, заставив конструкцию пошатнуться. Слава подбежал мгновение спустя. Я обмотал провода от камер вокруг предплечья и начал спускаться по лестнице. Слава же выбрал более быстрый способ — он прыгнул в люльку лебедки и дернул рычаг, отпускавший трос. С воем корзина рванула вниз, высоко взвыла струна лопнувшего троса, перекошенное ужасом лицо моего товарища промелькнуло передо мной, и Слава очутился на земле дворика, ушибленный, но живой. Перебирая руками и ногами, я спустился по скобам, кинул камеры внутрь и сбросил вниз трос, закреплённый за батареей, приготовившись вытягивать друга в безопасное место. Туман уже перевалил через край крыши и белёсыми хлопьями спускался вниз.
Слава ухватился за трос и, отчаянно рыча и сопя, полез вверх. Но прочный, рассчитанный на большие нагрузки, канат из синтетики был скользким сам по себе, так ещё и вспотевшие руки моего товарища сослужили ему дурную службу: не преодолев и двух метров, он соскользнул и упал вниз, в колыхавшийся уже по колено туман.
Его крик я не забуду никогда. Я не знаю, что чувствовала несчастная крыса, но такой боли и агонии в человеческом голосе я никогда не слышал. Слава вынырнул из тумана. Кожа была покрыта волдырями размером с горошину, которые стремительно наливались какой-то черной дрянью и лопались буквально на глазах. Капли чёрной гадости прорастали в новые волдыри, и те тоже лопались, разбрызгивая чёрный гной и капли крови. Рыча и сверкая полными слёз глазами, он опять полез вверх. Я тянул, что было силы, и через пару секунд его руки показались у края балкона. Я ухватил его за руку и вытащил на балкон. Вместе мы ввалились в комнату. Хлопнуло окно, лязгнул ролет, и мы оказались на полу, тяжело дыша. Слава что-то еле слышно бормотал.
Я бегло осмотрел его и пришёл в ужас: всё тело было покрыто какими-то гнойниками или вроде того. Кожа местами почернела и покрылась струпьями. На едва гнущихся ногах я отправился к телефону. Нужно было вызвать скорую… Или милицию… Или… чёрт… Трясущимися руками, я набрал номер, и вслушался в гудки, матеря про себя бездельничающих операторов. «Гнаа!.. Ыдулл!». Я подпрыгнул на месте и обернулся. В дверях стоял Слава. Голова наклонена набок, челюсть отвисла, из неё капала какая-то мутно-зелёная жижа. Практически вся кожа почернела и была покрыта струпьями. Глаза ввалились, превращая его лицо в какую-то кошмарную демоническую маску. «Гнаа! Г’ирв ыдуул!» — повторило существо и зашаркало в мою сторону. Я поступил так, как диктовали мне мои инстинкты — ухватил топорик для мяса, что висел рядом с кухонной утварью, и всадил его уродцу промеж глаз. Издав всхлип, тварь осела на пол, пару раз дёрнулась и затихла.

Почти месяц я провёл в реабилитационном центре. Постепенно воспоминания поблекли, кошмары отступили, а горе утраты перестало гнать меня на край крыши или на дно бутылки. Гарика нашли мёртвым в его фотолаборатории. В руках у него были засвеченные фотографии, а пленку он, похоже, сжёг перед тем, как его сердце остановилось. Лицо было искажено гримасой ужаса. Не знаю, с чем он там столкнулся, да и не хочу знать. Мне хватает своих кошмаров.
В «нужных» органах мне не поверили. Да и кто бы поверил? Я пытался показывать записи видеокамер, на которых, в частности, запечатлён адский пейзаж и десятки медленно бредущих в тумане фигур, но меня сначала просто послали, а потом чуть не упрятали в психушку, и пришлось идти на «явку с повинной» — якобы, я убил друга. Тут уже отпереться не могли — Слава числился в пропавших без вести, и им пришлось отправиться ко мне домой. К тому моменту от его тела осталась кучка разлагающейся органики, но зато я показал Окно.
К тому моменту дворик изменился. Краска окончательно облезла, и все стены — снизу доверху — были укрыты витиеватой жуткой символикой. Через неделю ко мне пришли с визитом люди в гражданском. Я сделал вид, что поверил, будто они из какого-то НИИ; они сделали вид, что поверили, будто я поверил. Я рассказал им всё, что знал, и всё, как оно было. Я уж не знаю, что они там делали, но ещё через месяц в доме произошел «взрыв газа». К счастью, никто не пострадал. На следующий день я ходил к руинам. От дома мало что осталось — пара несущих стен, да одинокое, немного кривое окно, за которым было видно только чистое небо и — если очень правильно встать — кусочек кирпичной стены с тёмно-багровыми символами. Интересно, а что, если когда-нибудь дожди и непогода смоют те закорючки, которые мы выводили маркером, и случайный порыв ветра откроет покосившееся от времени окно?
submitted by Amalackesh to Pikabu [link] [comments]


2019.04.19 12:39 Amalackesh Фиалочка /@CreepyStory/ Для ламповости, имхо, его и не хватает.

В этой истории не будет ни каннибалов в подвале, ни чудовищ в лесу, ни жертв, ни убийств. Будут лишь возвратившиеся из прошлого страхи и какая-то кошмарная неопределенность, которая убивает меня. Все, о чем я расскажу вам, я считаю чистой правдой. Поэтому если вы дочитаете мой рассказ до конца, то, надеюсь, поймете, каково мне сейчас, и посочувствуете.
Мне было бы далеко не так страшно узнать, что у нас в подвале действительно обитают людоеды, пожирающие жильцов дома. Настоящий ужас, поверьте, берет тогда, когда ты лежишь ночью на кровати в собственной квартире и не можешь сомкнуть глаз, осознавая, что там, в темноте, может скрываться что-то, что приходит не через входную дверь.
Началось это очень давно. Мои воспоминания о ней являются одними из самых первых. Я не могу назвать свое детство слишком радужным. Нет, родители у меня самые обычные, хоть и строгие, и со сверстниками отношения тоже были хорошие, но что существенно отравляло мне жизнь, так это паническая боязнь моей спальни.
Я жил с отцом и матерью на третьем этаже типичной двухкомнатной сталинки. Маленькая комната была моей, большая – родителей. Каждая была снабжена балконом.
Контраст между ночными видами с моего и родительского балконов был разительным. У них в темное время суток виднелся горевший множеством огней город; из моей же спальни можно было лицезреть разве что группу чахлых деревьев и безграничную черноту за ними. Ни фонарей, ни чужих домов. Даже луна, и та была редкой гостьей за окном.
Меня ужасала одна лишь мысль находиться в своей комнате вечером или ночью одному. Из-за моих постоянных истерик родители разрешали мне спать с открытой дверью. Я благодарил судьбу всякий раз, когда отец или мать выходили вечером в туалет либо взять что-нибудь из холодильника. Слыша их перемещение и видя их тени на полу, я мог на время перестать бояться и попытаться побыстрее уснуть. Иногда мне становилось настолько страшно, что я, не оглядываясь, бежал в их спальню и отчаянно упрашивал позволить переночевать там.
Но боялся я, разумеется, не самой комнаты и не темноты в ней, а того, кто мог там возникать. Я боялся ее.
Она – это Фиалочка, собирательный образ моих детских кошмаров. Затаивающаяся тварь, которая никогда не показывалась родителям, при этом беспощадно изводила меня, стоило мне остаться одному. Я знаю, что у многих детей есть свои выдуманные монстры, живущие в шкафах, под кроватями, за занавесками. Мой был особенно реалистичным и пугающим.
