Перепланировка помещений путей эвакуации в зданиях допускается

2020.07.06 14:01 alyosha092 Перепланировка помещений путей эвакуации в зданиях допускается

Коммерческий интерьер дома - что это такое https://preview.redd.it/0ddvs75vt8951.jpg?width=768&format=pjpg&auto=webp&s=c7d3428f1e5813c761ff224efd9a0ab59f38d5ac
Раньше коммерческий интерьер использовался, как можно догадаться из названия при оформлении различных кафе, магазинов и ресторанов, но теперь тенденция оформлять с помощью него помещения распространилась и на обычные, частные дома и квартиры. В основе коммерческого интерьера лежит минимализм, прагматичность и довольно запоминающаяся визуальная атмосфера. Особенно удачным будет оформление с помощью такого дизайна, если квартира или дом довольно часто посещают гости, ведь в число задач коммерческого интерьера входит не только красивое обстановка помещения, но и привлечение внимания, а также он поможет:
  • подчеркнуть экстравагантный вкус дизайнера и хозяина помещения;
  • рационально разграничить помещения на зоны;
  • создать эргономичную структуру помещений и путей перемещения между ними.
Группируйте комнаты таким образом, чтобы комнаты со схожим функционалом находились рядом, это позволяет намного быстрее ориентироваться в пространстве.
Как создать коммерческий интерьер Довольно эффективной техникой будет посмотреть на проблему не только с точки зрения владельца дома или комнаты, но и гостя, это поможет избежать незаметных с первого взгляда проблем и сделать атмосферу помещения более дружелюбной. Можно придумать свои собственные исключительные особенности, которые будут выделять положительные аспекты или же наоборот, поддержать минималистичный фон и пастельные цвета. Идеальным решением будет соответствовать некоторому общему тону, когда и служебные помещения, и гостевая зона, и общий дизайн выполнены в одном стиле, но такой ответственный шаг требует помощи дизайнера, ведь в одиночку разработать такое колоссальное количество вещей для целой квартиры может быть намного более трудоёмким, чем представлялось на первой взгляд.
Одна из самых удобных и комфортабельных схем коммерческого интерьера для построения помещений средних габаритов – круговая. Она не только удобно тем, что гость и хозяин не тратит лишнего времени на ориентацию в пространстве, но и позволяет всем невзначай ознакомиться со всеми комнатами. Это предотвращает случаи, когда какая-то интересная идея остаётся незамеченной просто потому, что находится в неудобном месте и до неё, как правило, никто не доходит.
Коммерческий дизайн собственного жилья – необычная идея, которая не только может сделать дом более функциональным, но и впечатлить гостей, поразив их множеством разнообразных идей и красивых решений.
Источник - https://ortgraph.ru
submitted by alyosha092 to u/alyosha092 [link] [comments]


2020.04.29 19:49 postmaster_ru Перепланировка помещений путей эвакуации в зданиях допускается

Лето против коронавируса: кто кого? Полукарантин в России или США все так же полуэффективен, а вакцины не будет еще долгие месяцы. Поэтому многие возлагают надежды на близкое лето: другие коронавирусы летом, по неизвестным причинам, отступают. Что говорит на эту тему опыт жарких стран, к которым, как ни странно, трудно отнести Эквадор с его трупами на улицах? Пока он выглядит скорее позитивным: похоже, жаркие страны действительно страдают от пандемии меньше всех. Тем не менее надежды, что летняя жара поможет именно России, очень мало. Попробуем разобраться почему.
https://preview.redd.it/2ie9aiuf9tv41.jpg?width=878&format=pjpg&auto=webp&s=1d4bcf7b541216e2392038b4b9d01086a7303519
Там, где температура выше плюс тридцати, коронавирус распространяется весьма медленно. В странах типа нынешнего Ирана попрохладнее и здесь все наоборот. Как именно жара сдерживает вирусные эпидемии? / ©Ventusky
У науки нет четкого и убедительного ответа на вопрос, «почему многие болезни активны зимой, а летом — нет». Вернее, не так: для самых массовых причин смертей ясность все же есть. Сердечно-сосудистые заболевания зимой уносят много больше жизней, чем летом, практически во всем мире, и только для экваториальных стран сезонности почти нет.
Но с сердцем и сосудами все относительно понятно: как мы уже писали, при низких температурах у людей возникает стресс, растут вязкость крови и ее склонность образовывать тромбы, а те в итоге становятся причиной инфарктов и инсультов.
С болезнями типа гриппа или «простудных» коронавирусов (те вызывают 40% всех простуд) такой ясности нет, хотя они тоже убивают зимой много больше, чем летом. В той же России в теплое время года смерть человека от осложнений после гриппа — настоящая редкость, хотя зимой это систематическое явление. Но почему?
Ультрафиолет, тепло или влажность: что на самом деле делает болезни сезонными На этот счет есть несколько популярных, но не доказанных гипотез. Большинство из них сводится к тому, что зимой у респираторных заболеваний растет базовое репродуктивное число. То есть в холодное время года один больной простудным коронавирусом заражает, скажем, двух человек — а летом одного или даже чуть меньше. В таком сценарии болезнь быстро затухает сама собой, поражая с каждой неделей все меньше жертв.
Первая гипотеза, пытающаяся это объяснить, упирает на ультрафиолет. Мол, он эффективно разрушает органику, попавшие под его свет вирионы инактивируются, отчего не могут никого заразить.
Другой вариант «ультрафиолетового» объяснения: зимой у людей слишком низкий уровень витамина D, да и мелатонин далек от нормальных значений, что может ослаблять иммунитет. Звучит логично. Но вот беда: тогда в местах с высоким ультрафиолетом простудных заболеваний и гриппа должно быть много меньше, чем там, где он низкий.
Возьмем Санкт-Петербург. По данным ВОЗ, с января по февраль индекс ультрафиолета там 0, в марте и октябре — 1. Сумма УФ-индекса октября-марта равна двум. Будь УФ-теория остановки сезонных вирусных болезней верна, этот город был бы мировым полюсом гриппа и простуд.
А вот Нью-Йорк, где сумма УФ-индексов за те же месяцы 15 (и вообще не бывает нуля ни в один месяц), должен болеть намного, намного меньше. На деле этого не наблюдается ни для гриппа и простуд, ни для нового коронавируса. Тот в одном Нью-Йорке и всего за пару месяцев убил больше людей, чем Россия потеряла во всех войнах за последние тридцать лет.
Вторая гипотеза утверждает, что зимой люди чаще лета находятся в помещении, что упрощает перенос вирусов. И у этого предположения есть проблемы: в Австралии, например, или в южной Индии зимой и летом люди проводят на воздухе примерно одинаковое время. Но ярко выраженный зимний пик гриппа и простуд есть и там.
Подтип гипотезы «вирусы побеждают, когда люди толпятся в помещениях» пытается переложить вину за сезонные болезни на школы: мол, дети в них заражают друг друга, а потом — и родителей. Увы, но в сентябре-октябре никаких эпидемий гриппа нет, хотя школьные занятия уже идут. И это объяснение не выглядит убедительным.
Как же понять, что происходит на самом деле? Лучший способ здесь — эксперимент. Но это создает проблему: редкая этическая комиссия разрешит ученым специально заражать людей небезопасными вирусами в разных условиях.
Лабораторные мыши заражаются тем же гриппом и некоторыми коронавирусами, но очень плохо передают их друг другу, отчего для опытов такого рода не годятся. Хорьки, с другой стороны, передают хорошо, но они дороги в содержании и здорово кусаются, а биологи с врачами не любят, когда их кусают.
К счастью, полтора десятка лет назад один ученый прочитал статью из Journal of the American Medical Association аж за 1919 год. Там он нашел неожиданное упоминание: во время пандемии испанки морские свинки в лабораториях начали умирать, а на вскрытии у них была типичная картина осложнений от гриппа. Ученый поговорил с коллегами, и они взялись за опыты с помощью именно этих животных.
В 2007 году эксперименты на морских свинках показали: сезонные вирусы хорошо сохраняются только в холодном и сухом воздухе, но гибнут в теплом и влажном. Специально зараженные гриппом свинки заражали соседей в ближайшей клетке сильнее всего при температуре в 5°C, а уже при 30°C заражения либо не было вообще, либо оно было малоэффективным — свинки получали мало вируса с воздухом и переносили заболевание редко, а когда все же это происходило, то с менее жестким течением болезни. К сожалению, при 20 °C заражение все еще происходит, хотя и на 50% менее эффективно, чем при 5 °C.
Кроме того, оказалось, что при пониженной температуре морские свинки больше времени остаются потенциально заразными — они выбрасывали в воздух достаточное количество вирионов на два дня дольше тех, что болели при +20-30°C.
Не совсем понятно только с влажностью. Относительная влажность воздуха на улице зимой часто выше, чем летом. Это, в теории, исключает возможность того, что повышенная влажность уменьшает вероятность заразиться. Однако ряд экспериментов на свинках показывает, что снижение все же есть, по крайней мере, для влажности воздуха в районе 50% и около 100%. Почему же тогда зимой сезонные вирусные болезни идут так активно — ведь в умеренном климате относительная влажность воздуха зимой выше?
Проблемой для вируса может быть не относительная, а абсолютная влажность. Чем теплее воздух, тем больше он удерживает в себе водяных паров. Поэтому при +30°C и относительной влажности 30% воды в нем содержится девять граммов водяных паров, а при +5°C и относительной влажности 100% — всего семь граммов. Если сезонным вирусам (к ним часто относят и корь) мешает распространяться именно абсолютная влажность воздуха, то легко понять, почему зимой они устраивают эпидемии даже при высокой относительной влажности воздуха.
Во-первых, зимой даже при высокой относительной влажности в уличном воздухе все равно меньше влаги в кубометре воздуха, чем при низкой относительной влажности, но высокой температуре. Во-вторых, внутри помещений зимой часто топят. А значит, даже воздух, нагретый до +20°C, часто будет иметь относительную влажность в 30%, то есть воды там будет всего пять граммов. Даже меньше, чем на улице при +5°C и относительной влажности 100%.
В теории подавить распространение сезонных вирусов в квартирах все равно можно: достаточно поднять температуру в домах до +30. Проблема заключается в том, что в большинстве культур принято считать, что +30 градусов — это слишком жарко.
Парадоксальное зимнее усиление: относится ли оно к новому коронавирусу? Хотя эксперименты надежно установили, что дело в температуре и влажности, причины такой зависимости заразности некоторых вирусов от этих факторов неясны. Дело в том, что в теории вирусы не обязаны погибать при температуре +30°C — это видно хотя бы из того, что они размножаются в наших клетках, а у нас температура выше +36°C. Да, известно, что новый коронавирус вне организма также гибнет быстрее при температуре за тридцать, чем при плюс пяти градусах, но почему это происходит — тоже неясно.
Еще менее понятно, чем им мешает влажность. В теории вирионы на воздухе погибают при иссушении, и на гидрофобных поверхностях с ними это происходит раньше, чем на гидрофильных. Более того, часто то, что вирусы при плюс 20-30 гибнут на воздухе быстрее, чем при плюс пяти, пытались списать на то, что их оболочки быстрее высыхают в теплом воздухе.
Однако во влажном воздухе высыхание идет медленнее, чем в сухом, то есть, по идее, вирус в нем должен быть успешнее. На практике он заражает тем хуже, чем выше влажность. Как мы видим, вирусология все еще в большом долгу перед человечеством и далеко не всегда может обеспечить нас пониманием того, что реально происходит с вирусами.
Согласно одной из работ по новому коронавирусу, при +22°C в окружающей среде концентрация его вирионов за сутки падает30003-3/attachment/34ed069e-7268-42ae-8627-df3aa869d81b/mmc1.pdf) настолько же сильно, насколько при +4°C за две недели. Выходит, в жару вне наших тел и SARS-CoV-2 выживать намного сложнее, чем в холодную погоду. Работа экспериментальная, и почему так вышло — не объясняет.
Есть предположения, что поскольку оболочка коронавируса в основном липидная, то при низкой температуре она медленнее участвует в химических реакций. За счет этого она дольше сохраняется вне организма человека. Но следует понимать, что пока это только предположение. Тем не менее, упомянутая выше работа дает основания надеяться, что с повышением температуры новый вирус будет распространяться все хуже.
Впрочем, возможно (хотя пока это и неясно), что вирусологи и не должны быть теми, кто ответит на вопрос о причинах нетерпимости вирусных заболеваний к жаре. При высокой температуре и влажности вероятность заражения зависит не только от поведения вирусов, но и от состояния слизистой наших дыхательных путей. Не исключено, что они лучше справляются с попадающими на них вирионами в таких условиях.
Еще более важный вопрос: относятся ли данные по гриппу и простудным коронавирусам к нынешнему? Теоретически это вполне возможно. Грипп, корь, простуды — все они передаются с каплями, поступающими из окружающей среды, и все они сезонные. Многие вирусы без сезонности — ВИЧ, гепатит и иные — используют не воздушно-капельные пути, а совсем иные, при которых их вирионы вообще не зависят от температуры и влажности воздуха, поскольку просто не попадают в него.
Теория — это хорошо, но что насчет практики? Чтобы понять, как погода влияет на разнос коронавируса, обратимся к статистике тех или иных стран, борющихся с нынешней пандемией.
Часто говорят, что SARS-CoV-2 не может быть сезонной болезнью, и теплый и влажный воздух его не останавливает. При этом ссылаются на пример Таиланда и Эквадора, где, как считают многие, тепло и влажно. Здесь налицо некоторый недоучет реальной климатической и эпидемиологической ситуации в этих странах.
Дело в том, что в Таиланде всего 54 погибших от этой болезни и несколько тысяч заболевших. Сразу можно отринуть мысль «там неполная диагностика»: как легко видеть на примере Испании, Италии и Нью-Йорка, в странах, где эпидемия действительно развернулась во весь рост, ее невозможно не заметить ни при каких недостатках учета. Просто потому, что она переполняет морги и больницы.
В Эквадоре эпидемия — вполне реальный факт: там семь сотен погибших при населении в девять раз меньше, чем у России. Очевидно, что масштаб поражения там много больше.
Но дело в том, что в Эквадоре сейчас не слишком жарко: за время эпидемии даже в прибрежных частях страны не жарче +25, а типичная температура и вовсе +20°C. Это много ниже, чем те +30°C, что останавливают заражение гриппом, и тем более ниже нынешних температур в Таиланде (выше +30°C).
Другие вроде бы жаркие страны, где налицо эпидемия — Бразилия и Мексика — тоже сейчас совсем не такие теплые, как может показаться. В Мехико и Сан-Паулу держится около +17°C, что крайне далеко от +30°C и выше, наблюдаемых в той же Индии.
Да, а что же Индия, спросите вы? Надо сказать, что пока в ней около тысячи умерших от коронавируса — хотя населения на порядок больше, чем в России, а медицина и общая санитарная ситуация, мягко говоря, похуже.
Сходные настроения внушает ситуация в Африке и Австралии. Традиционный аргумент «кто там в Африке считал погибших» довольно спорен. Коронавирус — это не Эбола, он быстро разносится в крупных городах. Где в крупных городах Африке мы видим забитые морги? Пока нигде, а это значит, что действительно массовых вспышек там нет. Потому что трупы вне моргов в африканских условиях означают чрезвычайно сильные запахи и ухудшение эпидемиологической ситуации по другим болезням — а этого тоже не видно.
В Австралии сейчас лето, и, несмотря на еще более условные карантинные меры, чем в России, особой вспышки не наблюдается и там. Посмотрим, что принесет местная зима, что начнется в июне.
Что ждет нас? Читатель к этому моменту, вероятно, уже начал унывать. Да, конечно, во многих штатах США лето жарче +30°C — частый гость. И то же самое относится к Италии с Испанией. Очевидно, там эпидемии летом придется плохо. Но наша страна, увы, живет в принципиально ином климате.
Любой, кто видел лето в средней полосе России, прекрасно знает: здесь +12°C в июле никого не удивит. То есть даже снижение эффективности переноса на 50% — исходя из аналогии с гриппом — может не затронуть Москву, главный центр эпидемии. +30°C, надежно останавливающие сезонные вирусы, в столице нашей страны бывают так нечасто и так недолго, что рассчитывать на этот фактор всерьез трудно.
Возможно — только возможно — лето действительно затормозит коронавирус в Крыму, части Краснодарского края, Волгоградской и Астраханской областях. То есть в местах, где +30 летом у нас бывают достаточно часто. Вероятность этого будет выше, если население там не будет использовать кондиционеры так же широко, как делает это в обычные годы.
Сможет ли температура притормозить коронавирус в остальной части страны — пока неясно. В теории всегда возможен рецидив лета 2010 года, с его мощным антициклоном и жарой. Но на практике событие это крайне редкое, так что….
Пожалуй, единственный серьезный шанс на затухание эпидемии заключается в сочетании карантинных мер и относительно высоких температур. Но такие действия по принципу «на лето надейся, а сам не плошай» требуют заметно большей жесткости в проведении карантинных мероприятий, чем успели проявить российские власти в ходе нынешней пандемии.
Источник
submitted by postmaster_ru to Popular_Science_Ru [link] [comments]


2020.03.19 11:14 boxitem Перепланировка помещений путей эвакуации в зданиях допускается

6.
На следующий день, утром к нему снова пришли.
Совсем недавно выглянула яркая иссиня-белая звезда Лупу и осветила город. Небольшие, но причудливые дома отбрасывали столь же причудливые тени.
На этот раз пришёл уже другой гуманоид. Пенопластов вспомнил его. Это был самый необычный из них, с четырьмя руками и мордой как у филина.
Он почтительно поклонился и произнёс:
- Приветствую вас. На сегодняшний день вашим проводником буду я. Я уже представлялся вам в момент нашей первой встречи, но представлюсь ещё: Донголиус Рубидий. Мне уже сообщили, что произошло вчера и я повторно приношу вам свои извинения от имени Гильдии Проводников Колибии. Искренне надеюсь, что хорошие впечатления от сегодняшнего дня сгладят все негативные воспоминания.
На сегодня у нас запланирован поход в космопорт, который вы так вчера и не посетили. Также я собираюсь показать вам местный театр. (тут Пенопластову показалось, что его совиные глаза странно блеснули). Там сегодня знаменитая постановка "Восхождение Колибии". Очень интересная, должен вам сказать. Ей гордится весь астероид. Также мы покажем вам, откуда ведётся управление Колибией, а именно: Сенат Звезды Лупу.
Пенопластов снова не смог сдержать смешок.
- "Лупу..." - повторил он. - Ну у вас и названия, мужики.
И всё же этот "филин" ему тоже не приглянулся. По его мнению он выражался словно какой-то "учёныш"; словно бумагомарака. Нет бы сразу всё сказать, как есть, а не тянуть, думал он, не растягивать своим красноречием...
Он сразу понял, дружба с ним вряд ли возможна.
Вторая поездка на гравикаре в этот раз прошла хорошо. Сев на него возле Отеля, они вышли возле Космопорта. Шум пришельцев и кораблей сразу ударил Пенопластову в уши. Всё гудело, сотрясалось от взлётов, бормотало... Даже громче, чем в забитом аэропорту.
Хоть в аэропорту он ни разу не бывал, но видел их в фильмах...
Проводник провёл его в холл, забитый всевозможными пришельцами и вывел на взлётно-посадочную площадку. Тут перед его глазами выросло множество самых разнообразных и диковинных звездолётов. Сколько же их было! Словно грибы они полностью покрывали эту площадку, что расположилась между сияющими в лучах яркой белой звезды ангарами.
Широченными глазами он водил из одной стороны в другую, осматривая их формы и корпуса самых разнообразных размеров. У одних они были обтекаемые, тогда как у других, наоборот, резкие. Но все они отливали на ярком инопланетном "солнце" с причудливым именем яркими бликами.
Он провожал взглядом и других пришельцев в специальных комбинезонах, очевидно работников космопорта. Их тут было не мало. В своё очередь они тоже одаривали его изумлением в лицах (и не только лицах).
Одни корабли с жутким гулом двигателей взлетали. Свежие и бодрые. Другие, наоборот, приземлялись, уставшие после долгих космический странствий.
Пока они шли, он не в первый раз ловил себя на необычной мысли, что попал в какой-нибудь голливудский фильм и вот-вот выскочит сейчас режиссёр. Выскочит и крикнет: "Снято!". Этого так и не происходило. Однако ощущение всё не отпускало его.
Всё же Пенопластов прекрасно осознавал, что всё это взаправду.
Стоило только задуматься об этом, как тут же навалилась тяжёлая тоска по дому. Он снова с грустью вспомнил друзей (и даже предателя Пухлого). И почему-то ему вспомнился один эпизод. Однажды они ходили на сеанс какого-то фильма, название которого сейчас уже не вспомнить, тоже про космос. А затем их выставили из зала охрана и администрация, при том, что они просто сидели тихо и не мешали никому. Всего-то одну бутылочку пронесли (и это на троих-то)...
Они сновали между звездолётов.
Пришельцы в жилетах бегали тут словно муравьи.
Одни разгружали только что прибывшие со страшным гулом звездолёты.
Другие нагружали те, которые вот-вот готовились к отлёту.
Некоторые чинили корабли, очевидно задетые космическими глыбами. Как он уже успел узнать: рядом был пояс астероидов.
Проводник всё говорил и говорил, а он рассеяно слушал и временами кивал.
- ... На космопорт Колибии прилетают корабли со всей галактики. На них находятся туристы, что хотят посмотреть наш город, бизнесмены и торговцы, что заключают различные контракты. Сюда прилетают корабли с товарами со всех концов галактики. С самых необычных планеты, какие только можно себе вообразить. Мы важный нервный узел галактических империй, конфедераций, королевств, других городов-государств...
Пенопластов не особо задумывался о сказанном, рассматривая всё вокруг.
На мгновение (и только) у него возникла даже безумная мысль попытаться угнать один из звездолётов и улизнуть домой. Но это было слишком безумным даже для него. Он быстро понял, что не сможет его даже в небо запустить. А уж добраться до Земли (а где она кстати?) - тут даже и речи не шло...
"И всё же вычурные они какие-то. - думал он, проходя мимо очередного звездолёта. - Причудливые. Такой поцарапаешь, вовеки потом не расплатишься!".
Его словно током вдруг ударило, заставив немедленно отскочить от звездолёта.
По виду тот напоминал здоровенную гальку с радиатором. Проводник назвал его "Потёртым Лигером". Теперь он уже старался держаться от них подальше.
- И кто вас только просил меня сюда запихивать... - вздохнул вдруг он, когда они уже направлялись обратно к холлу.
Филиновидный проводник растерялся.
- Постойте, но неужели вам у нас не нравится? - удивился он. - Вы ведь сейчас находитесь (подумать только!) - в центре пересечения крупных торговых путей галактических империй. Насколько я знаю, ваш вид ещё не освоил межзвёздные странствия, иначе непременно ваше посольство было-бы уже здесь. Ведь именно с этой целью вы тут и находитесь!
Пенопластов почувствовал жжение в щеках. Выругался.
- Да чё вы заладили! Нравится не нравится. Я может домой хочу! К мужикам. А вы меня считай похитили. И спирта у вас даже нет!
- Спирта? Вы должно быть про то спиртовое облако неподалёку?
Пришла очередь удивляться и ему.
Он неуверенно поднял голову и некоторое время рассматривал небо. Небо было ярким и безоблачным.
Он увидел лишь жуткую, обрамлённую кольцами планету и яркий космический фонарь белой звезды Лупу.
- Какие ещё облака? - наконец спросил Пенопластов. - Что ещё за шутки такие, мужики? Нет тут никаких облаков!
- Ну конечно же нет. - поспешил просветить его гуманоид. - Дело в том, что атмосфера Колибии искусственно созданная и тут не может быть... - но он быстро продолжил в нужном русле: - Что касается спиртового облака, то я имел в виду совершенно другое. То, что в космосе. Недалеко от этой звёздной системы.
- Братан, ты не шутишь? - с вновь затлевшим огоньком надежды спросил он. - Братан, не надо так шутить со мной...
Пришелец покачал головой.
- Нет, я действительно говорю правду.
И он поведал ему о облаке.
После Колибийского Космопорта она сели на гравикар и направились к зданию Сената Звезды Лупу. Это оказалось величественное колонадное здание. На самом его верху, словно шапка великана, красовался купол. Пенопластов смутно отметил, что чем-то он напоминал немецкий шлем времён первой мировой войны.
Они поднялись по ступеням, высившимся к величественному входу.
Пока они блуждали по коридорам, проводник вёл рассказ. Он затрагивал огромное число тем: от космической политики, до инопланетной науки. Пенопластов неуверенно плёлся за ним и тихонечко кивал. Его он слушал лишь автоматически. Его разум был далеко от этого места, там, за звездой со смешным названием, в том самом месте, где простиралось громадное и фантастической облако из спирта, причуда природы.
Да не просто спирта, нет! Космического!
Он с сожалением осознал, что космического спирта он ещё не пил. Это было для него в диковинку. Он то думал, что его вкусовая коллекция алкоголя уже полна и даже гордился этим. Ещё там, на Земле, часто это выступало предметом гордости перед его друзьями, а теперь же оказалось, что Пенопластов ошибался на этот счёт...
Вот только как его достать?
"Ну ничего. - подбодрил он сам себя. - Достану как нибудь, опыт есть, да и талант, как говорится, имеется. Прорвёмся. Вот мужики-то обзавидуются, когда узнают, что я пил аж самый настоящий спирт из космоса!"