Я боялся ее так сильно, что мог до полуночи гулять в одиночестве на улице, лишь бы не идти домой. Потом, конечно, все равно приходилось возвращаться. Я изрядно получал ремня, наспех ужинал и отправлялся к себе. Оставалось радоваться тому, что я здорово уставал и засыпал практически сразу же, и посему липкий неотступный страх не успевал полностью меня поглотить.
Фиалочка… Вам это имя, должно быть, кажется смешным и крайне глупым, но у меня, когда я мысленно произносил его, каждый раз пробегал по коже мороз. И как только дети придумывают имена своим персональным чудищам? Я точно знал, что ее зовут именно так, что у нее именно это имя: несерьезное, детское, уменьшительно-ласкательное. И это заставляло меня дрожать от страха гораздо сильнее, чем если бы я величал ее, скажем, Детоубийцей или Потрошительницей.
У меня была огромная двуспальная кровать. Раньше ей пользовались родители, однако с одной стороны деформировались пружины, и отдыхать двоим там теперь было нельзя. Я же, мелкий, мог разлечься на этой постели как хотел, места было предостаточно.
К несчастью, спастись во сне я мог отнюдь не всегда. Временами я просыпался от кошмарного чувства, как будто меня только что щекотали. Также было стойкое ощущение, что, когда я так пробуждаюсь, матрас на моей кровати распрямляется, словно еще мгновение назад кто-то находился рядом со мной. Оставалось, не шевелясь, лежать и обливаться потом, пока опять не провалишься в объятия Морфея или не наберешься храбрости побежать к родителям, неизменно чувствуя на своем затылке нечеловеческий взгляд.
Моя постель располагалась боком возле стены, и я боялся обращаться к стене лицом. Если у меня затекали другой бок и спина, и я все же был вынужден отвернуться от комнаты, мне сразу начинало казаться, что Фиалочка уже ползет ко мне по кровати. Мне снова мерещилось, что матрас прогибается под ее тяжестью.
Как видите, спалось мне в детстве невесело. У детей, как известно, бурное воображение, и я очень хотел бы списать свои ребяческие страхи именно на разыгравшуюся фантазию, но не могу, поскольку потом все стало значительно хуже.
Лет в шесть я впервые услышал ночью этот звук. Его трудно описать, но я попробую.
Представьте себе высокое блеяние, похожее на козье, но очень искаженное, булькающее, как будто у животного сильно повреждено горло. Что-то в этом было даже от детского смеха. Звук был очень тихим и, как мне показалось, нарастающе-недобрым. Я тогда решил, что он слышится с улицы. Дом стоит у частного сектора на самой окраине города, поэтому было не исключено, что где-то действительно блеяла чем-то недовольная коза.
Я слушал это с минуту и уже стал снова закрывать глаза, как вдруг у меня в прямом смысле встали дыбом волосы от внезапной догадки. Я неожиданно понял, что блеяние доносится не с улицы, а с моего балкона!
Нижняя часть балконных дверей была деревянной и скрывала площадку, а потому там вполне можно было спрятаться, если сесть или прилечь. Звук слышался именно оттуда, с балкона под самым моим носом. Блеяние было не далеким, а близким, просто очень тихим.
Я метнулся к родителям и разбудил их. Меня резонно выругали, сказав, что в таком возрасте уже стыдно бояться. Я плакал, умолял их все проверить, и мать в конце концов согласилась заночевать у меня, а я облегченно улегся с отцом.
Утром мать сказала, что ничего в ту ночь не слышала и никто ее не щекотал. В общем, мне, разумеется, не верили.
В мое отсутствие Фиалочка разбрасывала по комнате вещи, царапала обои, разворашивала постель и оставляла грязные разводы на зеркале. Даже когда комната оставлялась открытой и в ней горел свет. Однажды я смотрел с родителями в кухне телевизор и, ненароком обернувшись, заметил, как по полу в моей спальне разлетелись ворохом игрушки: только мягкие, абсолютно бесшумно.
Я до хрипоты доказывал, что эти беспорядки учинялись не мной, но любые оправдания только выливались в удваивание наказаний – еще и за якобы вранье.
Главный эксцесс произошел, когда к отцу и матери приехали гости, – их женатые бывшие однокурсники. Так близко ко взрослым эта сущность еще не подползала. Но я знал, почему она так сделала.
Родители и их друзья сидели вечером в кухне: ужинали, выпивали, разговаривали. Я сперва поел вместе с ними, потом бегал таскать шоколадные конфеты из принесенной гостями коробки. Мать в какой-то момент сказала, что мне пора спать, ибо завтра нужно было идти в садик, и я не стал возражать.
Маленькая комната, как вы уже могли понять, располагается у нас напротив кухни через коридор. Родители попросили меня закрыться, однако кухонную дверь пообещали не трогать. В тот вечер мне почти не было страшно идти к себе. Взрослые совсем недалеко болтали, гремели посудой, и я особо не боялся. Я вошел в комнату, прикрыл, оставив маленькую щель, дверь, выключил свет и прыгнул в кровать.
Блеяние прозвучало сразу, как я завернулся в одеяло. На этот раз оно было куда более громким и устрашающим. У меня не осталось никаких сомнений, что оно слышалось именно с той стороны балконных дверей. Когда я бросился из спальни, за моей спиной, чего не случалось прежде, послышался глухой быстрый топот, словно по ковру со всей прыти рванула крупная собака.
Я пулей влетел в кухню, рыдая и крича, а взрослые начали меня успокаивать. Отец не на шутку разозлился, но мать вкратце рассказала гостям, почему я, по ее мнению, так себя веду, и их друг Владимир (тогда я называл его дядей Вовой) решил пойти вместе со мной посмотреть, что не так в моей комнате.
Когда мы пришли ко мне, я ткнул пальцем на балкон и попросил дядю Вову заглянуть туда. Он не стал этого делать, объяснив свой отказ тем, что я должен проверить все сам, иначе не перестану бояться. Я, понятное дело, начал упираться, но он настойчиво подтолкнул меня к балконным дверям и сообщил, что будет находиться в двух шагах от меня. Делая по направлению к балкону черепашьи шаги, я понимал, что у меня кишка тонка бросить туда взгляд, стой за моей спиной хоть вооруженная группа спецназа. Я струсил и закрыл глаза, дядя Вова этого видеть не мог.
Когда я приблизился таким образом вплотную к стеклу, я почувствовал ее каждой клеткой своего организма. Она, согнувшись в три погибели, сидела там и злобно смотрела на меня снизу. Поверьте, я знал это. Сквозь щели балконных дверей дул сквозняк, и я ощутил тошнотворное трупное зловоние.
«Ну что, пацан? – спросил дядя Вова. – Видишь, нечего тут бояться. К тому же все закрыто вон».
Я моментально отпрянул от балкона, открыл глаза и попросил, чтобы на этот раз взглянул он. Я даже схватил дядю Вову за рукав и попытался подтащить к дверям, но он снисходительно освободил свою руку, улыбнулся, пожелал мне спокойной ночи и ушел. Он-то думал, я сам все посмотрел и, конечно же, ничего не увидел. Из кухни послышался раздраженный голос отца, требовавший, чтобы я выключил свет и закрылся. Ситуация, как видите, безвыходная.
Я не придумал ничего лучше, как достать из тумбочки фонарик и включить его. Когда отец в очередной раз гаркнул, чтобы я ложился наконец спать, я мысленно распрощался с жизнью и повиновался. Я буквально прилип к внутренней стороне двери. Мои руки дрожали, и луч фонарика неистово метался по темной комнате. Оставаться там было сущим адом, но и бежать к родителям я не мог. Мне казалось, что, если я буду так истерить, меня просто-напросто закроют в спальне с этой тварью.
Спустя минуту я услышал, как взрослые покидают кухню, направляясь покурить в подъезд. Когда они ушли из квартиры, я тут же распахнул дверь комнаты и встал на пороге. Свет фонарика в моей руке по-прежнему бегал по стенам, мебели, полу. И тут я впервые увидел ее… Искренне надеюсь, что подобного ужаса вы никогда в своей жизни не испытаете.
Когда я посветил на верхнюю часть массивной стенки, доходящей практически до потолка, то заметил ее лежащей там, высоко. Уверен, спрятаться она не хотела. Она выжидала, пока я увижу ее, точнее ее высунувшуюся руку (если это можно так назвать) и голову.
У Фиалочки была грязно-голубая кожа, как будто гниющая, отмирающая. Ее лапа была похожа на паука. Конечность была предельно худой, с не менее чем десятью-пятнадцатью тонкими и длинными пальцами. Голова – вытянутая, как у лошади. Два несоразмерно огромных желтых глаза с узкими вертикальными зрачками располагались спереди и сверлили меня с невероятной свирепостью. Ее беззубый рот, находившийся противоестественно в самом низу морды и напоминавший собой бездонную черную дыру, хищно улыбался. И этот тухлый смрад, теперь я ощущал его полной грудью…
Содержимые моих кишечника и мочевого пузыря сразу оказались в пижаме. Я выронил фонарик, судорожно захлопнул дверь и помчался в пустую кухню, где залез под стол. Сидя в собственных нечистотах и обливаясь слезами, я думал в смертельной панике о том, что взрослые не вернутся, а если и вернутся, то увидят меня и опять прогонят спать.
Но меня обнаружили нескоро. Родители и их друзья были уже достаточно пьяными. Придя из подъезда, они снова сели за стол и продолжили разговоры. Вытяни кто-нибудь из них ноги, и я сразу оказался бы замеченным. От меня ощутимо воняло, но гостям и хозяевам дома, полагаю, было неловко заострять на этом внимание.
Половина широкого стола, под которым я сидел, располагалась напротив стены, а другая половина – напротив кухонной двери. Мне стоило невообразимых усилий немного вытянуть голову и посмотреть на свою комнату.
И да, вы отгадали: недавно захлопнутая дверь была приоткрыта. Фиалочка стояла на четвереньках прямо за ней и немигающе таращилась на меня, трясущегося под столом. Лишь мельком увидев ее огромные глаза и пасть, я быстро зажмурился. Она стояла там, у самого выхода из спальни, и как будто говорила мне: «Смотри, я здесь, совсем рядом. Твоей тупой мамаше стоит лишь повернуть голову, чтобы увидеть меня, но ей нет никакого дела. Я могу подобраться к тебе, где бы ты ни находился, и никто меня не остановит».
Дальше плохо помню, что случилось. Я явно потерял сознание и некоторое время пролежал там, прислонившись спиной к стене. Когда я услышал возглас матери, гостей у нас дома уже не было. Родители достали меня из-под стола, помыли, одели в чистое, дали какое-то лекарство и уложили у себя.
Конечно, это случилось давно. Кое-что я мог на данном этапе повествования преувеличить или даже добавить (ложные воспоминания, все дела), однако в целом я помню описанные события хорошо.
Спас меня от прокля́той квартиры развод родителей. Мне тогда было семь. На фоне домогательств со стороны неуловимого блеющего урода такой неприятный для ребенка процесс выглядел в моих глазах затянувшимся днем рождения. Уверен, свою лепту в разрыв отношений между отцом и матерью истеричное полусумасшедшее дитя тоже внесло, но что я мог поделать?
Они расстались полюбовно. Квартиру забрал отец, а мы с матерью уехали к ее сестре в другой конец страны. Отец приезжал в нам несколько раз, но чаще посещал его, подросши, я. В прошлом году он радостно поделился со мной, что нашел себе молодую женщину в деревне неподалеку и настроены они были очень серьезно. Когда я встречался с отцом, то мы, как правило, сидели в баре, а ночевал я в отеле, так как не хотел им мешать – его новая избранница уже жила с ним.
Все началось снова в этом году. Я закончил образование в своем захолустье, и в начале лета позвонил отец. Попросил приехать, ибо он решил переписать квартиру на меня, а сам – жить с невестой в деревне. Я был несказанно рад, поскольку, во-первых, жилье отличное, а во-вторых, в большом городе мне будет гораздо легче найти подходящую работу.
Там, где я прозябал с матерью, у меня не было ни нормальной девушки, ни полноценных друзей. Одним словом, переезд ничем не отягощался.
После длительного и вымотавшего уйму сил оформления документов я оказался в собственных апартаментах. Многое здесь изменилось. Отец сделал ремонт, обклеил стены натуральными обоями, поменял сантехнику и почти всю мебель.
Местом для сна я выбрал маленькую комнату. «Мне двадцать два года, – думал я, – какие тут могут быть страхи?»
Став студентом, я заимел привычку ложиться очень поздно. Все благодаря такому изобретению, как компьютер с Интернетом. Странные вещи, как бы это банально ни прозвучало, начались сразу же. Сперва я всеми силами отказывался связывать их с событиями из прошлого.
Сейчас под прицелом оказалась не только маленькая комната, но и вся квартира. К примеру, в кухне постоянно перегорают лампочки. Постоянно. Я позвонил отцу, но он уверил меня, что с проводкой все в полном порядке. Похоже, что стоит вкрутить в кухонную люстру новые лампы и уйти, как кто-то непременно выкручивает их, трясет и ставит обратно.
На полу в разделенных стеной туалете и ванной возникает отвратительная вонючая каша, словно там периодически кого-то рвет. Хотя бы раз в день приходится ее убирать. Отправляешься в город – приезжаешь вечером домой – лампочки в кухне не включаются, а санузел в этой дряни. Я стал постепенно вспоминать то, чего так боялся в детстве. Бывает, засыпаю и уже кошусь на балконные двери и стенку, которую отец, как назло, оставил нетронутой.
В спальне поодиночке появляются мои старые игрушки, потасканные и грязные. Сдохни я на месте, если мы не отдали их в свое время соседской девочке из неблагополучной семьи. Стоит избавиться от одной, как на следующий вечер из ниоткуда берется другая. Я выкинул последнюю игрушку, и все повторилось по новой; порвал или сломал каждую из них, но тогда стали возвращаться ошметки ваты и пластиковые обломки.
Две недели назад я проснулся ночью от когда-то хорошо знакомого чувства, правда теперь было ощущение, что меня не только щекотали во сне, но еще и бешено трясли за плечо. Кровать у меня сейчас компактная односпальная, и знаете, я готов поклясться: в момент пробуждения мне показалось, что с меня только что слезли. А спустя пару дней я ужинал в кухне и отчетливо услышал из маленькой комнаты тихое булькающее блеяние.
Сказать по совести, лишь это заставило меня предложить матери переехать ко мне. Тем не менее, она, тяготея к провинции и не желая расставаться с сестрой, отказалась. Но, скорее всего, просто не захотела стеснять мою предполагаемую личную жизнь.