7.
- Ну и как вам спектакль? - Проводник выжидательно на него посмотрел. Внимательнейшим образом он пытался проследить за его реакцией.
Они стояли на улице (если можно так назвать то место, что за пределами домов на астероиде) и странные фонари в виде шаровых молний уже разгоняли внеземной сумрак улиц.
Когда закончилась экскурсия в Сенате, то сразу же вслед за ней началась следующая.
Они добрались до здания театра "Искусство Галактики". Ещё перед входом Пенопластова удивило то, сколько тут собралось внеземного народу. Толпа издавала множество самых причудливых голосов, которые затем сливались в один, под названием: "Шум!" или "Гам!". Тут как удобнее.
- Сегодня тут всё под завязку! - объяснил ему проводник - четырёхрукий филин. - Показывают спектакль "Восхождение Колибии". Про то, какие трудности пришлось преодолеть нашей колонии, чтобы обрести наконец независимость и стать самостоятельным городом-государством со своей собственной системой правления. Тут собрались туристы со всех планет...
Голос гуманоида был возбуждён, а от внешнего вида так и веяло хорошим настроением. Похоже, спектакль ему очень нравился и он очень хотел увидеть и реакцию землянина на него. Причём не какую-бы то ни было, а именно положительную.
- Вы тоже турист, в какой-то степени. - добавил он чуть погодя.
"Пленный турист...", - невесело подумал он.
В фойе они отстояли огромную очередь и купили билеты.
Нашли нужный им зал.
Вдруг Проводник показал ему билеты. Они оказались сделанными, по его словам, из специальной концентрированной энергии. Это было удобно, ведь в случае чего их можно было переработать в специальном мусорном отсеке обратно в энергию. А её, в свою очередь, снова пустить в дело. На что-нибудь полезное.
- Жаль, что у вас пока такого нету, - весело сказал он, когда они уже заняли свои места. - Полезная вещь и мусора после себя не оставляет.
Радион Пенопластов слушал его смутно. В мыслях он до сих пор искал решение "спиртовой проблемы". Словно у лунатика его голова вяло кивнула; и только.
Допустим, он под предлогом экскурсии снова напросится в тот космопорт и каким-нибудь чудом у него получится угнать оттуда звездолёт. Что дальше? Сможет ли он разобраться в его устройстве? В этом он сомневался...
Но вдруг сможет? Тогда совсем новая проблема. Вернее, даже несколько. Первая - он не знал где искать это так притягивающее облако. И вторая - вряд ли у него выйдет потом вернуться обратно.
От раздумий у него разболелась голова.
В определённый момент он осмотрелся. Почти все места вокруг оказались уже заняты.
Сцена зала была окружена огромной дугой из поднимающихся вверх кресел. Пока шли приготовления. Техники на стремянках осматривали приборы, напоминающие проекторы и расположенные над сценой.
Он понял: именно тут и состоится триумф артистов. Для тех, кто не обладал особенно острым зрением, как объяснил Проводник, на спинках передних кресел были установлены специальные экраны с наушниками. Их можно было бы включить по желанию.
В целом спектакль прошёл довольно мирно.
Иногда Пенопластов вырывался из плена мыслей и наблюдал за сценой. На ней множество проекторов генерировали поразительно реалистичные изображения всевозможных декораций (он так и не понял, что это именно изображения, пока ему не сказали). И среди них он видел выступающих актёров-пришельцев.
Каждый играл свою роль.
Время шло.
Вот кого-то застрелили из бластера.
Вот кого-то арестовали местные гвардейцы и на этом моменте публика огласилась громогласными аплодисментами и даже его проводник хлопал всеми четырьмью руками и что-то радостно кричал.
Всё же от его внимания не ускользнуло, как временами на него косился Проводник. Своими совиными заинтересованными глазами. Похоже, что он ожидал положительной реакции землянина.
Правда не обошлось и без конфузии. В определённый момент представления, он посмотрел в сторону, где и увидел рядом с собой пришельца. Разумного слизня! Тут же он с криком вскочил и переполошил, должно быть, весь зал.
В его бедной немолодой памяти сразу всплыл один эпизод из далёкой юности, когда они, уверенные уже второкурсники, собрались на даче у своего приятеля - Снегиря, прозвище которому было дано значительно позже за его вечно красную пропитую рожу так похожую на грудь одноимённой птицы. На дворе стояла тёплая приятная погода. В воздухе витал праздник сданной сессии. Они праздновали свой переход на следующий этап обучения. Выпивка лилась рекой, а разум всё сильнее мутился и в определённый момент Радион Пенопластов оказался в лежащий в кустах, жутко пьяный. Когда же он проснулся много часов спустя, то обнаружил в своём рту сборище огородных слизней! Видимо они пришли на влагу... А во рту стоял тошнотный вкус слизи и земли...
Тот случай, хоть и редко уже, до сих пор виделся ему в кошмарных снах.
Отсюда и нелюбовь к любым слизням и даже к улиткам. А тот вкус, должно быть, не выветрится из памяти уже никогда. Вот почему он так противился той синей похлёбки в больнице.
После этого Проводник согласился поменяться с ним местами.
А теперь они стояли на входе возле театра "Искусство Галактики" и у него спросили мнение насчёт спектакля.
В целом спектакль оказался скучным.
Радион Пенопластов не был большим поклонником театров и на Земле, предпочитая им посиделки перед телевизором.
Не стал он им и тут.
На заданный вопрос он ответил:
- Да, мужики... вот спецэффекты крутые, тут бесспорно. Голографии эти ваши - это вещь. Тут без шансов. Но вот сам спектакль... Ну не знаю: скучный он что-ли. Мутный какой-то. Все этими стихами говорят, бегают чё-то, мутят, туда-сюда. Нет бы прямо сказать - мы освободили эту вашу Колибию, так нет же... Растянули всё... Скажу честно братан, вот только без обид. А то вчера этому вашему сказал... Тот, с шариком синим на башке который и нервный он какой-то стал. В общем, мне не понравилось! Лучше бы в киноху сходили!
После этих слов пернатый пришелец даже дёрнулся.
- Но постойте, почему? Это же спектакль! Что не так?
Весь его внешний вид говорил о полном недоумении.
- Ну вот не понравилось мне! Чего пристал?..
Всё таки поход в театр даром не прошёл. Одна из сцен, хоть и смутно, но натолкнула его на одну мысль...
Он сказал:
- Слушай, а помнишь ты говорил о том облаке спирта?
Пришелец растерянно кивнул.
- Конечно помню... Вот только я не понимаю причём тут?..
Но его перебили:
-Да подожди ты! Братан, дай договорить. Слушай, а ваши корабли смогли бы достать его?.. Ну так. Чисто теоретически.
- Теоретически думаю смогли бы... - вяло и расстроенно ответил он, но быстро осёкся словно понимая к чему всё ведёт. Было поздно. В экстренных ситуациях мозг Пенопластова соображал с поразительной быстротой (ну относительно). Сейчас ситуация, без сомнений, - экстренная!
- Мне нужен этот спирт, понимаешь? Достань мне его!
- Исключено! Если вам нужен спирт, то гораздо проще его синтезировать на месте, а не отправлять корабли...
- Мне уже не нужен тот который можно синтезировать на месте. Мне нужен именно космический!
Разумеется он предполагал, что получит отказ. Поэтому в ход пошли козыри:
- И вообще, я тут вроде как посол человечества или вы забыли? С культурным, так сказать, обменом прибыл. Так и где ответные реакции? Мужики, что за дела? Похитить - похитили, а удобств гостю никаких не оказали... Вообще беспредел! Я это, жаловаться буду, вот... В людские правительства. Всё им про вас расскажу, всё до мелочей. Вот и посмотрим тогда, что они скажут о контакте с вами! Это ведь уже, этот... дипломатический скандал будет, вот. - подвёл он итог.
Лицо проводника морщилось всё сильнее. Его совиные глаза недобро щурились.
Когда Пенопластов закончил, то он вдруг вспыхнул:
- Да знаете что, Радион Пенопластов?! Да, вы представитель человечества! Но вы говорите об ответных реакциях, когда, прошу заметить, именно мы предоставляли вам всё необходимое. Экскурсии, пищу, жильё, информацию о нас! И в тоже время вы... от вас этих ответных реакций было размером с, извините, довурианскую особь (и это несомненно было очень грубым ругательством)! Ровно столько же можно получить от вскапывания грунта пластиковой вилкой. Так дела не делаются! Всё это время вы только и делали, что делились с нами бесполезными рассказами из вашей жизни. А где знания по науку вашей расы? Про культуру? Где они, Радион Пенопластов?
В его птичьих лапах сжимались использованные энергобилеты.
Неожиданно у него возникла мысль, что такими лапами, должно быть, удобно открывать бутылки. Он быстро отбросил её в сторону.
Рядом с ними уже собралась любопытная толпа.
Пенопластов выругался и засунул руки в карманы.
- Ах бесполезные?! - крикнул он. - Это рассказы-то о МОЕЙ жизни такие?.. А знаете что? Я вот тут подумал: а стоит ли вообще моей планете иметь с вами хоть какие-то связи? У вас тут тоже не без греха всё, я смотрю... Например, вон как на меня здесь у вас все зыркают (он оглядел инопланетную толпу). Прямо как на манекен какой разукрашенный! Ей богу, странные люди...
И я всё сказал! Ничего вам не скажу, ни зёрнышка знаний не выдам. Пока не принесёте мне КОСМИЧЕСКИЙ спирт! Не абы какой, вы учтите. У меня на такие вещи нюх. Чуть что не так и всё - тушите свет, мужики. Сразу разрыв всех контактов вам обеспечен. Не шутки какие!...
И чтобы сорокоградусный был. Для особо одарённых объясню: это значит, что по массе спирта 40%, воды 60%. Усекли? Всё!
"Как я их! - думал он, пока они ехали на гравикаре обратно до отеля - Пусть знают нас!".

8.
Ночью сон всё не шёл и не шёл. То и дело он ёрзал на кровати (которая казалась теперь жутко неудобной) или менял свою позу. Да и как можно заснуть, когда твоя новая сокровенная мечта вот-вот сбудется? Его охватило сладкое предвкушение. То и дело перед глазами вставала картина, как он сделает тот самый первый глоток. Первый глоток космического спирта! "Я буду первооткрываетелем, - думал он, - первым из всего человечества, кто удостоится такой чести".
Он повернулся на другой бок.
Даже Гагарину такого не удалось в своё время! Вот мужики обзавидуются-то, когда узнают!
Когда на следующий день к нему пришел другой проводник, тот, третий, похожий на баскетболиста и с головой в форме бутылки, то своего негодования он скрыть не сумел и тут же спросил:
- Я не понял, а где?!
Он заметил, что не может теперь нормально смотреть на голову пришельца. И чудилось ему, будто бы он ребёнок, который мечтал о приставке, а получил палочку от чупачупса.
Пришелец изобразил удивление:
- Где? - переспросил он.
Пенопалстов сорвался:
- Спирт! Спирт где? Я не понял, мужики, что за дела-то? Я же вам вчера сказал, что без спирта контактов никаких не будет... Что это ещё такое?
И вдруг добавил:
- Я всё понял. Этот ваш второй... Вчера который был, с четырьмя лапами. Этот филин, мать его! Это всё он, да? Он специально подстроил! Хотел мне отомстить за то, что мне не понравился тот треклятый спектаклишка. Он меня сразу невзлюбил, мужики! - проорал Пенопластов.
Но тот, кто представился Горлоком-Третим, поморщившись от неудовольствия, поспешил его успокоить:
- Прошу вас, успокойтесь. Радион Пенопластов. Мы знаем о той договорённости о спирте в обмен на информацию. Корабль уже отправлен к туманности. Пилоты уже сообщили нам, что они совершили несколько варп-прыжков и очень скоро будут уже на месте - в том самом облаке. Кораблю просто время нужно, чтобы долететь.
Голос и выражение гуманоида ясно давали понять - пришельцу крайне неприятно общение с Пенопластовым.
Однако он этого не заметил и продолжал гнуть свою линию:
- Какие ещё прыжки? Вы чё мужики? Когда уже мне привезут мой космический спирт?!
- Думаю уже завтра. Сегодня у нас с вами запланирована последняя экскурсия (он так бы и добавил: "Слава богу", но, увы, межзвёздный этикет), затем вам привозят спирт, вы делитесь информацией и вас доставляют домой... Нет, не переживайте. Мы помним: массовая доля сорок.
Эти волшебные слова несколько его успокоили, но он всё ещё ощущал сильное разочарование. И причина на это была. Он думал, что уже сейчас сбудется его новая сокровенная мечта. А теперь выясняется, что ждать ему придётся ещё одни сутки... И Пенопластов понимал - это будут самые трудные сутки ожидания в его жизни.
"Вот вам и космическая цивилизация. - сокрушённо подумал он. - Ничего нормально сделать не могут...".
- Вот и хорошо, что помните! - огрызнулся он.
Следующая экскурсия состояла из посещения Музея (его названия он не запомнил и поэтому пусть будет просто Музей с большой буквы); он плёлся по коридорам и залам с причудливыми экспонатами - достижениями инопланетной истории и искусства - вслед за Проводником.
Последний раз Радион Пенопластов бывал в музее ещё в школьные времена, когда их класс пошёл на экскурсию.
Две фигуры - гуманоид и человек - неспешно ходили между причудливых статуй из странного пластика (или чего-то подобного), стоящих на постаментах, которые изображали различных значимых деятелей астероида Колибия в необычных одеяниях. Между картин, среди которых были в основном голографические ("Так надёжнее" - пояснил проводник) и даже объёмные. Между внеземными реликвиями, служившими началом восхождения многих галактических рас и между многим другим.
Пенопластов, по своему обыкновению, был погружён в свои печальные думы.
Но самым главным экспонатом музея, его достоянием, считался звездолёт "Колибия". Именно на нём и высадились на этот астероид первые пришельцы-иниане. Для него был выделен отдельный зал.
С виду звездолёт-первооткрыватель чем-то напоминал ему обтекаемую подушку. Начищенную до блестка и поэтому ярко сверкающую в свете ламп.
В его состоянии было явно не до музеев.
После Музея они посетили Библиотеку.
Когда-то давно в ней заменили все книги на соответствующие карточки-планшеты, которые, однако, также как и их древние предки, покоились на массивных шкафах.
"Как дань традиции", сказал Проводник.
И последним шагом Пенопластова на пути к посвящению в ряды освоителей космоса стало посещение Энергетической станции, расположенной в отдалении от остального города. Туда они добирались, что понятно, особенно долго.
А затем долго шли по коридорам, заполонённым пришельцам в специальных костюмах работников станции, пока не добрались до помещения со множеством однотипных серых дверей.
Его провели в одно из них, предварительно заставив надеть такой же костюм, как и у других работников (к счастью на станции оказались человекообразные пришельцы его размера).
За дверью оказалось странное устройство. Внешне оно напоминало громадную детскую пирамидку, на верхушке которой установили массивный блестящий металлический шар в диаметре где-то с метр. Словно заворожённый он наблюдал за этим магическим зрелищем. Электрические разряды волнами набегали с основания пирамиды к шару. При этом разнося по помещению мерный треск своих импульсов. Словно осёдланная молния, энергия концентрировалась в шаре, чтобы потом, в бешеной ярости, рыча на своём электрическом языке и брыкаясь, вырваться и нести угрозу всему живому, и из последних сил нанести свой ужасающий удар в ту пластину, которая занимала весь потолок. Будто бы эта пластина была виновата в этом её бездумном пленении. И тогда особенно громко звучал её последний электрический крик.
Пенопластов вдруг ощутил, как у него по спине бегут электрические мурашки и как все волосы на теле наэлектризовались, словно поднятые из спячки этой укрощённой яростью даже несмотря на то, что на нём был защитный костюм.
Он сразу поспешил выйти оттуда.
- ... Таким образом, - говорил проводник, - электрическая энергия поступает в город...
За всю эту экскурсию в тайны инопланетных знаний он так ничего и не понял. Его настроение так до сих пор и не поднялось после того облома, который ждал его утром.
"Побыстрее бы уже завтра!", - эта мысль уверенно занимала лидерство в его голове, пока они блуждали по разным достопримечательностям астероида.
Уже в номере он снова вспоминал о своей прошлой жизни, там, на Земле. Вспоминал о мужиках, о своём тихом и уютном дворике, о лавочке возле круглосуточного супермаркета, где так любили они все вместе сидеть. Конечно же, вспомнил он и о янтарного цвета пенистом напитке, который так приятно бывает заливать в себя по утрам. И о белом напитке, но крепком, само собой.
Казалось, что прошло уже, наверное, полгода с момента его похищения пришельцами.
На самом же деле прошло лишь три дня...
Пенопластов с жалостью к себе подумал, как же трудно далось ему это время!