Я перетащил в большую комнату постель и компьютер, а маленькую закрыл на ключ и с тех пор не прикасаюсь к ней. Когда я прохожу ночью мимо, то зачастую слышу слабое царапанье с той стороны. Самое страшное, что когда я сплю, то запираю и дверь большой комнаты. В последние ночи этот тихий, но настойчивый скрежет стал раздаваться уже из-за нее. Я опасаюсь, что когда-нибудь дверь медленно откроется, и я в этот миг не буду спать.
Вера взрослого человека – странная штука. Мне легче поверить в то, что я целиком и полностью свихнулся, чем признать существование чего-то подобного. Вы ведь сами понимаете, что в нашем мире такого нет и быть никогда не могло. И поэтому я все еще здесь…
submitted by Amalackesh to Pikabu [link] [comments]


2018.01.15 08:45 fergunia Прогулка по Нижней Дебре к Воскресенскому храму в Костроме

Этот путь как бы уводит нас в глубь столетий: сначала перед глазами предстанут здания, свидетельствующие о размахе провинциального градостроительства в XIX веке, затем их сменят скромные каменные постройки, характерные для Костромы второй половины XVIII века, потом пойдут старинные деревянные домики с крылечками и ставнями, традиционные для города еще с петровских времен, и, наконец, откроется выдающийся памятник русской архитектуры XVII века — храм Воскресения на Нижней Дебре.
От Сусанинской площади через сквер на Советской площади пройдем на улицу Чайковского. В XVIII—XIX веках она называлась Ильинской, в первые послереволюционные годы — Бульварной. Уже угловое здание привлекает к себе внимание. В настоящее время в нем размещается гостиница «Центральная» на 250 мест. Само здание построено богатыми костромскими помещиками Карповыми. Многие Карцовы, находясь на обычной для русских дворян военной службе, достигали высоких постов: адмирал П. К. Карцов был участником Чесменского боя 1770 года, а затем командовал отрядом кораблей, действовавших совместно с эскадрой Ф. Ф. Ушакова против французов на Средиземном море. А. П. и П. П. Карцовы — известные генералы, из них первый участвовал в присоединении Кавказа и написал неоднократно переиздававшуюся «Тактику», а последний в русско-турецкую войну 1877—1878 годов прославился захватом Траянского перевала через Балканы и тоже был видным военным писателем. Рано умерший Николай Петрович Карцов — музыкальный критик и композитор, автор многих романсов, в том числе популярного «Внимая ужасам войны».
Дом Карцовых построен в первой трети XIX века. Прошение о разрешении строительства было подано коллежской советницей Карцевой в 1814 году. В нем сказано: «...имею я намерение выстроить в Костроме в 1-м квартале по лицу Кинешемской и Ильинской улиц каменный двухэтажный наугольный дом». Вскоре дом был построен. Он имел скругленный угол, оформленный колонной ионического ордера, по пропорциям и деталям несколько напоминающей колоннаду дома детского приюта (угол ул. Островского и Пятницкой). Позднее, в 60-годах, в доме Карцовых устроили гостиницу «Старый двор». Дела у хозяина пошли хорошо, и примерно в 80-х годах XIX века здание было коренным образам перестроено, увеличено в длину и надстроено до 3 этажей.
Большинство домов по ул. Чайковского вошло в историю города. По соседству с гостиницей находится здание старейшего в Костроме кинотеатра «Художественный», носившего прежде название «Пале-театр». Он был построен в начале XX века предприимчивым дельцом С. К. Бархатовым. Рядам с кинотеатром — здание аптеки. Первая в городе аптека возникла на этом месте во второй половине XVIII века. Долгое время она была единственной в городе и принадлежала частным владельцам, сейчас же в Костроме насчитывается 10 аптек.
В конце XVIII — начале XIX века бывшая Ильинская улица, ставшая одной из центральных в городе, стала застраиваться состоятельными местными помещиками, проводящими лето в усадьбах, а на зиму переезжавшими с семействами и многочисленной дворней в губернский город. Они требовали от архитекторов, чтобы их дома были достаточно удобными для балов и размещения гостей. Один из таких домов (№ 6) принадлежал Рылеевым. Его первым владельцем был видный участник Отечественной войны 1812 года и заграничных походов 1813—1814 годов генерал М. Н. Рылеев. Он приходился довольно близким родственником знаменитому поэту-декабристу К. Ф. Рылееву и не раз оказывал ему покровительство и смелую поддержку.
Через один дом находится здание с выступающим портиком, принадлежавшее в прошлом веке богатым и знатным дворянам Корниловым. В частности, в нем жил известный военачальник, прославившийся удачными действиями в сражении на реке Березине во время Отечественной войны 1812 года П. Я. Корнилов (только малочисленность отряда не позволила ему захватить в плен самого Наполеона). Его сын Иван Петрович — прогрессивный деятель народного просвещения и ревностный собиратель старорусских и славянских рукописей и книг Будучи попечителем Виленского учебного округа, он ввел в литовских школах учебники на родном языке и основал в Вильнюсе публичную библиотеку. В последней трети XIX века дом Корниловых был куплен вдовой богатого фридрихсгамского купца А. Н. Янцен и потому вошел в литературу под именем дома Янцен. Иногда его называют также «Розовый особняк». В здании ярко выражены архитектурные формы классицизма XIX века. Главный фасад имеет четырехколонный портик, выступающий за красную линию улицы, нижний этаж рустован, замковые камни над окнами первого этажа украшены львиными масками. Окна второго этажа размещены в высоких плоских нишах и украшены сандриками и лепкой. Фронтон портика имеет большое полуциркульное окно. Окраска в розовый цвет с выделением белых деталей очень подходит к архитектуре здания.
Миновав этот дом, выйдем на улицу Кооперации, которая больше известна в истории Костромы под именем Нижней Дебри. Дебрями в русском языке называют места, заросшие густым, непроходимым лесом. На месте улицы до XIII века действительно был сосновый, богатый дичью бор. Костромской князь, терем которого стоял на берегу Сулы, ездил сюда на охоту. Так как ежедневно проводить охотничьих собак через лесной бурелом оказалось затруднительным, то расчистили место в конце нынешней улицы и построили там псарню и избы для псарей. Позднее новая слободка соединилась с городом. Лес постепенно вырубили, и о нем напоминает лишь прежнее название улицы. В первые послеоктябрьские годы на ней разместились правления многочисленных кооперативов, и улицу переименовали в ул. Кооперации.
В отличие от улиц Островского и Чайковского улица Кооперации до революции была заселена преимущественно мелкими торговцами и мещанами. На улице нет больших каменных зданий и красивых особняков, хотя в целом она выглядит оригинально.
Обращает на себя внимание второй дом по левой стороне — двухэтажный, деревянный, до недавних пор с резными карнизами. В этом доме протекало детство известного советского драматурга Виктора Розова. В некоторых его пьесах местом действия выбрана Кострома.
Немного дальше, на углу улиц Кооперации и Горной, на месте построенного в начале XX века купцом Днепровым трехэтажного здания находился деревянный дом, принадлежавший Вишневским. Один из них, Ф. Г. Вишневский, участник кругосветного плавания в 1822—1825 годах, сыграл большую роль в восстании 14 декабря 1825 года в Петербурге: он вывел на Сенатскую площадь матросов гвардейского экипажа, приказав им взять боевые патроны, за что был разжалован в солдаты и сослан на Кавказ.
С улицы Кооперации хорошо видно слева сооружение с купольной кровлей, построенное на холме, знакомом старожилам под названием Кадкиной горы. Прежде на этом месте находилась старинная церковь Иоанна Богослова, которая была заново перестроена в 1876 году.
В 1951 году ее переоборудовали под планетарий, который тогда являлся пятым по счету в СССР. Планетарий ведет большую лекционную и пропагандистскую работу.
С историей революционных событий в Костроме тесно связан дом № 14. В нем в полуподвале квартировал юный большевик П. И. Терехин. В 1906 году он руководил налетом боевой дружины на костромскую тюрьму, в результате которого была освобождена группа политзаключенных. Схваченный полицией, Терехин был приговорен царским судом к смертной казни. 18-летний революционер писал перед смертью: «Верю я твердо в те дни, когда на земле не будет ни стонов, не будет ни скорби, ни слез, а будет счастливое царство свободы и будет весь счастлив народ».
От улицы Кооперации начинается подъем на улицу Дзержинского, которая в старину называлась Боровой Дебрей (в отличие от Нижней Дебри), а затем Всехсвятскои улицей (по имени построенной там церкви). В начале ее, на углу Крестьянской улицы, находится здание городской поликлиники, в 20-е годы здесь размещался физиоинститут, возглавляемый видным ученым-медиком Д. Груздевым. На этом месте сначала был дом, построенный в конце XVIII века и принадлежавший статскому советнику Коптеву, который в 1795 году продал его приказу общественного призрения. В 1820 году этот дом был приобретен Костромской гимназией и в 1824 году перестроен по проекту П. И. Фурсова.
По сохранившимся в архиве чертежам Фурсова видно, что на участке был целый комплекс зданий. На углу улиц Всехсвятскои и Борисоглебской (ныне Крестьянской) стоял двухэтажный дом, торцом обращенный на Всехсвятскую улицу, затем с отступом от него располагалось двухэтажное главное здание длиной по красной линии улицы около 25 метров. Середина фасада выделялась небольшим выступом с пилястрами. На втором этаже центральной части был сделан балкон, на который выходили три высокие двери. С балкона открывался великолепный вид на Волгу. Венчающий карниз здания был богато профилирован. Сверху карниза был устроен по длине всего здания аттик (каменный парапет), на котором над центральной частью располагалась скульптурная группа.
Дальше по улице с разрывом от главного здания стоял одноэтажный флигель, сохранившийся до сих пор, правда, в несколько измененном виде. Между зданиями размещались красивого рисунка решетки с воротами и калитками на каменных столбах, украшенных вазонами.
Ансамбль этих зданий запроектирован Фурсовым с присущим ему чувством пропорций и представлял интерес но общей композиции и по деталировке.
В 1834 году, после посещения Костромы царем Николаем I, поступило распоряжение о передаче гимназических зданий под резиденцию губернатора. В 1843 году здания перестроили по проекту губернского архитектора Григорьева. Центральное и угловое соединили в одно и перепланировали. Здание получило существующий ныне вид.
Из костромских губернаторов, проживающих в этом доме, следует выделить А. А. Суворова, внука великого полководца, позднее он занимал пост петербургского генерал-губернатора и отличался своей гуманностью, и С. С. Ланского, будущего министра внутренних дел, сыгравшего важную роль в подготовке крестьянской реформы 1861 года. Костромской период жизни Ланского описан Н. А. Лесковым в превосходном рассказе «Однодум».
Среди остальных губернаторов крупных государственных деятелей не было, а один из них — генерал А. Н. Веретенников — в 1908 году прогремел на всю Россию, подписав, не читая, подсунутое прошение об увольнении его в отставку из-за глупости и неумения справиться с революционерами. Последний костромской губернатор И. В. Хозиков в марте 1917 года прямо отсюда был препровожден в тюрьму.
Это здание и прилегающий к нему сад описаны в «Записках моего современника» В. Г. Короленко, проезжавшего по этапу в ссылку через Кострому в 1879 году и доставленного к здешнему губернатору.
После Февральской революции в губернском доме разместились Советы рабочих и крестьянских депутатов, Центральный Совет профсоюзов и городской комитет партии большевиков. Дом стал называться Домом народа. 29 октября 1917 гада после возвращения из Петрограда делегата II Всероссийского съезда Советов большевиков М. В. Коптева в Доме народа состоялось объединенное заседание Советов рабочих и солдатских депутатов, провозгласивших Советскую власть в Костроме и губернии.
В небольшом флигеле рядом с Домом народа помещалась типография и редакция большевистской газеты «Северный рабочий», начавшей издаваться в июне 1917 года после десятилетнего перерыва.
Спуск с улицы Дзержинского на улицу Кооперации называется Муравьевкой — по имени благоустроившего его В. Н. Муравьева, бывшего в 1852—1853 годах костромским губернатором (распланировал ее П. И. Фурсов). До революции Муравьевка выглядела несколько иначе, чем в настоящее время: она имела три параллельные террасы с аллеями, густо обсаженными кустами сирени, акации и чайного дерева. На выступах, или бастионах, аллей стояли старинные чугунные пушки, перевезенные сюда со стен кремля, — они имели, конечно, чисто декоративное назначение.
В начале бульвара, на горе, где сейчас построен четырехэтажный дом с полукруглыми выступами — эркерами, стояла церковь Бориса и Глеба, построенная в 1800 году, а в конце, на площади, возвышалась Всехсвятская церковь. Муравьевка имела очепь красивый вид с Волги.
С верхней аллеи Муравьевки открывается двор дома № 26 по улице Кооперации. Там был флигель (снесен несколько лет назад), где находилась в 1901—1902 годах явочная квартира агентов газеты «Искра». Адрес этой конспиративной квартиры дала О. А. Варенцовой Н. К. Крупская — о ней, очевидно, знал и В. И. Ленин. Сюда поступали корреспонденции о революционном движении в Костроме, которые затем переправлялись за границу.
Рядом с домом губернатора на ул. Дзержинского расположен дом, принадлежавший генералу Н. И. Петрову. В молодости он участвовал в Отечественной войне 1812 года, сражаясь в партизанском отряде, позднее служил начальником штаба на Кавказской линии и в Причерноморье. Петров был женат на двоюродной сестре матери М. Ю. Лермонтова. Великий русский поэт в ссылке на Кавказе жил в его доме и называл его «любимым дядюшкой» . После отъезда Петровых в Кострому Лермонтов переписывался с ними, а в 1840 году послал автограф стихотворения «Последнее новоселье». Михаил Юрьевич дружил с сыном П. И. Петрова — Аркадием, впервые поставившим на сцене с актерами-любителями драму Лермонтова «Маскарад».
Через два дома в большом кирпичном здании размещаются Костромской обком КПСС и исполком областного Совета депутатов трудящихся, занявшие его вскоре после образования Костромской области в августе 1944 года. Само здание построено сравнительно недавно. Еще в конце XIX века здесь стоял деревянный дом, принадлежавший эконому местной гимназии П. И. Сергееву. Выиграв в лотерею значительную сумму денег, Сергеев пожертвовал дом и земельный участок епархиальному ведомству, которое в начале нынешнего века воздвигло на этом месте корпус женского епархиального училища. Здесь дочери духовных лиц готовились к учительствованию в церковноприходских школах.