9.
На следующее утро к нему пришли уже трое.
За ними тащился замученный пришелец, волочивший за собой на парящей антигравитационной подставке множество заполненных ёмкостей.
Пенопластов к этому времени уже стоял напротив двери с жадными глазами и спятившим сердцем. С видом маньяка, который смотрит на свою жертву.
Он заметил... нет, вернее учуял их приближение ещё только в тот момент, когда они вошли на его этаж. Да и не их он учуял вовсе, а запах спирта! С это чутьё развилось у него на"на отлично".
Диалог начал пришелец с головой, похожей на синий шарик, и в неизменной сиреневой мантии:
- Итак, Радион Пенопластов. Мы выполнили вашу просьбу. Космический спирт (на этих словах тело Пенопластова пробрала приятная дрожь) с облака возле системы Лондара. Разбавленный аш-два-о до 40%. Сказать по-правде, я вовсе не понимаю, чем он будет отличаться от того, который мы бы синтезировали в местной лаборатории, но да ладно. Мы ваш КАПРИЗ исполнили. Теперь надеюсь, что исполните и вы наш! Теперь-то вы поделитесь информацией о вашей цивилизации?
- Ну не сейчас же мужики! - хрипло воскликнул он. - Тут собраться нужно. Через сутки приходите.
- Радион Пенопластов, послушайте! - взорвался вдруг он. - Мы выполнили уговор, так будьте же любезны выполнить и вы свой! Так дела не делаются!..
Он деловито прервал, всплеснув руками:
- Хватит! Что я обещал, я и сам знаю. И вообще: это в первую очередь нужно вам - не мне... Через сутки, мужики, всё через сутки!
Пришельцы недовольно переглянулись и молча вышли. Что им ещё оставалось делать, как не надеяться на честность и доброжелательность представителя Земли?
"Нужно ли нам и правда вести дела с ними?" - донеслась до его ушей речь одного из выходивших, но он не обратил внимания.
Стоило им только выйти, как он сразу подбежал к стойке, схватил одну их бутылок, откупорил её и присосался к горлышку так с жадностью бродившего неделями по палящей пустыне заблудившегося туриста.
"Да! - вспыхнуло в мозгу. - Вкус и правда какой-то необычный... Космический!"
Он ликовал. Его план сработал.
Развёл пришельцев словно малых детей!
Пенопластов почувствовал вдруг себя стратегом и тактиком, не хуже, чем Александр Македонский.
Самым внимательнейшим образом прислушивался он к спирту всеми своими органами чувств словно к живому существу. Даже глазами, ушами и носом. Как инопланетный сканер подмечал он малейшие детали, "изюминки" вкуса столь долгожданного зелья.
Впрочем с ним могли бы поспорить.
Если бы этот спирт выпил кто-нибудь другой, не столь привередливый, то он бы просто сделал большие глаза и спросил: "Так в чём же соль? Это же тот же самый спирт". Но Пенопластов бы такого не послушал и посчитал недоумком. Ведь ему казалось, что это лучшее, что он когда либо пил в своей бедной несчастной жизни. Он и не подозревал о том, что вкус казался ему таким необычным лишь благодаря продолжительному перерыву в выпивке, случившемуся впервые за столь долгое время. Попробуйте не делать то, что вам нравится продолжительное время, и тогда вы всё прекрасно поймёте.
Когда бутылка была наполовину опустошена, то он с неохотой оторвался от горла и так жадно вдохнул словно час пробыл под водой.
А ближе к вечеру, когда добрая четверть всех привезённых бутылок опустела, он вспомнил, что у него нет закуски.
Не беда - если нет, то найдём!
Мозг его уже затуманился молочной дымкой, а ноги получили собственные, не согласованные с собой, разумы. Он вывалился из своей комнаты и спустился на первый этаж. В гостиничный холл. Это далось ему нелегко: несколько раз он падал, а несколько раз вообще сворачивал не туда. А чтобы спуститься с лестницы ему пришлось скатываться словно с горки зимой.
Всё же он справился и теперь стоял, пошатываясь, в холле и сканировал словно дрон-разведчик чуждую местность.
Пришельцы одаривали его многозначительным взглядом. Особенно, кажется, напряглись гуманоидные сторожа отеля.
Вот оно! Рядом с окном, выходящим на оживлённую улицу, стояли столы. За одним из них - молодая пара. Какие-то двуногие ящерицы. Однако его внимание привлекли не они, а еда между ними. Та самая синяя жижа со вкусом слизняков.
Ему уже было неважно... В теперешнем состоянии к еде он стал неприхотлив. Синяя жижа тоже отлично подойдёт (хотя в нём уже говорил не он, а выпитое; космический спирт затуманил его несчастный рассудок).
Заплетаясь в ногах, он дошёл до стола.
- Что вы себе позволяете?! - стал вопить ящеропришелец и вцепился в тарелку, которую нагло у него пытались конфисковать.
- Да отвали! - обезумевший Пенопластов сильнее дёрнул её на себя. Часть жижи разлилась на стол. - Ты... Рептилоид... Иначе завалю!
- Отдайте! Охрана!
- Дол-Гу, милый, не надо! - вмешалась его перепуганная спутница. - Лучше пойдём отсюда!
Это представление уже собрало достаточно любопытных взглядов.
Он понял, что тарелку ящероподобный гуманоид так просто не отдаст.
Заплетающимся языком он промямлил:
- Ну всё, ящерица... Ну всё... Всё!... Кабздец тебе, чешуйчатый.
С дикими глазами он надвигался на до смерти испуганного пришельца и его спутницу. Но тут подоспела охрана. Его скрутили и повалили на пол. И пока его так и держали, вызывая полицию Колибии, там он и заснул. Прямо на полу.

10.
Едва проснувшись, он сразу же ощутил нестерпимую головную боль. Пенопластову казалось, будто в его черепушке взорвалась граната. Некоторое время он просто лежал не шевелясь, чтобы не усилить её. Когда он всё же с трудом, но распахнул глаза, жмурясь от режущего света, то обнаружил, что перед ним стояли три смутных силуэта.
- Радион Пенопластов, вижу вы проснулись! - недовольно пробурчал пришелец в сиреневой мантии.
От столь громких слов, словно раскалённых докрасна, он сморщился и зажал свой череп руками.
Пенопластов обнаружил, что находится в какой-то, очевидно, каюте. Рядом с говорившим стояли ещё двое его Проводников. У всех хмурые лица.
- Мужики... - хрипло сказал Пенопластов (во рту у него было даже суше, чем в пустыне и так же шершаво). - Тише... Прошу тише...
Пришельцы проигнорировали мольбу.
- Радион Пенопластов, мы прослышаны о том, что вчера произошло. И как это понимать? Зачем вы устроили тот ужасный дебош?
- Какой ещё дебош?.. - не понял он - Вообще ничего не помню... Что вчера было-то?.. И потише, прошу...
Пенопластов не врал. Он действительно ничего из этого не помнил. Для него было загадкой то, о чём твердили эти гуманоиды.
Пенопластов попытался напрячь свою бедную память, но это ничего не дало. Перед глазами стоял лишь тот эпизод, где ему привозят космический спирт (какой же он был замечательный!). Дальше была пустота... У него вдруг сложилось впечатление, что плёнку его воспоминаний неаккуратно отрезал какой-то нерадивый наблюдатель.
Однако же отчаиваться он не стал. С ним и прежде случалось такое. Например последний раз - после майских праздников.
Пришельцы сердито поведали ему о вчерашних обстоятельствах их недовольства. Рассказали они и о том, каких трудов им стоило забрать его из Отделения Полиции Колибии, где он стал бросаться на внеземных стражей порядка, когда его пытались посадить в камеру.
Весь рассказ с его, ещё более впалого чем обычно, лица с мутными глазами не сходило тупое выражение. Эмоций, однако, он никаких при этом не испытал.
- ... Сейчас вы находитесь на борту звездолёта "Путь Кометы". - сказал "баскетболист". - Сутки уже прошли. Вы рассказываете нам о вашей цивилизации - и именно о ней, а не о вас и ваших, неизвестных "мужиках"! - и мы устанавливаем наконец контакт!..
- Ничё не помню... Потише, прошу... И стаканчик воды ещё можно?
Когда принесли воды, Пенопластов одним залпом опустошил стакан. Затем судорожно вдохнул и выдохнул. Хоть немного ему, но полегчало. Однако память к нему так и не вернулась.
- Мужики, а таблетку ту можно? Ну ту... это... - сказал он, щурясь от режущего света и щёлкая пальцем. - которую мне тогда ещё в первый день давали.
Внезапно один из них, четырёхрукий филин, не выдержал.
- Сколько можно уже с ним возиться?! Послушай ТЫ! Мы сделали всё что нужно, а где благодарность?.. Да ваш народ вообще сюда пускать нельзя! Ведёте себя, как животные! Мало того, что разгромил получастка, так ещё и требует теперь от нас чего-то. Да по-хорошему тебя следовало бы запереть в клетке. Там и держать! А теперь ещё выясняется, что и слов держать у вашей расы не в почёте!
От его крика Пенопластов болезненно поморщился. В клетке держать! Так он и думал, что к этому всё и ведёт...
- Ну и не пускайте. - обиделся он. - Мне вообще по барабану! Сами же сюда и затащили... Что вам вообще от меня надо?
Наконец двум другим удалось упокоить гуманоида-филина.
"Баскетболист" сказал:
- Вы понимаете, что вы делаете? Из-за вас же может не состояться КОНТАКТ!
- Да зачем они нам тут нужны. - буркнул четырёхрукий.
Пенопластов странно на него посмотрел. С сожалением что-ли. "Ну точно нервные! - подумал он. - Как я и предполагал, больные люди. Хоть и не люди даже. Да им же тут всем лечиться нужно, всему астероиду!".
Эта перепалка продолжалась ровно до того момента, пока не выяснилось, что Радион Пенопластов не так уж и сильно знаком с земной культурой.
Да и с историей, честно говоря.
А про науку лучше просто промолчать.
Выяснилось также, что знание о том, как правильно настаивать и перегонять брагу им без надобности.
Выражение взглядов гуманоидов стало трудно передать словами.
- Я то тут причём мужики? - вяло оправдывался он, словно недомогая. - Лучше надо было выбирать! Я же не учёный сын какой-нибудь там. Грамоте золотой не учен. С книгами на ты не вожусь... Сами виноваты!
Наступила мёртвая, недобрая такая тишина.
Гуманоиды переглянулись. Не сговариваясь, двое тут же крепкой хваткой зафиксировали Пенопластова.
Он вырывался. Кричал. Но это было бесполезно. Его держали крепко, с яростью! Словно врага. Третий, тот который в сиреневой мантии, достал из кармана прибор. Пенопластов не мог его знать, но к горлу сразу подступил комок.
Навёл на него и щёлкнул рычажок.
Он вдруг ощутил, как подкашиваются ноги и сильнее вспыхивает на мгновение голова словно сверхновая.
Потом - темнота.

***
Вокруг перекликались воробьи. С трудом, через густой туман зелени, пробиралось летнее тёплое солнце. Солнце! Пенопластов медленно и неаккуратно приподнялся на лавочке и осмотрелся внимательнее. Перед глазами возник образ его двора!
Он вдохнул сильнее, словно смакуя воздух на вкус и ему показалось, будто он как-то изменился. Стал более насыщенным что-ли...
Исчезла какая-то затхлость.
Рядом, гремя тарой, прошагала старушка. На секунду она остановилась, чтобы одарить его презрительным взглядом словно крысу и отправилась дальше. Он проводил её взглядом. Он её узнал. Это была соседка по лестничной клетке, кажется её звали Ефросинья. Где-то вдалеке раздавался детский гомон.
Пенопластов медленно поднялся со скамеечки и потопал к себе домой.
"Какой сон хороший видел! - всё думал он. - Яркий такой. Нужно будет обязательно мужикам рассказать!".

***
Где-то на Земной орбите завис корабль.
И не обычный спутник, а настоящий звездолёт.
В одном из его помещений стояли трое. У одного была морда как у филина и четыре руки. У другого голова в форме синего шарика, а у третьего - высокий рост, худое тело и голова похожая на бутылку.
Они о чём-то рьяно спорили.
Если бы вы прислушались в данный момент к тому, о чём идёт речь, то услышали бы фразу:
"В любом я считаю: хорошо, что закончилось именно так. Перед контактом. В противном случае, господа, мы бы с вами здорово намучились!".
submitted by boxitem to Pikabu [link] [comments]


2019.11.17 07:32 gczimureg НЕДОРОГИЕ УСЛУГИ ХРАНЕНИЯ ВЕЩЕЙ В МОСКВЕ!

Всем тем, кому необходим теплый склад, для хранения оборудования, товаров или вещей личного характера, существует интересное предложение от компании «Бокс Склад». Данная организация оказывает услуги по складированию вещей в отапливаемых закрытых складах. Существует ряд изделий, которые можно хранить исключительно при плюсовых температурах. К ним следует отнести: Предметы мебели. Инструменты. Технологичное оборудование. Строительные материалы. Следует отметить, что услуги основной части московских складов стоят очень дорого. Более того, они редко дают в аренду помещения на короткие сроки. Компания «Бокс Склад» может предоставить в аренду склад на короткие сроки (от 3-ех суток). В случае аренды на длительный срок, стоимость услуг будет пересмотрена в меньшую сторону. В качестве основных преимуществ сотрудничества с компанией «Бокс Склад» следует выделить: Хорошее состояние складских помещений. Наличие удобных подъездных путей. Круглосуточная охрана всех складов. «Бокс Склад» новое слово в вопросе хранения товаров.
https://box-sklad.ru/hranenie-veshchey-v-moskve/
submitted by gczimureg to u/gczimureg [link] [comments]


2019.05.27 18:36 Tryde_noah Рестораны и кафе часть 1. Нестандарное расположение

Рестораны и кафе часть 1. Нестандарное расположение Во всем мире есть причудливые рестораны, открытые в самых неожиданных местах. Чаще всего кафе открывают в обычных коммерческих центрах, или для них строят отдельные здания. Многие старые здания давно переделывают на современный лад, так что уже давно не новость, что перекусить сейчас можно даже в историческом строении или даже в бывшем банке или церкви. Однакоможно удивиться тому, на какие ухищрения идут некоторые рестораторы, пытаясь удивить и приманить своих клиентов. Свои заведения они открывают в уникальных и с виду совсем не подходящих для общественного питания местах, и подобная практика стала набирать все большие обороты, спровоцировав целый тренд на рестораны и закусочные в изначально не предназначенных для этого локациях.

Церковный склеп
Темные подземелья церковных склепов традиционно предназначались для захоронения останков. Однако в наши дни гробы из многих старых церквей давно перезахоронили, и после этого осталось много свободного места, пускай такие локации и напоминают темные и холодные пещеры. Предприимчивые прихожане подошли к делу с изобретательностью и придумали, как с толком и по-новому можно использовать эти опустевшие склепы. Многие такие помещения в итоге стали складами, приютами для бездомных или даже армейскими бараками во времена военных действий. Очень многие подземелья также были трансформированы в рестораны и кафе. Оказывается, закусочные в бывших склепах в наши дни становятся все более частым и популярным явлением во всем мире. Сидней, Париж и Лондон – одни из уже многих городов, в которых рестораны в бывших церковных склепах пользуются довольно большим спросом.
Например, неподалеку от Трафальгарской площади в Лондоне работает ресторанчик St Martin-in-the-Fields, и здесь прямо в полу склепа все еще сохранились старые надгробия. В заведении до сих пор остались некоторые старинные артефакты, включая церковные скульптуры, так что посетителям этого ресторанчика точно есть что порассматривать и обсудить за обедом.
Ресторан St Martin-in-the-Fields в Лондоне

Старые туалеты
Здание общественного туалета – наверняка последнее место, где бы вы ожидали встретить работающее кафе или ресторан. Однако это еще одна категория списанных, закрывшихся и переделанных зданий, которые стали очень популярными местами для открытия в них новых ресторанов и других заведений общественного питания. Невероятно, что некогда очень грязные и все исписанные граффити помещения в наши дни были с успехом переделаны в модные кафе. Популярная берлинская бургерная решила воспользоваться одним таким бывшим общественным туалетом, и дизайнеры даже сохранили здесь старую плитку, а чтобы подчеркнуть историю здания, вместо обычных салфетниц внутри везде стоят держатели для туалетной бумаги. Оригинальная стилизация себя вполне оправдала, ведь сегодня люди любят все необычное. В Великобритании повторное использование зданий, которые когда-то служили общественными уборными, становится довольно распространенным явлением (например ресторан Attendant). В небольших городах все чаще предпочитают не сносить эти туалеты, а переделывать их под кафе. В Сиднее городской совет сейчас также внимательно изучает тему преобразования старых туалетных блоков в кафе. Большинство из таких помещений находится в достаточно людных местах, что делает их просто идеальным выбором для открытия в них новых заведений общественного питания.
ресторан Attendant в Лондоне