После Октябрьской революции и ликвидации училища здание передали текстильному рабфаку, где обучались взрослые рабочие и крестьяне, поступающие затем в вузы. С 1932 года в этом же помещении находился Костромской текстильный институт. В годы Великой Отечественной войны здесь размещался госпиталь.
Костромской текстильный институт, преобразованный после войны в технологический институт, был перемещен в следующее по улице здание, которое вошло в историю города. Построенное в конце XVIII века, оно предназначалось под губернаторскую квартиру. Во второй четверти XIX века здание обветшало и к приезду Николая I в октябре 1834 года имело такой непрезентабельный вид, что не могло быть предложено в качестве царской резиденции, и Николай останавливался в доме Борщова.
Вскоре последовало царское распоряжение, «...чтоб сей дом нынче же был сдан в ведомство Министерства народного просвещения, дабы отделать его для гимназии с пансионом, к чему он весьма удобен, а взамен того нынешний дом гимназии отдать для помещения губернатора, сделав в нем нужные переделки».
В здании сохранилась чугунная парадная лестница красивого рисунка и тонкого литья.
Среди обучавшихся здесь гимназистов можно назвать ставших известными всей России писателя А. Ф. Писемского, металлурга К. П. Поленова, критика и публициста Н. К. Михайловского, ботаника К. К. Косинского, полярного исследователя А. Н. Жохова, философа В. В. Розанова, революционера и наркома В. Н. Толмачева, геолога А. А. Полканова и многих других.
После революции на базе гимназии была образована средняя школа имени Энгельса, часть же -здания передана педагогическому училищу, а затем вновь созданному в 1939 году учительскому институту имени Н. А. Некрасова, который находился здесь до начала Великой Отечественной войны. После войны здание надстроено на один этаж: средняя часть — до 4 этажей, а боковые крылья — до 3.
Костромской технологический институт — самое крупное учебное заведение города. На трех факультетах института — технологическом, лесомеханическом и механическом — обучаются тысячи студентов. Большое число специалистов готовится на вечернем отделении и заочном факультете. Среди выпускников института есть инженеры — специалисты по прядению натуральных и химических волокон и ткачеству, технологии лесообработки и автоматизации и комплексной механизации химико-технологических процессо!в, первичной обработке волокнистых материалов и по машинам и аппаратам текстильной промышленности. Учебные лаборатории института оснащены новейшими аппаратами и машинами. В институтской библиотеке насчитывается 200 тысяч томов специальной и общеобразовательной литературы. Специальная научно-исследовательская лаборатория и экспериментальная мастерская института выполняют опытно-конструкторские работы по заказам предприятий. Десятки преподавателей института имеют ученые степени докторов и кандидатов наук, многие из них закончили аспирантуру и защитили диссертации в самом институте. Выпускники Костромского технологического института плодотворно трудятся на фабриках и заводах нашей страны.
Рядом с технологическим институтом, на углу улиц Дзержинского и Овражной, находится здание, в котором во время Великой Отечественной войны располагалась эвакуированная из Ленинграда Военно-транспортпая академия. Само здание построено уже в годы Советской власти для общежития текстильного института. Прежде на его месте стоял деревянный домик причетчицы Аеаткиной. Живший с нею сын А. Н. Асаткин стал впоследствии крупным революционером-болыпевиком, был делегатом V (Лондонского) съезда РСДРП. После революции он занимал важные государственные и партийные посты: первый секретарь Владимирского губкома ВКП(б), председатель Приморского крайисполкома, торгпред в Японии и др., неоднократно избирался кандидатом в члены ЦК КПСС.
Овражная улица до революции называлась Дворянской — на ней селились дворяне, владевшие поместьями под Костромой; до сих пор на улице сохранились их деревянные особняки в 6—8 окон по фасаду с антресолями, вместительными дворами и тенистыми садами. Именно здесь стояли дома первого директора Костромского театра, адъютанта Костромского ополчения в Отечественной войне 1812 года А. Ф. Чагина, родственника гениального русского поэта А. С. Пушкина — Александра Львовича Пушкина, сенатора С. П. Татищева и др.
При переходе с ул. Дзержинского на Овражную обращал на себя внимание высокий одноэтажный дом со стрельчатыми окнами, огороженный забором. Прежде в нем жил известный земский деятель, депутат 3-й Государственной думы В. С. Соколов.
Спустившись вниз с горы опять на ул. Кооперации и осмотрев причудливое здание онкологического диспансера с геральдическими изображениями на фронтоне, построенное обществом Красного Креста к 300-летнему юбилею династии Романовых в 1913 году в псевдорусском стиле, повернем налево. И почти сразу, возвышаясь над крышами низких деревянных домиков, вырастет величественное сооружение XVII века — церковь Воскресения на Дебре.
В XVII веке Кострома была одним из наиболее крупных и экономически развитых русских городов и вела оживленную торговлю с заграницей, прежде всего с Англией. Часть нажитых богатств костромские купцы тратили на строительство различных, предпочтительно культовых, сооружений. Церковь Воскресения на Дебре построена в 1652 году на средства богатого купца К. Г. Исакова.
Первоначально на месте церкви Воскресения на Дебре находилась деревянная церковь с таким же названием, сооруженная в XIII илп XIV веках, вокруг нее рос густой лес. Позднее лес был вырублен, а земля занята огородами посадских людей.
Церковь Воскресения на Дебре построена в середине XVII века, когда после разрухи Смутного времени каменное строительство на Руси получило широкое распространение.
В то время из кирпича и белого камня — известняка начали строить не только крепостные стены кремлей и монастырей, но и церкви в посадах, и жилые дома богатых горожан. При строительстве церквей обычно подражали архитектуре московских храмов. Однако, перенимая общую композицию, зодчие придавали своеобразную художественную трактовку деталям, связанную с характерным для данной местности декором народной архитектуры и прикладного искусства. На композицию здания влиял также и окружающий ландшафт, в который вписывалось сооружение.
Особенно своеобразными по своей архитектурно-худо-жественной трактовке были храмы, строящиеся на средства посадских людей. Как правило, они всегда отличались какой-то особой жизнерадостной нарядностью. Небольшие, богато и своеобразно декорированные посадские церкви как бы противостояли строгой монументальности официальных монастырских соборов. Это можно легко проследить, если сравнить между собой строившиеся одновременно Троицкий собор Ипатьевского монастыря и церковь Воскресения на Дебре.
Своеобразие последней во многом сохранилось до наших дней, несмотря на значительные переделки, которым подвергался памятник за 300 с лишним лет своего существования.
Здание представляет собой почти кубический объем, поднятый на высокий подклет и окруженный с трех сторон галереями. В конце северной галереи имеется придел — дополнительное помещение для богослужения, как бы еще одна маленькая церковка, пристроенная к главному храму.
Придел носит название Трехсвятительского, то есть посвящен трем святителям — Василию Великому, Иоанну Златоусту и Григорию Богослову.
С севера, запада и юга на галерею ведут крыльца, перекрытые сводами, на которые установлены декоративные кирпичные шатры с главками. Первоначально арки под-клета, галереи, а также ползучие арки, на которых устроены крыльца, были открытыми. Кровля здания была устроена по закомарам, то есть по полукружиям, которыми завершаются стены четверика. Традиционные лопатки на стенах четверика в церкви Воскресения заменены спаренными полуколоннами, которые поставлены не только по углам здания, но и между окнами четверика. Карниз, отделяющий закомары от поля стены четверика, имеет сочную и не совсем обычную профилировку.