Старые железнодорожные туннели
Большинство современных и достаточно крупных городов скрывают под шумными улицами старые и темные туннели. Некоторые из них когда-то обслуживали метро, а другие были военными бункерами. Однако ценность этих подземных помещений все чаще признается предпринимателями, ищущими оригинальные альтернативы для привлечения клиентов, и с некоторых пор эти старые трамвайные станции, железнодорожные системы и бункеры стали очень популярным местом для открытия новых ресторанов и кафе. На станциях метро нередко можно заказать себе кофе или захватить какой-нибудь снэк, а еще там полно торговых аппаратов, и это не новость. Впрочем, в последнее время рестораторы принялись еще больше развивать эту нишу, и теперь под землей можно заглянуть во вполне приличное и довольно уникальное заведение.
В Сиднее когда-то осуществлялся проект по расширению транспортной инфраструктуры города, но затем еще в годы Великой депрессии часть железнодорожных путей и подземных станций была заброшена. С тех пор пара туннелей в районе станции St James так и оставалась закрытой и пустовала долгие годы. До недавнего времени. Вдохновившись опытом «туннельных» рестораторов из других стран, сиднейские власти совместно с предпринимателями планируют трансформировать простаивающие подземелья в целый комплекс баров и ресторанов. В Лондоне вы уже можете пообедать или поужинать в списанном вагончике, находящемся прямо в подземном туннеле. Оригинальный интерьер вагончика 1967 года был сохранен специально для создания особой атмосферы. Трапеза может состоять из смены 4 блюд, и по особым датам здесь проводятся тематические мероприятия, попасть на которые можно только по билетам. В Париже некоторые закрытые туннели метро тоже планируется обустроить под рестораны и кафе.
Ресторан в районе станции St James в Сиднее

Парящие в воздухе столы
Роскошный ужин за парящим в небе обеденным столом? Это очень даже интересный опыт, если вы не боитесь высоты, конечно. В 2006 году бельгийское коммуникационное агентство совместно с компанией, управляющей парком развлечения, разработало неординарную концепцию ресторана Dinner In The Sky, которая позже появилась и в других странах мира. На одной такой платформе можно разместить до 20 гостей, и трапеза совершается примерно в 50 метрах над землей с просто невероятным видом на округу. Идея парящего ресторанчика оказалась очень успешной, и ее переняли рестораторы из еще почти 40 других стран по всему миру. С виду это кажется невероятно волнующим опытом, главное – не уронить ничего во время еды.
Ресторан Dinner In The Sky, Бельгия

Ужин в самолете
Списанные самолеты с некоторых пор стали довольно популярным местом для открытия в них новых ресторанов. В некоторых таких наземных салонах можно попасть в просто шикарнейшее заведение, в других открываются очередные тематические кафешки для более широкой публики. В Малайзии на борту списанного Боинга 737 за трапезу можно сменить 3 вида блюд. В стиле самолетной тематики меню здесь подразделяется на блюда категории эконом-, бизнес- и первого класса. В Колорадо перекусить можно на борту списанного реактивного самолета ВВС США, а в Коста-Рике пообедать можно под крыльями другого, тоже давно заброшенного военного самолета.
A380 In-Flight Kitchen, Тайвань

Рестораны в пещерах
Пещеры всегда были популярными местами для прогулок, вечеринок и пикников, а обустроенные в них рестораны с некоторых пор приобретают все большую популярность. В Италии, например, есть пещерный ресторан The Grotta Palazzese, который предположительно открыл свои двери для посетителей еще в 18 веке, на что указывает одна старая акварельная картинка 1783 года. В наши дни это заведение – одно из самых высококлассных и уникальных в своем роде, ведь его посетители могут насладиться не только изысканной кухней, но и видами на побережье Адриатического моря. В Китае над рекой Янцзы гостям необычного пещерного ресторана сначала нужно преодолеть страх высоты, чтобы пройтись по 30-метровому мостику, закрепленному высоко в скале, и только после этого они смогут попасть в очень необычное заведение с просто роскошным видом на округу. В Азии вообще в последнее время появляется все больше подобных пещерных ресторанов, особенно много их в районе знаменитых курортов.
Ресторан Grotta Palazzese в Италии
Прачечные
Как известно, на Западе широко распространены прачечные, работающие по принципу самообслуживания. Воскресный полдень в такой прачечной – конечно же, не самое веселое времяпрепровождение, а порой и весьма утомительное. Спасти от скуки в день большой стирки может разве что ближайшая кафешка. С некоторых пор рестораны, кафе и бары стали появляться прямо внутри прачечных. Немало предприимчивых владельцев прачечных по всему миру догадались, что время, которое их клиенты тратят на пустое ожидание, тоже можно успешно конвертировать в прибыль. Прошли те дни, когда единственным спасением были торговые аппараты с напитками и фастфудом, пока вы ждете завершение цикла стирки. Новый концепт в Германии быстро стал очень популярным, а ведь все началось с появления в местных прачечных настоящих баристов и подачи теплых закусок. Вскоре идея распространилась по всей Западной Европе, а потом была привезена в США и в Австралию. Многие из обновленных прачечных теперь больше напоминают шикарные ночные клубы и рестораны. В некоторых из них можно заказать кофе и легкие закуски, в других открылись людные бары, а еще в таких заведениях можно попасть на танцевальную вечеринку или на живое выступление.
Frania Cafe, Краков

Бывшие психиатрические лечебницы
Прошли те темные времена расцвета крупных психиатрических клиник, ведь в наши дни большинство из таких лечебниц давно закрыты и покинуты. От потаенной истории этих зданий непременно веет жуткой и мрачной атмосферой, но их размеры, архитектура и расположение все чаще делают такие места просто идеальным выбором для открытия престижных отелей и ресторанов. Именно поэтому в мире уже полно огромных старинных строений, которые стали центрами развлечений после долгой истории совершенно другой жизни. В Нью-Мексико и Нью-Йорке есть исторические лечебницы, которые тоже были преобразованы в роскошные отели и рестораны. В Эдинбурге одна лечебница 18 века, архитектура которой напоминает немало других европейских зданий, в наши дни стала одним из излюбленных направлений для искателей самых романтических выходных. В Тасмании ресторан открыли прямо в спальне одной из самых старых психиатрических клиник в регионе. Возможно, ужин в здании бывшей психбольницы покажется кому-то не самой лучшей идеей, но подобные проекты прекрасно себя показали. Это очень удачный пример переиспользования старых зданий и второй шанс для строений, которые были давно заброшены.
Отель Henry, Буффало
Ресторан в Henry, Буффало

Кладбищенские рестораны
Кафе и рестораны при кладбищах – не такие уж и редкие явления. Это совершенно нормально, что неподалеку от многих достаточно больших кладбищ есть закусочные, где скорбящие могут подкрепить свои силы. Однако в Индии открылся один ресторан, который, пожалуй, размещает гостей слишком близко к усопшим. Заведение The New Lucky Restaurant находится в Ахмадабаде прямо на территории старого мусульманского кладбища. Столы здесь расположены посреди могил. Вокруг гробов установлены металлические оградки, и здесь же рядом посетители кладбища могут выпить кофе или перекусить.
The New Lucky Restaurant, Ахмадабад

Как насчет трапезы… внутри дерева?
А вы никогда не мечтали забраться на дерево, чтобы там перекусить? Свою мечту удается осуществить не всем, но посетители подобных ресторанов точно оказались среди счастливчиков, испытавших нечто совершенно необычное. В Коста-Рике работают ресторан и кафе, которые построены прямо посреди ветвей гигантского фикуса, и попасть туда можно, поднявшись по обычной лестнице. В Таиланде отобедать на верхушке дерева можно, поднявшись туда в специальной кабине, которая и послужит вам персональным столиком. Блюда поднимаются наверх с помощью системы кабелей с земли. В Квинсленде, Австралия, на одном местном спа-курорте тоже есть свой ресторан на дереве. Остается надеяться, что представители дикой природы не слишком сильно беспокоят гостей подобных заведений.
Ресторан The Trout Tree, Кения

...или под водой?
В последние годы подводные рестораны, в которых посетителям предлагается совместить трапезу с любованием морской флорой и фауной, стали активно появляться по всему миру, а на Мальдивах их расплодилось столько,что они стали серьезно конкурировать между собой. Самый знаменитый подводный ресторан под названием Ithaa Undersea Restaurant расположен в Лаккадивском море на 5-метровой глубине у острова Рангали, Мальдивы. С самого своего открытия с 2005 года он привлекает бесконечные толпы туристов. От желающих попасть на заветные 14 мест просто нет отбоя: заказы делаются за месяц до посещения. Над головой гостей расположен большой стеклянный купол, который открывает потрясающий подводный мир Мальдивских островов. В меню, как можно догадаться, имеется рыба, моллюски и всевозможные морские деликатесы.
Ithaa Undersea Restaurant, Малайзия
submitted by Tryde_noah to Pikabu [link] [comments]


2019.04.24 18:37 Amalackesh Перепланировка помещений путей эвакуации в зданиях допускается

Часть 1
Непонятные мелочи Значит, решил я, продолжая свой путь к Тайне, в городе существует нечто, надежно скрытое существующим режимом секретности. И это - не атомные бомбы.
Примерно в это же время состоялся у меня примечательный разговор с Георгием Павловичем Ломинским.
Нет, вы не подумайте, что я был тогда с директором предприятия (с последним настоящим директором предприятия) на короткой ноге. Кто он - а кто я, да и разница в возрасте, сами понимаете. Все гораздо проще. Дело было в пионерском лагере "Орленок", который "Хозяин" навещал с радостью и удовольствием. В тот раз директор ВНИИП приехал без предупреждения, погулял полчасика по территории, а потом присел на лавочке у административного корпуса, ожидая Анатолия Ивановича Чушкова, тогда директора лагеря. Мой отряд как раз был дежурным, и я послал пионеров на розыски Анатолия Ивановича, а сам минут пятнадцать поддерживал светский разговор с Георгием Павловичем. Мы уже беседовали однажды, поэтому я довольно спокойно отнесся к самому факту нашего диалога. Разговор незаметно свернул на меня, где учился да кем работаю, как отпускают с работы в лагерь, нравится ли работа - и тому подобные вещи. После очередного поворота темы я ненароком задал вопрос, ответ на который уже позже, гораздо позже так многое прояснил мне. Я начал так:
- Георгий Павлович, вот город был создан для разработки вполне определенного оружия. Предположим, рано или поздно оно станет ненужным - неважно, по какой причине, ситуация ли в мире изменится или где-то начнут изготавливать более совершенное... Что будет с городом?
Задавая тогда этот сугубо теоретический, даже, может быть, где-то праздный вопрос, я, конечно же, вряд ли мог предположить, что через какой-нибудь десяток лет он в совершено конкретном выражении будет волновать каждого жителя Снежинска. Да и Георгий Павлович, разумеется, тогда об этом не думал. Он немного помолчал (немного, но достаточно, чтобы я с ужасом успел подумать, а не сморозил ли какую-нибудь очевидную глупость и не обидел ли пожилого человека, всю жизнь отдавшего "ненужному" оружию), лукаво улыбнулся, но... Скользнувшая было по его лицу улыбка неожиданно исчезла, и Ломинский, как-то досадливо махнув рукой, странно и непонятно ответил:
- Да разве дело в этом оружии...
Сегодня мой вопрос не кажется мне ни глупым, ни наивным. А ответ "Хозяина" преисполнен для меня глубокого смысла, ставшего понятным мне лишь спустя десятилетие...
Был еще один разговор, о котором стоит упомянуть. Разговор с моим дядей Колей. Года с пятьдесят девятого и до самой пенсии он работал снабженцем во ВНИИП, многое знал, многое повидал. Когда он начинал рассказывать, мы с сестрой открывали рты и слушали, затаив дыхание. Впрочем, так же на него реагировали и мои родители, и вообще все, кто соприкасался с ним вплотную.
В девяносто третьем году, в мае, мы отмечали его шестидесятилетие. Он вслед за мной вышел покурить на балкон, и, глядя прищуренными глазами на заходящее солнце, сказал, продолжая начатый до этого разговор:
- Да, любой снабженец должен быть прохвостом. Это общеизвестно. Он должен вертеться, чтобы понравиться и нашим, и вашим, да еще и не забыть сделать свое дело... Но есть еще одно качество, которое должно быть ему непременно присуще. - Дядя Коля затянулся папиросой и продолжал: - Он должен осознавать, что он делает. Хорошенько осознавать...
- Каждый должен понимать, что он делает, - дипломатично ответил я.
- Должен! - подчеркнул дядя. - Но всякий ли может, положа руку на сердце, сказать, что живет именно так? - Дядя помолчал. - За все время, что я работал, да что там - за всю свою жизнь я только один раз не смог объяснить себе этого. Только один! Многие ли могут похвастаться чем-то подобным?
- А что ты не смог себе объяснить? - спросил я только для того, чтобы поддержать разговор.
Дядя Коля как-то слишком быстро взглянул на меня и снова стал смотреть на заходящее солнце.
- Было дело, - неохотно проговорил он. - Пришло как-то со мной оборудование. Целый эшелон. А вот где оно потом использовалось, я так и не разобрался.
- А разве в обязанности снабженца входит контроль использования поставок? - удивился я. - Тем более, в обстановке нашей секретности. Ты вообще мог не знать, что сопровождаешь и куда оно идет.
- Ты глуп, - по-доброму сказал дядя. - Я мог не знать, что я заказываю или везу. Но наименование, обозначение или условное название было известно мне всегда. Я знал, сколько штук этого самого неизвестного со мной, сколько оно весит, откуда поступает и куда передается. Скажем, груз "АБВ" поступал в сектор "А" для исследований "Б" по условному финансированию "В". Чувствуешь, принцип? Так вот то оборудование не было связано ни с одним подразделением института. Индексы его канули в неизвестность.
Я сомневаюсь, что абсолютно правильно передаю сказанное тогда дядей. Понял я только одно: у плановиков есть свои зацепки, позволяющие контролировать распределение материальных ресурсов как в ядерном центре, так и вообще в городе.
- Не переживай, дядя, - успокоил я его, - ведь это было только один раз. Просто кто-то напортачил с документацией.
- Со мной, - с каким-то особым выражением промолвил дядя, - это было только один раз. - Он плюнул на окурок и бросил его вниз. - Но ведь я не один на предприятии. Снабженцев десятки. И я точно знаю, что в том же шестьдесят шестом году была еще одна такая история. И не с кем-нибудь, а с Петровичем...
(Петрович - это старый дядин приятель, бок о бок с которым они проработали лет тридцать. Не помню его фамилии, но в детстве мы с сестрой часто бывали у него, жил он в третьем доме по Васильева, в первом, кажется, подъезде.)
- Да вы просто разбазариватели социалистической собственности, - рассмеялся я. - Поражаюсь, как у нас во ВНИИТэФе вообще что-то осталось. Лаврентия Павловича на вас не было.
Дядя не принял моего дурашливого тона. Наоборот, он как-то собрался и посерьезнел.
- Лаврентий Павлович здесь-то как раз был, - веско сказал он. - Хотя об этом мало, кто знает. В июле сорок седьмого года. Именно здесь, бродил по нашим болотам. Не один, конечно, была с ним чуть ли не рота автоматчиков. Не веришь? Мне рассказывал об этом человек из Каслей, свояк его как раз и был проводником. Вот тебе вопрос: что заставило министра плутать по этим дебрям? А ведь плутал, два дня на это потратил, в палатке ночевал. И знаешь, где стоянка была?
- Где? - жадно спросил я, хотя за секунду до этого хотел ограничиться словом "брехня".
- Заинтересовался... Не знаю, помнишь ли ты, что было на месте нового хирургического корпуса...
- Помню, - прервал его я. - Там была такая каменная скала, метров пять высотой. Мы еще по ней лазали, когда к отцу ходили, он в шестьдесят восьмом году в старой больнице лежал, с аппендицитом...
- Хорошая у тебя память, Юрик. Вот у этой скалы Берия и ночевал... Запомни получше. Только поменьше трепись об этом, здоровее будешь. И об эшелоне запомни. Вдруг понадобится, мало ли что. Годы твои молодые...
Дядя умер в том же девяносто третьем, в октябре. Не выдержало сердце, когда расстреливали Белый Дом. Я часто прихожу на его могилу, приношу цветы. Он, сам не подозревая того, на многое открыл мне глаза. А может быть, и сам он что-то знал, но хорошо это скрывал. Другое было поколение. Молчаливое...
После рассказа дяди мои поиски стали более осознанными, более целенаправленными. В то время начались публикации об истории создания атомного оружия, и в книге "Тайна "сороковки" я с изумлением нашел косвенное подтверждение возможности появления Берии в наших краях в упомянутое дядей время. Оказывается, восьмого июля сорок седьмого года председатель Спецкомитета прибыл в Кыштым для инспекции строящегося первого промышленного атомного реактора! Ежу понятно, что ему нужно было там, но что он мог делать здесь - за семь лет до принятия решения о создании нового института и нового города? Неужели рассказ о блуждании Лаврентия Павловича по синарским лесам - лишь мифический отголосок инспекторской поездки в "сороковку"? Я не верил в это. В моей копилке связанных с Тайной фактов, прибавился еще один весомый факт.
В тех же книгах меня удивило следующее. Ни в одном месте я не нашел мало-мальски внятного объяснения, почему вообще возникла необходимость в новом институте, а также почему новый институт было решено строить именно там, где он сейчас находится.
Да, я видел текст известного постановления, читал воспоминания Жучихина, знакомился со ссылками на рассказ Ломинского, выслушивал массу анекдотов по этому поводу, но везде сквозило какое-то странное недоумение, прикрытое глубокомысленно-демагогическими обоснованиями. Судите сами. Лето пятьдесят четвертого. Атомное оружие "пошло". Взорвали первую водородную. Как грибы росли серийные заводы. Все нормально. Логично ожидать неторопливого, но всеобъемлющего приращения так нужной державе продукции. И тут - как гром на голову - нужен дублер Арзамаса! Нужен и все тут. Кому нужен? Зачем? А объяснения, которые до сих пор приводят в защиту этого решения! Вы только послушайте их адептов! Одни говорят, что на случай нападения противника в тылу был необходим еще один "атомный" институт (да будет вам известно, дорогие мои, что уже в сорок девятом году концепция тыла в советской военной науке была признана исчерпавшей себя и приказала долго жить - спасибо атомным бомбам, дальней авиации и кораблям-самолетоносителям). Другие утверждают, что с функционированием второго центра должен был развиться дух здоровой конкуренции, способствующий повышению качества изготавливаемых изделий (конкуренции! это в начале-то пятидесятых годов? - да там только за одно это слово можно было без всяких затруднения схлопотать пятьдесят восьмую, пункт десятый, антисоветская пропаганда и агитация, минимум пять лет в мирное время!). Третьи кивают на евреев, дескать, много развелось тогда в Арзамасе космополитов, тут уж, хочешь не хочешь, всяко надо было построить для русского человека свое "кэбэ" (тут я даже комментировать отказываюсь, выразиться - могу)...
Это о необходимости нового института. Теперь о месте. Скажу сразу: что бы там ни говорили, но ни КБ-11 (исследовательско-конструкторский комплекс будущего Арзамаса-16), ни объект "А" (первый промышленный реактор будущего Челябинска-40), ни один из серийных заводов не возводились на абсолютно голом в смысле коммуникаций и инфраструктуры месте. Нет слов, трудности были колоссальные, но никакого идиотизма в этом смысле не было. Страна умела считать деньги. Свои они были, народные - я не иронизирую. И вырубать лес в глухой тайге, и вести туда дороги просто так не стали бы. Можно было бы построить объект рядом с "сороковкой" - благо там все к этому времени было на мази, налаженное производство, транспорт, да и делящиеся материалы рядом, только руку протяни. Можно было пристыковать Снежинск к серийщикам в Златоусте-20, все равно и по сей день вместе работаем, неразрывно. Можно назвать еще вариантов пять, каждый из которых будет по-своему логичным и ничуть не будет уступать Снежинску по секретно-режимным соображениям (нелепо думать, что удаление города на каких-то тридцать километров от "сороковки" сделает его сверхсекретным), а также по соображениям безопасности на случай аварии. Можно, все можно - но почему-то ни один из этих вариантов выбран не был.
Почему?
А потому что по каким-то неведомым, но абсолютно не связанным с атомной проблемой соображениям, город нужно было строить именно на нынешнем месте...
Шесть точек Если бы мои рассуждения шли друг за другом в той последовательности, которую я вам описываю, то я пришел бы к Тайне лет на пять раньше. Но все дело в том, что это были отдельные мысли, взгляды, впечатления, которые долго не хотели связываться в один узел. Больше всего я жалею, что достаточно снисходительно отнесся к дядиному рассказу про Берию. Если бы не то самое мое "здравомыслие", то уже в девяносто третьем году я знал бы все.
Однако - по порядку. После развода я снова, после значительного перерыва, стал спускаться в свои подземные чертоги. Честно говоря, там я не думал о Тайне, там я просто искал спасение от своей тоски и отчаяния, от ощущения безысходности жизни. Коммуникации новых районов, всех этих Лыковок, Простоквашиных и Голодаевок мало привлекали меня, внушая откровенное отвращение своим утилитарным примитивизмом, поэтому чаще всего я бродил под Старым городом, радуясь, что там ничего не меняется, что там все так же, как и в пору моего далекого и счастливого детства.
В своих блужданиях я однажды забрел в один из тех самых тупиковых коридоров, о которых уже говорил. Мне вспомнилось, что когда-то я слышал здесь далекое гудение, и даже пол, помнится, чуть дрожал у меня под ногами. Сейчас же здесь все было тихо и спокойно как в могиле. Светя под ноги фонариком, я обошел коридор по периметру (в ответвлениях я чисто машинально пользовался правилом правой руки, чуть прикасаясь к стене при ходьбе) и уже было совсем собрался выйти за приоткрытую дверь, как вдруг словно что-то толкнуло меня.
Сколько я себя помнил, в коридорах, подобных этому, всегда слышался далекий шум.
Сама по себе эта мысль ни о чем не говорила. Какие-нибудь трансформаторы или насосы, работающие невдалеке, могли ломаться или останавливаться, это очевидно. Но перенося смысловой акцент умозаключения, я получил другой, поразивший меня вывод.
Во времена моих детских походов только эти, неясно для чего предназначенные коридоры были связаны с источником непонятного шума.
И снова я ощутил дуновение тайны. Пока просто тайны, не той, к которой я уже сознательно стремился. Но ведь большие тайны всегда складываются из маленьких...
Вернувшись домой, я залез в диван, где хранились мои старые дневники, школьные тетрадки, конспекты лекций и прочий бумажный мусор. Чихая от пыли, я переворошил все и из-под стопки в дальнем углу извлек потертую сорокавосьмилистовую тетрадь с витиеватой надписью "Лабиринт".
Я бережно открыл ее и с волнением стал перелистывать страницу за страницей. Моему взгляду предстали нарисованные неумелой рукой схемы с наивными обозначениями вентилей и сифонов, со старательными пометками вроде: "Здесь осторожно!!! Горячая труба!!!", с цифрами, показывающими количество шагов от одного лаза до другого. Я не верил своим глазам - ребенком я проделал колоссальную работу, сравнимую, наверно, с трудами Ливингстона, Стэнли и иже с ними... Разумеется, я хорошо помнил, как вел все эти записи, помнил, как наносил линии коммуникаций, каждый раз пряча тетрадку от родителей и сестры во втором ряду книжного шкафа, я все помнил, но моя детская настойчивость, целеустремленность и энергичность поразили меня. Меня - тридцатишестилетнего, разуверившегося, опустившегося, сдавшегося...
Но они же подхлестнули меня, заставив действовать.
Просмотрев тетрадь, я понял, что эта схема не подходит мне. Она давала полное представление о расположении ходов и труб, но была составлена без учета масштаба, а именно точное изображение было крайне необходимо мне, чтобы подтвердить одно свое предположение.
Мне понадобился ровно год, чтобы создать точную карту снежинских подземных коммуникаций. Там было все - и схемы водопроводных сооружений, включая системы водоснабжения, водоотведения и канализации, и схемы сооружений теплоснабжения, и схемы электросетей и линий связи, и схемы газопроводов, и схемы подвальных помещений, и схемы не афишируемых и мало кому известных подземных сооружений, и еще многое-многое другое... Как я доставал эти схемы - умолчу. И не потому, что действия мои шли, как говорят, вразрез с существующим законодательством. И не потому, что практически все они имели гриф секретности (большинство - "для служебного пользования"). А потому, что люди, которые вольно, а чаще всего невольно обеспечивали мне доступ к этой информации, по-прежнему сидят на своих рабочих местах. Пусть сидят и дальше.
Не надо думать, что я создавал свою карту только за счет полученных схем (кстати говоря, большая их часть мне так и не понадобилась). Весь этот год (с лета девяносто седьмого по май девяносто восьмого) я практически не вылезал из-под земли, благо времени было достаточно. На работе, сами знаете, какой бардак, если даже захочешь что-то сделать, так не дадут другие, те, с кем ты по цепочке связан и у которых свои проблемы. Поэтому большинство уже давно поняло: чтобы не нервничать, надо спокойно сидеть и ждать денег - единственный способ существования в нашем секретном "ящике". Ну, а начальнику, в принципе, до лампочки, где ты сидишь, на работе или еще где. Может, у других и не так, а я с моим всегда договаривался...
Короче, к началу лета карта была готова, и мне пришлось засесть за ее основательное изучение. Пришлось сравнивать прохождение коммуникаций на разных уровнях и анализировать их взаимосвязь с расположенными на поверхности сооружениями. Можно долго рассказывать обо всем, что я сделал: как проводил статистические расчеты, определяя дисперсию и среднее отклонение ряда выбранных параметров, как создавал топологические модели интересующих меня участков, как изучал внезапно понадобившуюся технологию прокладки труб закрытым способом, как перелопачивал горы всевозможной технической документации, включая самые экзотические стандарты, нормы, правила, инструкции... Мысленно я даже присвоил себе звание кандидата технических наук, к чему вот уже десять лет безнадежно стремился, работая в РФЯЦ-ВНИИТФ...
Основным результатом моих исследований было следующее. Я обнаружил шесть мест, в которых коммуникации располагались, скажем так, с некоторым однотипным нарушением ряда существующих нормативов. Я не имею здесь в виду брак в работе - господи, да ни одна знакомая мне подземная магистраль не проложена без брака (ответственные лица просто ужаснулись бы, воочию увидев их состояние)! Нет, здесь речь идет о другом.
В указанных местах коммуникации, вопреки правилам их прокладки, вопреки обычной логике описывают огромную дугу радиусом не менее десяти метров (при отсутствии какого-либо видимого препятствия), после чего аккуратно выдерживают прежнее направление. И - что, пожалуй, является самым главным - центр этой дуги во всех шести случаях находится за торцевой стеной тех самых тупиковых коридоров, заинтересовавших меня еще двадцать лет назад!..