По красной линии улицы поставлены ворота, являющиеся одновременно и главным входом в церковь, и въездом на участок. Арки ворот опираются на приземистые столбы-кубышки. Над воротами поставлены в ряд три декоративных кирпичных шатра на восьмигранных барабанах с кокошниками. Шатры завершены маленькими главками, которые первоначально были крыты поливной черепицей.
Карниз ворот имеет те же декоративные элементы, что и карниз четверика. Над арками в поясе карниза размещены небольшие живописные изображения. Поле стены ворот украшают крупные ширинки, в которые вкомпонованы мастерски выполненные резные клейма из белого камня с изображениями сказочных птиц и зверей. Особенно хороши рельефы, где изображены птицы — неясыть, рвущая свою грудь, и феникс «с ликом девы».
Первоначально ворота не соединялись с церковью. Позднее, очевидно в конце XVII века, к западному крыльцу были приложены боковые стенки, соединившие ворота с западной папертью. У церкви стояла колокольня. В 1801 году рядом строилась зимняя церковь с новой колокольней, и древнюю колокольню разобрали.
Значительным переделкам подвергалась церковь Воскресения в 1871—1873 годах. С восточной стороны была пристроена для екатерининского придела в конце южной галереи еще одна алтарная апсида, переложены своды галереи, а также расширены и увеличены по количеству окна в четверике. По всей вероятности, к этому же времени относится и пестрая в шашку раскраска церкви. Первоначально цветными были только живописные изображения в полукружиях закомар, в нишах придела и над воротами. В интерьере церкви в западной и южной галереях, в центральном барабане четверика и в северном Трехсвятительском приделе сохранилась древняя стенопись XVII века, представляющая большую художественную ценность. При перестройке стены церкви были заново расписаны «благолепной» ремесленной масляной живописью. При этом расписывались не только стены, не имевшие живописи, но записывалась и сохранившаяся древняя стенопись.
В 1956—1959 годах проведена реставрация с расчисткой из-под масляной записи древней стенописи в галерее церкви, а в 1964—1966 годах—в Трехсвятительском приделе. Замечательное творение древних художников-костромичей вновь возвращено к жизни.
В южной галерее стенопись посвящена изображению библейских сцен сотворения мира, а также сцен из жизни Адама и Евы.
В западной галерее на стене четверика изображены сюжеты из Апокалипсиса. Стенопись Трехсвятительского придела посвящена изображению сцен из жизни Василия Великого, а также деяниям и страстям апостольским. В нижней части северной стены придела между окон помещено изображение сидящего Христа, дальше — фигуры святых мучеников и митрополитов, в том числе Кирилла Александрийского, покровителя Кирилла Исакова, строившего храм.
Выдающуюся художественную ценность представляет собой резной иконостас XVII века в Трехсвятительском приделе. Резьба с мелким рельефом поражает сложностью рисунка. Она покрывает сплошным ковром царские врата, колонки, тябла. Позолота резьбы выделена цветным сипим и красным фоном поля. Нижнее тябло иконостаса поддерживается колонками с завершением в виде рук.
Иконостас в главном храме сделан заново в середине XIX века. Иконы в иконостасе Трехсвятительского придела, в главном иконостасе и в киотах у столбов четверика относятся к древнему времени. Большинство из них заслуживает внимания по художественной ценности письма. Самыми древними из них являются две иконы: одна с изображением поясного Спаса-Вседержителя на северной стене четверика в продолжении праздничного ряда иконостаса, датируемая XV веком, и другая, стоящая в отдельном киоте, сделанном, по-видимому, в XVIII веке, особо чтимая верующими, — икона XIII века Феодоровской богоматери, с которой связаны многие местные легенды и предания. Икона двусторонняя. Лицевая ее часть закрыта ризой и поэтому недоступна для обозрения, а с обратной стороны за стеклом можно видеть изображение Параскевы Пятницы, выполненное с большим лаконизмом графического и цветового решения, так характерным для древних мастеров.
В интерьере церкви обращают на себя также внимание порталы входов в четверик и в Трехсвятительский придел. Их колонки украшены белокаменными вставками с искусно вырезанным орнаментом. Кованые железные двери западного входа имеют запор в вид© витой из железа веревки, удивляя нас искусством древних кузнецов.
Можно сказать, что все сохранившееся в этом памятнике — от его первоначального декора и убранства — настоящее, подлинное искусство.
Калерия Густавовна Тороп.
submitted by fergunia to Kostroma [link] [comments]


2017.01.23 19:28 Pora_Sezhat Узаконить на первом балкон зао квартиры ключ под перепланировка этаже

Бизнес-инкубатор в Польше. Супружеская пара делится личным опытом по данной теме, рассказывая об этапах трудоустройства, оформлении необходимых документов и прохождении собеседования о трудоустройстве. Виктор. Мы еще не говорили, как получили наши карты побыту. Владимир. Самый интересный вопрос. Виктор. Получили мы их по так называемому бизнес-инкубатору. Это значит, что когда я еще жил в Украине, у меня был зарубежный клиент на удаленную работу. Я работал на него через своего украинского частного предпринимателя. А когда мы приехали сюда, пожили, походили на курсы – нам понравилось, и мы решили, что хотим тут и дальше жить. Я просто через бизнес-инкубатор перевел работу с клиентом сюда в Польшу. Выглядит это так: я в бизнес-инкубатор привел клиента, и теперь у него контракт с бизнес-инкубатором, а я работаю для этого клиента. Таким образом по документам я числюсь как работник, который трудится на свой бизнес-инкубатор, и это дает мне право легально жить и работать в Польше. Юлия. И мне тоже. Виктор. Да, а Юля подалась на карту как моя жена. Согласно новому закону об иностранцах жена может сразу подаваться на карту побыту вместе с мужем. А раньше не могла, потому что, когда муж устраивался на работу, супруге давали обычную туристическую визу. Еще скажу, что схема эта абсолютно легальная, и никто ее не пытается скрыть. У инкубатора, на который я работаю, все детально расписано: как работает система, и как что делается. Юлия. Более того, если потенциальный клиент хочет пойти нелегальным путем, то сотрудники инкубатора скажут, что так не работают и не нарушают закон. Виктор. Схема очень хорошо подойдет тем, у кого есть клиенты на удаленную работу. Вы можете свое дело перевести в Польшу и устроиться через бизнес-инкубатор. Понятно, что он за свои услуги берет фиксированную плату. Владимир. Это варшавский инкубатор? Юлия. Нет, другой. Виктор. Да, варшавский. Юлия. Да, но это не «Мой StartUp». Виктор. «Moja Firma» называется. У них фиксированная плата в месяц за услуги. Юлия. Расскажи про этапы. Виктор. А что там рассказывать? Связываешься с менеджером, который отвечает на все твои вопросы. Юлия. Они говорят по-русски, хотя являются поляками. Виктор. Это такой бизнес, который рассчитан на наши страны. Скорее всего, его кто-то из наших открыл, я не интересовался деталями. И там все говорят по-русски и, если надо, по-украински. И вам ответят абсолютно на все вопросы, даже самые глупые. А их будет много. У меня, например, был главный вопрос: насколько данная схема легальна. Мне по полочкам разложили, что все прозрачно, никто ни от кого не прячется, и на сайте написано, как все работает. Юлия. Сохранность денег: как они заходят в инкубатор и попадают к тебе, то есть на все подобные вопросы давались ответы, но с минимальной задержкой, я бы сказала. Виктор. Потом подписывается