У вас ничего не вздрогнуло внутри? Не побежали мурашки по спине? Нет? Тогда вы не поймете меня, не поймете, почему, впервые осознав это, я хохотал как ненормальный, надрывался от хохота, давился от смеха, реготал - и все никак, никак не мог остановиться, пока не понял, что просто не могу остановиться, что это истерика, и вот тогда только я окончательно успокоился. А ведь я слыву человеком более или менее сдержанным. Вернее, слыл когда-то...
Мне нет смысла скрывать эти места, если уж я решил рассказать вам все. Перечислю наземные ориентиры, примерно соответствующие им. Первый - "Универмаг". Второй - комплекс "Юбилейный". Третий - тот самый "вонючий" одиннадцатый дом по улице Победы (кто не знает, это длинный дом напротив и наискосок от остановки). Четвертый ориентир - это горушка у "Синары" или, если понятнее, автостоянка у двадцать пятого дома. Пятый - сто двадцать первая школа. И, наконец, шестой - новый (хотя - какой уж там новый) хирургический корпус.
Разумеется, вы сейчас мысленно пытаетесь и никак не можете понять, что же общего между указанными пунктами. Два магазина, жилой дом, автостоянка, школа, больница - что их связывает? Можно обратиться ко времени их строительства, но это тоже вряд ли поможет. "Юбилейный" и одиннадцатый дом были сданы во второй половине шестидесятых годов, "Универмаг" и сто двадцать первая школа - в середине семидесятых, хирургический корпус - в начале восьмидесятых. Все совершенно различное. Может быть, и нет у них ничего общего кроме ничего не значащей "неправильности" подземных коммуникаций и наличия каких-то тупиковых коридоров?
Есть. Вот карта города. Следите за мной. Для начала я соединяю линиями указанные мною пункты. Что получилось? То, что и должно. Шестиугольник. Не совсем такой красивый шестиугольник. А теперь поглядите внимательно. Не кажется ли вам, что существует еще одна элементарная, отличная от нарисованной геометрическая фигура, которую можно провести через эти точки? Ну, немножко воображения...
Совершенно верно. Правильный эллипс.
И поэтому, если у вас есть хоть капелька соображения, я уже не говорю о воображении, то вы, наверное, не удивитесь и не будете утверждать, что мои действия были абсолютно бессмысленными, когда третьего июля, в пятницу, хотя нет, постойте, это была уже суббота четвертого, дождавшись пока разойдется из "Юбилейного" пьяный люд (и непременно сопутствующий ему наряд милиции), я приоткрыл крышку одного из двух колодцев, расположенных на левом откосе комплекса, сбросил вниз заранее приготовленную и спрятанную в траве кирку, а затем быстро проник внутрь, задвинув за собой тяжелую крышку.
Путь в бездну Добраться до металлической двери, скрывающей уже до боли знакомый тупиковый коридор, открыть ее и войти внутрь было делом от силы четырех минут.
Наличие кирки ясно говорило о цели моего путешествия. Я уже давно понял, что стенка, противоположная входу, таит за собой пустоту, как, впрочем, и аналогичные стенки пяти других коридоров. Если что и определило выбор именно этого коридора, то это лишь близость "Юбилейного" к моему дому.
Первый удар кирки показался мне просто оглушительным, и я отошел назад, чтобы поплотнее прикрыть дверь, по мере возможности пытаясь подстраховаться от всяких случайностей. Затем вернулся к бетонной стене и вновь взмахнул тяжелым инструментом.
Бетон поддавался неохотно. На пол сыпались мелкие осколки и цементная пыль, а на стене оставались лишь жалкие царапины. Стоящий на вещмешке фонарь освещал небольшой участок стены, на котором плясала в фантастическом танце моя изломанная тень. Потом дело пошло веселее. Я приноровился, и мне то и дело приходилось отступать в сторону, оберегая ноги от падения особо крупных кусков. По моему лицу бежал пот, но я продолжал свою работу с размеренностью часового механизма.
Внезапно я почувствовал что-то вроде сквозняка. Обернувшись, я убедился, что дверь по-прежнему прикрыта, и в тот же момент понял в чем дело. Подойдя к стене, я увидел, что в самом центре созданного мной кратера появилось маленькое отверстие. Я жадно прильнул к нему, но увидел лишь темноту. Фонарь тоже не помог: невозможно было смотреть и светить одновременно. Схватив кирку и чувствуя, как близка моя цель, я стал с неистовством наносить удар за ударом. Отверстие стало величиной с яйцо, потом с кулак, с голову, потом...
Потом огромный кусок стены словно исчез, вывалившись куда-то во внешнюю темноту, и я, едва не отправившись вслед за ним, от неожиданности выпустил из рук канувшую в бездну кирку...
Через мгновение снизу донесся оглушительный, многократно усиленный эхом удар...
Когда все стихло, я еще минут пять сидел не двигаясь, забившись в угол у входной двери. Мне казалось, что весь город услышал этот ужасный грохот. Мне представлялось, что сюда уже спускается отряд ОМОНа с приказом захватить меня живым или мертвым (лучше - мертвым, мелькнуло у меня в голове из какого-то боевика). Во всяком случае, я долго не мог поверить, что случившееся не коснулось ни одного человека кроме меня.
Совершенно случайно я вспомнил, что в вещмешке у меня, в бутылочке из-под детского питания есть граммов сто пятьдесят медицинского спирта (готовился я серьезно). Мне показалось, что сейчас самое время его использовать. Достав бутылочку и заполнив ее по самое горлышко водой из фляжки, я разом опрокинул в себя получившуюся "неменделеевскую" смесь.
И вы знаете, полегчало. Правда уже через минуту я принялся разговаривать вслух с самим собой, но это меня не особенно озаботило. Прекратилась предательская дрожь, и во мне снова проснулся инстинкт исследователя.
Подобравшись вплотную к образовавшемуся пролому, я осторожно посветил в темноту. Напротив, метрах в десяти, на стене возникло подрагивающее световое пятно. Поведя фонариком туда-сюда, я выхватил из темноты еще одну, боковую стену, находящуюся правее от меня, а также низкий потолок, который, судя по всему, представлял единое целое с потолком моего коридора. Посветить вниз мне не сразу хватило решимости, потому что для этого надо было просунуть голову и плечи в проделанное мною отверстие, но как раз на это подвигнуться было совершенно невозможно, поскольку я почти зримо видел, как от моего неловкого движения из стены с неторопливой неизбежностью вываливается еще один кусок, в обнимку с которым я и лечу в неизведанные глубины Земли...
До пола оказалось метров семь. Та часть зала, которая была видна мне, оказалась совершенно пустой (если не принимать во внимание разлетевшихся по полу кусков бетона и моей, лежащей чуть в стороне кирки). Для того, чтобы разглядеть, что находится левее меня, я попытался высунуться чуть дальше и тут же издал изумленное восклицание. На такую удачу я даже не рассчитывал: в каком-то метре от нижнего края отверстия прямо подо мной в стену были вделаны уходящие вниз металлические скобы.
Я хорошо помню чувство умиления, охватившее меня (возможно, оно объясняется принятым внутрь алкоголем, но это дела не меняет). Если бы я был верующим, то, наверное, принес бы благодарственную молитву Господу, а так я просто стал напевать во весь голос "Yellow Submarine", радуясь, как далеко разносится мой голос по подземелью. Возможно, эйфория моя не была бы тогда столь полной и сильной, если бы мне пришел в голову простой вопрос, который я задал себе гораздо позже: а для кого, собственно, предназначена лестница, ведущая в никуда?..
Внезапно я успокоился. Движения мои стали собранными и уверенными. Привязав к захваченной стропе вещмешок, я спустил его вниз, за ним последовал включенный фонарь, привязанный ко второму концу стропы, после чего я сбросил вниз и саму стропу. Штормовка тоже оказалась на полу зала, когда, после неудачной попытки, я понял, что в ней мне просто не протиснуться в отверстие. И, наконец, под звучащие в моей душе фанфары, внизу очутился и я.
- Приехали, - сказал я вслух.
Свет фонаря бил в торцевую, уже знакомую мне стенку, поэтому, торопливо нагнувшись, я подхватил его и повернул в противоположную сторону.
Луч выхватил из темноты... пустоту.
Я чуть не выронил фонарь из рук, настолько это было неожиданно и, не побоюсь сказать, страшно. В первый миг мне показалось, что передо мной разверзлась гигантская пропасть, на самом краю которой я стою, беспомощный и беззащитный. Но это лишь в первый миг. Фонарь дрогнул в моих руках, и луч света скользнул по закругляющейся стенке.
Тоннель.
Гигантский, метров десяти в диаметре тоннель, уходящий под углом градусов в тридцать куда-то вниз, в темноту.
Когда я немного пришел в себя, я внимательно рассмотрел то, что мог позволить мой, не очень мощный источник света. Да, внушительное сооружение. Бетонные стены с грубой поверхностью. Металлические укрепляющие кольца. И... обычная лесенка, ступенька за ступенькой спускающаяся вниз, туда, где луч моего фонаря оказывался бессильным.
Раздумывал я недолго. Надев штормовку, я смотал и спрятал стропу, а затем, закинув на плечи лямки вещмешка и повесив на грудь фонарь, стал осторожно спускаться вниз.
Ступеньки были широкими и удобными. По ним можно было идти, даже не глядя под ноги, но я не хотел свалиться в какую-нибудь внезапно открывшуюся яму, поэтому спускался неторопливо, придерживая фонарь так, чтобы видеть лестницу впереди. Временами я переводил луч прямо перед собой, но по-прежнему видел лишь свод тоннеля, охваченный металлическими кольцами.
Миновав сотую ступеньку, я начал прикидывать, на сколько метров я спустился, и вышло, что не меньше чем на пятнадцать. На сто тридцатой ступеньке мне показалось, что я вижу край свода тоннеля, а еще через десять ступенек я убедился, что так оно и есть, и впереди открывается зев еще недоступной моему взгляду темноты. На двухсотой ступеньке спуск кончился, и луч моего фонарика нерешительно поднялся от пола.
Я стоял... на станции метро.
Станция "Курчатовская" Да, я находился на станции метро.
Вы не поймете моего состояния. Вы были готовы к восприятию того, что я вам сейчас сказал, с самого начала моего повествования. Поэтому сейчас вы облегчено говорите про себя: "Ну, наконец-то. Наконец-то он дошел до этого места." И вам при этом совершенно не доступны мои тогдашние мысли и чувства.
Возможно, я просто не умею рассказывать, эффектно подводя историю к самому главному, если вы ничуть не удивились тому, что я увидел. Если вы сидите сейчас с постными, вежливо-спокойными лицами. Конечно, может быть, вы просто не верите мне, и тогда это другое дело. Но если хоть один из вас не считает мои слова вымыслом, попытайтесь понять мое потрясение - Тайна оказалась совсем не такой, какой я ее представлял!
Скажу честно, я был готов ко всему. Я готов был обнаружить здесь и тайный лабиринт древних эпох, и гигантское бомбоубежище, и мощный ускоритель заряженных частиц, и продовольственные склады, и подземные заводы, и шахты баллистических ракет, и даже, допускаю, мрачные стратегические транспортные артерии... Но обнаружить некий подземный дворец - нет, это было выше моего понимания, это шло вразрез со всеми моими догадками и предположениями!..
Еле передвигая деревянные ноги, я прошел вперед по толстому слою пыли, покрывающему мраморный пол. Мне было нехорошо. Оформление станции являло собой разительный контраст с грубой отделкой тоннеля, по которому я только что спускался. Луч света выхватывал из темноты то тонкие металлические колонны, облицованные рифленой нержавеющей сталью со вставками из малиново-розового родонита, то панно из смальты, украшающее плафоны, встроенные в свод зала, то высокую статую, стоящую в нише противоположного конца станции... Мне совершенно не хватает подходящих слов, чтобы описать это, но - просто представьте какую-нибудь из станций московского метрополитена, и вам все станет ясно.
Разумеется, здесь не было яркости, блеска и чистоты, привычных взгляду пассажира столичного метро. Темноту рассеивал лишь луч моего фонаря, а вокруг, как я уже сказал, все было покрыто слоем пыли. Но слоем ровным, нетронутым, поэтому впечатления грязи или какой бы то ни было неустроенности не было. Станцию словно прикрыли легчайшей газовой накидкой, как бы пытаясь чуть-чуть приглушить ее непереносимое великолепие.
Схожесть с московским метро заключалась, в основном, в уровне эстетического воплощения. В степени архитектурного и художественного совершенства. А отличие... Чисто технически можно назвать два коренных отличия открывшейся мне станции от станций столичного - да и любого другого метрополитена. Во-первых она была почти в два раза короче обычной, метров сорок-пятьдесят, не больше. А во-вторых, она была односторонней - то есть существовал всего один транспортный тоннель, колея которого проходила справа от платформы (по отношению к тоннелю, по которому я спустился). Диаметр тоннеля показался мне значительно большим, чем поперечник обычных, знакомых мне тоннелей метро.
Я прошел по платформе и подошел ближе к отливающей медью трехметровой фигуре в нише напротив. Сомнений нет! Игорь Васильевич Курчатов! Но это был не тот суровый и неприступный Курчатов, возвышающийся ныне на Двадцатой площадке. Здесь он был изображен задорно смеющимся, с чуть задранной вперед знаменитой бородой. В руках он держал модель атома с прикрепленными на проволочных эллипсах шариками электронов. От всей фигуры его веяло таким здоровьем, радостью и оптимизмом, что я невольно улыбнулся, хотя в тот момент мне было совсем не весело.
"Свой долг перед страной советские атомники выполнили!" И.В.Курчатов", - прочитал я на облицованном гранитом постаменте.
И от этих слов, от этого вышедшего из употребления слова "атомник" я неожиданно вздрогнул, по спине моей побежали мурашки, а в горле возник несглатываемый комок. Я словно почувствовал на себе дыхание истории. Я словно вернулся в эпоху всеобщей радости и пламенного энтузиазма, в эпоху, когда мои земляки еще понимали, во имя чего они трудятся и живут, - и гордились этим! - в эпоху вечной молодости и счастливого будущего... На миг мне показалось нереальным, что где-то наверху сейчас проклинают Президента, мечтают получить хоть какие-то деньги, не могут прокормить детей и, самое главное, не видят впереди ничего кроме неотвратимо надвигающейся старости и следующей за ней ее страшной спутницы...
Гигантское мозаичное панно, украшающее противоположную от путей стену станции, надолго приковало мое внимание. Я бы назвал его "Историей атома", а может быть, оно и впрямь так называлось. Там, в окружении катодных ламп, атомных реакторов, синхрофазотронов, вспыхивающих сверхновых, колб, реторт, всевозможных физических уравнений с неизменным "E=MC2" в центре - были изображены Ломоносов и Беккерель, супруги Кюри и Резерфорд, Эйнштейн и Ферми, Курчатов и Ландау (кстати именно благодаря Льву Давидовичу я позже заключил, что станция оформлялась не раньше шестьдесят восьмого года)...
Рассматривая узор на мраморных плитах пола, я не сразу понял, что замысловатая вязь представляет собой ни что иное, как стилизованное изображение атома. Оригинальность этого изображения заключалась в том, что каждый элемент раскинувшейся на полу картины обладал своего рода "самоподобием", и ядерно-планетарная структура повторялась внутри электронов, протонов и нейтронов, а внутри их соответствующих элементов вновь можно было разглядеть центральное ядро и огибающие его орбиты. На мой взгляд это была великолепная иллюстрация мысли о бесконечности уровней материи и их инвариантности по отношению к масштабу. И вообще мне подумалось, что эскиз узора создавал математик.
Свод зала украшали два плафона, чередуясь с тремя гигантскими бронзовыми светильниками. На одном из плафонов я разглядел что-то вроде бороздящего просторы Вселенной космического корабля, а на другом - панораму красивого города с высокими зданиями и прозрачными, повисшими в воздухе летательными аппаратами, - может быть, так автор представлял себе Снежинск будущего...
Да, о воздухе. Воздух был затхл. Не то, чтобы он обладал каким-то запахом или им было тяжело дышать, но ощущение было как в давно не проветриваемой комнате. Может быть, правда, это только казалось при неосознанном сравнении с бодрящей атмосферой большинства метрополитенов страны. Не знаю, во всяком случае, было ясно, что даже если где-то существуют вентиляционные шахты, то вытяжные установки давно не работают. Температура воздуха, по моему впечатлению, не превышала десяти-двенадцати градусов. Было относительно сухо.
Я спрыгнул с платформы и немного прошел вглубь тоннеля. Привычного потока воздуха не было. И ветер от приближающегося состава не ерошил непослушные волосы... По стенам тянулись толстые, покрытые пылью жгуты кабелей. Такой же пылью были покрыты рельсы, шпалы и бетонное основание. Я попинал ногой контактный рельс, смонтированный на кронштейнах сбоку и чуть выше ходовых рельсов, но и без того было ясно, что никаким электричеством здесь не пахнет...
Внезапно я почувствовал, как устал. Я понял, что держусь из последних сил и только спирт не дает мне рехнуться от всего увиденного. Но действие алкоголя уже начало проходить, появился озноб, чувство нервозности, которое, я чувствовал, вот-вот могло перейти в истерику или приступ страха. Я понял, что на первый раз достаточно. Пора возвращаться.
Пока я поднимался вверх по двумстам ступенькам, донельзя вымотанный и опустошенный, я понял, для чего предназначен этот наклонный тоннель. Здесь должны были быть смонтированы эскалаторы для подъема и спуска пассажиров, всякие приводы, звездочки и натяжные устройства. Должны? - спросил я себя. Ну так где же они? Однако этот вопрос был уже не по силам моему измученному впечатлениями мозгу.
С трудом поднявшись по скобам к пробитому два часа назад отверстию, к окну, за которым начинался привычный мир, за которым мерно посапывал в самом сладком предутреннем сне мой родной Снежинск, я забросил туда мешок, штормовку и уже было совсем приготовился протиснуться туда самому, как вдруг...
Не знаю, что это было. Возможно, мне просто почудился этот то ли скрип, то ли визг, раздавшийся где-то далеко внизу. Но тогда я замер на месте, повиснув на высоте третьего этажа, и, неестественно вывернув шею, все смотрел и смотрел в темноту уходящего вниз тоннеля, настороженно прислушиваясь и чувствуя, как у меня леденеют внутренности. Потом, словно очнувшись от гипноза, я одним движением вбросил свое тело в отверстие, вдребезги разбив при этом фонарь.
- Станция "Курчатовская"... - нервно пробормотал я, поднимаясь в кромешной темноте с пола и пытаясь хотя бы звуками голоса подавить охвативший меня страх. - Выход к магазину "Юбилейный" и школе номер сто двадцать шесть... Осторожно, двери закрываются...
submitted by Amalackesh to Pikabu [link] [comments]