договор об участии в этом инкубаторе. Основная суть заключается в том, что я от имени бизнес-инкубатора могу заключать договоры с кем угодно, если беру все обязательства по ним на себя. Таким образом я от имени бизнес-инкубатора потом заключил договор со своим клиентом – это третий этап. Данный процесс контролируется юристами бизнес-инкубатора, там существует вся юридическая поддержка. И после заключения договора я начинаю работать на клиента уже через бизнес-инкубатор. То есть по документам я работаю на бизнес-инкубатор, а фактически продолжаю работать на своего клиента. Деньги от него заходят в бизнес-инкубатор, а оттуда я выплачиваю их себе как зарплату. Еще у меня с бизнес-инкубатором есть umowa o dzieło (вид трудового договора, − прим. автора) о том, что я для клиента – которого сам и привел – выполняю работу. Юлия. Расскажи про тест рынка. Виктор. Тест рынка – это не обязательно. У меня просто тут было два пути на выбор. Первый классический, назовем его так: бизнес-инкубатор вам выписывает приглашение на работу, вы возвращаетесь в Украину, получаете там рабочую визу, приезжаете в Польшу, работаете некоторое время по этой визе и подаетесь на карту побыту. Есть пусть номер два, он немного более затратный по финансам, но менее – по времени, потому что можно в Украину не возвращаться: вы приезжаете в Польшу, заключаете договор с бизнес-инкубатором, который подает вашу кандидатуру на тест рынка. Это не бесплатная процедура, а государственная услуга, которая имеет цену. Юлия. Скажи, что такое тест рынка. Виктор. Подожди, я сейчас до этого дойду. Тест рынка – это такая процедура, с помощью которой государство удостоверяется, что на рынке труда нет работников той квалификации, которая есть у соискателя из-за границы. То есть, чтобы инкубатор имел возможность нанять меня без приглашения и визы, проводится тест рынка, который определяет, что таких специалистов на местном рынке нет, или они просто не пришли. Иначе говоря, тест рынка выглядит так: размещается объявление о том, что есть некая вакансия, которая имеет определенные требования, составляемые на основании моей квалификации. И если кто-то меня превзойдет по этим требованиям, то возьмут на работу этого человека. В таких случаях тест рынка – это довольно формальная процедура, потому что если фирма хочет нанять иностранцев, то местных кандидатов будет отсеивать. Тест рынка больше необходим для тех фирм, которые не хотят нанимать иностранцев, но вынуждены это делать. И тогда они могут заказать данный тест, и государство «поможет» найти на местном рынке нужного кандидата. Юлия. Если вы сейчас копаетесь в своем резюме и думаете, чем же отличаетесь от всех кандидатов здесь, ответ простой – вы знаете русский и украинский языки. Имея то же самое резюме, но добавив туда строчку «украинский и русский языки», вы становитесь уникальным кандидатом на рынке. Виктор. Да, вы получаете формальное преимущество при тесте рынка. После его прохождения вы можете без всяких разрешений и виз получить карту побыту и устроиться на работу. Юлия. Не получать карту, а у вас появляется возможность подать на нее. Виктор. Да, подать, конечно. Мы просто не хотели еще раз ввязываться во всю эту визовую волокиту, потому что в Украине супердлинные очереди, и выбирали немного более сложный путь с тестом рынка. Юлия. То есть если вы идете таким путем, как мы, то находите бизнес-инкубатор, который оформляет вам тест рынка за ваши деньги. После этого подписывается контракт? Виктор. Да. Юлия. То есть это делается для легального оформления отношений с работником перед государством. И тест рынка подписывает воевода, разрешая тем самым принятие человека на работу. С одной стороны есть тест рынка, с другой – контракт с фирмой (umowa o pracę/umowa o dzieło). В данном случае − это umowa o dzieło, где было написано, с какого по какое число действует контракт. Виктор. Ты слишком усложнила. Я уже запутался. Юлия. Но это важно! Владимир. А на год получили карту? Юлия. На два. Я к чему веду: в umowie o dzieło был указан срок, на который Виктора принимают на работу, и зарплату мы выставили такую, чтобы она покрывала аренду квартиры и «минималки» по двум людям, потому что я выступаю как иждивенец, содержанка (смеются, − прим. автора). С этим всем, свидетельством о рождении и остальным списком документов, который нам дали в urzędzie (управлении), мы подавались на карту побыту. Полтора месяца они рассматривали это дело, а потом пригласили нас на собеседование, на котором проверяли, действительно ли мы муж и жена (а мы женаты два года), и задавали разные вопросы о квартире, в которой мы жили в Киеве, на каком этаже она находилась, какого цвета были стены, имелся ли балкон; меня спросили, когда последний раз Витя говорил со своей семьей. Виктор. Спрашивали про любимое заведение в Кракове. Юлия. Да. Витю также спросили, с кем из своих ближайших родственников я больше всего дружна. Все это проходило на польском языке. Кстати, про него: к тому моменту мы уже более-менее говорили по-польски, пошли на собеседование сами и позвали с собой подругу польку, которая знает английский язык, для подстраховки. То есть собеседование мы прошли без переводчика, только пару непонятных для нас моментов перевела наша подруга. Поэтому необязательно туда вести кого-то с лицензией переводчика, более того – наша инспектор говорит по-английски, просто, видимо, по нормам не имеет права общаться с нами на этом языке (собеседование записывалось). Но когда я спрашивала подругу по-английски, что это значит (имея в виду некоторые непонятные моменты), было видно, что инспектор также понимает мои слова. Через неделю после собеседования мы получили decyzju (решение) о том, что нам дают карту побыту на срок действия контракта. А когда она пришла, мы оставили свои отпечатки пальцев в urzędzie и там же оплатили все услуги карточкой. И теперь у Вити карта с разрешением на работу. Виктор. Карту побыту еще делали недели три – это, в принципе, считается достаточно быстро. Юлия. У меня карта без разрешения на работу. Еще нам задавали вопросы по поводу того, сколько мы тут будем жить, что планирую здесь делать я. Виктор. Не планируем ли мы ехать куда-то дальше на запад, в Германию или еще куда. Мы не планировали и все еще не планируем. Юлия. И наша инспектор довела до моего сведения пункты из закона, по которым я могу здесь устроиться на работу, сказала, какой может быть испытательный срок, в течение которого мне не нужно разрешение на работу. Виктор. Обычно это полгода. Юлия. Да, и еще сообщила, что я могу ей звонить, если будут вопросы. То есть организация оказывает поддержку – все очень человечно: ровное, честное, предсказуемое отношение. Поэтому, если вы думаете, самостоятельно оформляться или нанимать помощников, − я бы советовала делать самостоятельно. Виктор. Слушай, мы уже полгода польский язык учили, нам не так страшно было. Если кто-то придет на собеседование без знания языка, будет немного иначе. Юлия. Вы можете просто поискать кого-то, кто говорит по-польски, чтобы он переводил то, что от вас хотят. Никаких сильных подковырок мы не встретили. Мы еще принесли zameldowanie (регистрацию) из urzędu (это было просто сделать), нам оформили договор на срок действия визы, и этого было достаточно. Из инкубатора мы предоставили все переводы, страховку сделали, контракт на аренду квартиры – вот и все.
Источник: http://immigrant.today/article/9684-inkubator-i-karta-pobytu-realnaja-istorija.htm
submitted by Pora_Sezhat to pora_valit [link] [comments]