2019.04.24 18:33 Amalackesh Метро в Снежинске, часть 1

Многие из вас уже, вероятно, знакомы с распространившимися по городу слухами о подземных ходах в старой части Снежинска. Мы постарались поподробнее разузнать обо всем этом и с помощью одного из читателей "Окна" вышли на источник интересующей нас информации.
Первая, состоявшаяся по телефону беседа с этим человеком была очень непростой и, к нашему великому сожалению, закончилась ничем. Однако через два дня он сам пришел в редакцию и совершенно неожиданно для нас согласился рассказать все.
Почти четырехчасовой рассказ произвел эффект разорвавшейся бомбы. Те, кто слушали его, а также тот, кто позже расшифровывал диктофонную запись (оказавшуюся, как на грех, на редкость безобразной), еще неделю спустя ходили с воспаленными от бессонных ночей глазами. Мнения были крайне полярными, но все единодушно сходились в одном - это сенсационно!
После вполне понятных колебаний мы решили опубликовать рассказанную историю практически в том виде, в котором нам довелось ее услышать. Незначительная литературная обработка связана с подготовкой материала к печати, особенностями речи говорившего и уже упомянутым качеством записи. Опущен также ряд не вполне справедливых, на наш взгляд, высказываний в адрес конкретных руководителей города и РФЯЦ-ВНИИТФ.
Мы приняли вызов автора, утверждавшего, что коллектив редакции побоится напечатать его откровения. Для независимого издания, каковым является "Окно", нет никаких причин отказываться от подобных публикаций.
Однако мы отдаем себе отчет, что уже после второго-третьего номера (а публикация планируется минимум на десять номеров) в редакции раздадутся недоуменные, а то и возмущенные звонки, поэтому сразу хотим заявить, что редакция печатает указанный материал на правах литературного и никакой ответственности за достоверность изложенных в нем фактов не несет. Фамилия и координаты автора есть в редакции, но по целому ряду причин мы пока не склонны их афишировать.
И еще. Наш уважаемый посетитель! Вот уже около месяца мы не можем связаться с Вами. Убедительная просьба: зайдите или позвоните в редакцию - хотя бы для того, чтобы мы могли убедиться, что у Вас все в порядке...
Коллектив редакции газеты "Окно"

Начало Мне наплевать, верите вы мне или нет. Если не верите, я поднимаюсь и ухожу! Меня вы интересуете не больше вот этой банки из-под пива. Не я, а вы наводили справки у моих бывших знакомых - и я знаю: они все как один назвали меня психом. Пусть. Я уже понял, что люди привыкли прятаться от жизни под панцирем своего мнимого благоразумия. Пусть. Им так легче. Им так спокойнее... Но на деле - самым главным психом, самым последним кретином будет как раз тот, кто благоразумно считает наиважнейшим секретом нашего Снежинска эти убогие атомные бомбы! Ведь надо вконец потерять мозги, чтобы полагать, что такая система защиты как наша создавалась лишь во имя сохранения никчемных конструкторских тайн!..
Хотя ладно, я забегаю вперед. Просто злюсь. Просто не могу успокоиться, что до сих пор правды не знает практически никто.
Я - знаю...
Договоримся с самого начала. Я расскажу обо всем, что видел собственными глазами, а вы выслушаете меня до конца, не задавая идиотских вопросов. И рассказывать буду так, как хочется мне самому. Мне - а не вам!.. Вам-то нужно, чтобы я начал со слов: "И тут я увидел..." Не дождетесь! Если бы я случайно наткнулся на источник шума, то это была бы красивая история в духе Индианы Джонса. Триллер! Боевик. А я шел к этому, понимаете? Шел! Почти тридцать лет шел!.. Овладел средством. Осознал цель. А потом, в конце концов, понял, что именно это средство годится для моей цели!.. И вы выслушаете меня от первого до последнего слова, а если вам лень или вы куда-то торопитесь, то считайте, что я забрел сюда по ошибке!..
Меня не интересует ни ваша реакция, ни ваши дальнейшие действия. Я никого не боюсь и ничего не опасаюсь. У меня уже есть опыт общения с психиатром, и этого достаточно, чтобы предсказать мою дальнейшую судьбу - вплоть до последнего забитого гвоздя. Но, повторяю, - я никого не боюсь. Вы, вы первые струсите напечатать то, что я расскажу...
Родился я в Снежинске, ну, тогда еще, естественно, "семидесятке" или, вернее, даже "пятидесятке" - прямо после запуска Гагарина меня мама и родила. Да-да, и имя мое оттуда. Из времен всеобщего оптимизма, всеобщего счастья и всеобщей гордости.
Жили мы с сестрой и родителями на Свердлова, в сорок втором доме, это что наискосок от высотки у "Малахита", через бульвар. Тогда, правда, этой мерзкой, мозолящей глаза девятиэтажки не было, а была прекрасная горка с высоченными корабельными соснами, глядя на которые я говорил маме, пыжась от своей сообразительности: "Мама, я знаю, отчего ветер бывает. Оттого, что деревья качаются..."
Детство мое было как детство. Драки во дворе с коноводом Яшей. Угрозы дяди Жоры надрать уши, когда я слишком досаждал играющим в бильярд взрослым. Катания на велосипеде по бульвару под неусыпным взором родителей - наши окна выходили на улицу. Ребят помню, Лешку Симонова, братьев Кирюниных, Буздыгаров (они потом с родителями переехали в Обнинск), ну, и других, естественно.
Расскажу о первом сильном впечатлении, которое, как я считаю, во многом определило мой дальнейший путь. В ту пору рядом с моей любимой горкой, где я проводил все доступное мне свободное время, начали строить ресторан, небезызвестный ныне "Малахит". Когда возводили коробку (а было мне тогда лет семь или восемь), в нашем районе началось всеобщее поветрие, суть которого состояла в том, чтобы, избежав встречи со сторожем, проникнуть на территорию строительства, через узкое нижнее окно спрыгнуть в темноту подвала нового здания и по приставленной доске вылезти на другую сторону. Обычная дворовая поверка "на вшивость". Разумеется, я был в первых рядах. Неоднократно повторив указанный подвиг и вполне освоившись в совсем не страшном помещении, я однажды прошел несколько дальше, пролез через какое-то отверстие и внезапно увидел перед собой волшебное зрелище: с земли вертикально вверх поднимались фантастические образования, для которых я не сразу, с трудом, но все-таки нашел уже существующее в моем языке слово. Сталагмиты! Они светились изнутри странным, зеленоватым светом, и, с трепетом прикоснувшись к ним, я понял, что они изо льда. И это в разгар лета! Несколько минут я стоял совершенно завороженный представшим моим глазам видом, и это ощущение тайного великолепия осталось со мной навсегда. Я до сих пор не знаю, что это было. То ли строители вскрыли какую-то подземную полость с этими чудесными сосульками, то ли их образование объяснялось какими-то сугубо техногенными причинами, но факт остается фактом: я понял, что под землей скрывается нечто такое, что никогда не сможет стать доступным человеку, ведущему обычную, "наземную", жизнь.
Нет нужды объяснять, что с того момента я уже не пропускал ни одной стройки в родном городе. Я знал каждый кирпич, каждый камень на строительстве магазина "Солнечный", сто двадцать седьмой школы, первого торгово-культурного комплекса "Юбилейный" (который, впрочем, в те времена носил название "Синегорье", и только помпезная годовщина помешала сохранить ему свое прекрасное, романтичное имя). Разбуди меня ночью, и я мог бы на память пересказать расположение котлованов практически всех закладываемых домов по улице Победы, расписать, какие горные породы заполняют эти рукотворные ямы (я увлекался тогда минералогией, читал Ферсмана), поведать о траншеях коммуникаций, проводимых от котлована к котловану...
Мои исследования были далеко не безоблачными. Неоднократно меня ловили какие-то личности, в основном, являвшиеся законопослушными гражданами близлежащих домов. Они читали мне нотации и морали, внушая, что хороший мальчик не должен бродить по стройке, где на него может упасть тяжелый и твердый кран... Я с детства терпеть не мог подобного сюсюканья, поэтому очень скоро понял, что их больше тешит ощущение собственной значимости, нежели чем мое здоровье и моя безопасность, и что необходимо по мере возможности избегать встреч с такими вот индивидуумами. Оглядываясь назад, я понимаю, что мои рассуждения были вполне здравыми для восьмилетнего ребенка... Однажды какой-то человек, поймав меня на строительстве шестого дома по улице Победы, вцепился в мое плечо как клещ и повел в отделение милиции, которое располагалось тогда в двухэтажном здании за магазином "Весна". Поскольку особых причин к такому этапированию у него не было, он, используя неосторожные слова, сказанные мною по дороге, нажаловался в отделении, что я называл милиционеров полицейскими - о факте моей поимки на стройке не было сказано ни слова. Мое первое столкновение с представителями закона разочаровало меня, поскольку часовая беседа ребенка со взрослым дядей в форме свелась к унылому повторению одной-единственной фразы: "Кто тебя научил так называть милиционеров?.." Из нее я вынес только одно: любых представителей власти (а таковыми тогда представлялись все взрослые) стоит избегать.
Время подтвердило справедливость моего заключения.
Повторяю, мои знания давались мне не безболезненно. И не только в моральном, но и в физическом плане. Как-то, приехав на велосипеде на строительство сорокового дома по улице Ленина (третий "длинный" дом от музыкальной школы), я не заметил вырытой за прошедшие сутки траншеи теплотрассы и ухнул в двухметровую яму вместе с велосипедом. Поражаюсь, как я вообще остался жив, потому что лбом я шарахнулся о выступающий из земли камень, а велосипед просто сложился вдвое, и мне пришлось долго доказывать отцу, что бордюр около магазина "Елочка", в который я ненароком врезался, вполне мог нанести подобный урон моему велосипеду... Был случай во время реконструкции стадиона Гагарина, когда снесли старую деревянную трибуну и вырыли котлован для новой. Многодневные летние дожди заполнили котлован водой метра на два. И проклятое дворовое бахвальство заставило меня сложить вместе два деревянных щита ограждения и отправиться на них в недолгое плавание, которое закончилось полной катастрофой, и я очень хорошо помню ощущение, когда, оказавшись в воде, все чаще погружаясь и все реже выныривая, я спокойно-спокойно подумал, ну, все, сейчас утону, и я помню сумасшедшие глаза оказавшегося рядом гражданина, лихорадочно сдирающегося с себя штаны и бухающегося в воду в простых семейных трусах, гражданина, которому я по гроб жизни глубоко-глубоко обязан и которого все эти годы хочу найти, чтобы сказать ему спасибо, которое так не смог сказать в тот злополучный день...
Конечно, все это лирика. Но вы должны знать и "лирику", чтобы понять мою мятущуюся душу. Чтобы уяснить, как безудержно и неукротимо влекло меня куда-то вглубь. Чтобы осознать, что препятствия на пути ничуть не ослабляли моей тяги к познанию неизвестного. И чтобы постичь, наконец, почему однажды вечером я остановился на стройке перед очередной коммуникационной траншеей и задумчиво сказал себе: "Юра, а ведь она куда-то ведет".
Подземные лабиринты До этой мысли, мысли о том, что трубы, проложенные в открытых траншеях, уходят куда-то под землю, меня вполне устраивало освоение вырытых котлованов с выступающими из слоистых стенок обрубленными корнями и перекрытых плитами помещений подвалов. Но эта мысль была чем-то совсем-совсем другим.
Однажды, пройдя по свежевырытой траншее у дома пятьдесят два по улице Ленина, я с удивлением обнаружил, что трубы, над которыми два дня колдовали сварщики, вовсе не уходят в землю, в песок, в никуда. Я увидел, что для них проложен специальный бетонный желоб-коридор, который призывно зовет меня посетить его неведомые глубины.
В тот день я далеко не ушел. Было не страшно (я почему-то никогда не испытывал страха перед неизвестным, похоже, мне в детстве накрепко внушили фальшивую уверенность в том, что этот мир создан исключительно для человека, и никакой реальной опасности для жизни в нем быть не может). Было просто темно. Именно тогда я понял, что мне необходим фонарик и умение ориентироваться в незнакомом месте.
Вместе с тем пришло понимание, что я ломлюсь в открытую дверь. Я обнаружил, что город полон люков смотровых и контрольных канализационных колодцев, каждый из которых являлся дверью в незнакомый мир.
Но не сразу я использовал эти манящие возможности. Надо вспомнить, что в ту пору я был мал. Мне только-только исполнилось десять лет, и я физически не мог поднять тяжеленную чугунную крышку.
Я стал искать открытые люки. К моему удивлению их оказалось достаточно много. Я обнаруживал их и в районе просеки - продолжения улицы Ленина ("Трех Поросят" тогда еще и в помине не было), и в лесу за железнодорожными путями вблизи нынешнего магазина "Стройматериалы", и вблизи гаражей на Новой (которой как улицы тогда тоже не существовало). К стержням арматуры обнаруженных колодцев, словно специально для меня, были приварены металлические скобы, по которым я без труда спускался вниз и, освещая себе путь подаренным на день рождения фонариком, исследовал открывающийся мне подземный лабиринт.
Надо сказать честно, практически каждый из этих ходов кончался тупиком в десяти-пятнадцати метрах от места спуска. Однако не всегда тупик был действительно непреодолимым. В большинстве случаев трубы, идущие, как правило, попарно, исчезали в неожиданно сужающемся проходе, забитом теплоизоляцией и какой-то подобной гадостью. Сначала это останавливало меня, но однажды, собравшись с духом, я забрался на верхнюю трубу (кажется, это было где-то в районе городской спасательной станции) и, вжимаясь лицом в стекловату, пополз вперед. Моя решимость была вознаграждена: метров через двадцать я почувствовал, что моя одежда больше не цепляется за шершавую поверхность бетона, и, включив фонарик, понял, что вновь очутился в проходе, подобному только что покинутому. Пройдя метров десять, я обнаружил скобы и, поднявшись по ним, уткнулся головой в крышку. Но это меня не обескуражило. Я понял, что нашел способ передвижения под землей.
Нельзя сказать, что мои путешествия приносили мне только положительные эмоции. Хорошо помню, когда пробираясь от открытого, видимо, по случаю ремонта колодца во дворе девятого дома по улице Васильева (напротив бывшей столовой "Заря"), я обнаружил под ногами полуразложившееся и дурно пахнущее тело какого-то представителя то ли кошачьих, то ли собачьих. Шоком для меня это не стало, поскольку во время своих прогулок я нередко находил весьма и весьма неаппетитные вещи, но именно с того случая я стал ходить по подземным коммуникациям в респираторной маске, которую выпросил у малярш, красящих стены (как сейчас помню) в сдававшемся доме номер тридцать два по улице Победы. На дворе стоял, если я не ошибаюсь, май или июнь семьдесят первого года. Спасибо вам, дорогие женщины...
Маршруты я делил на хорошие и плохие, хотя, скажем, для вас, наземных жителей, все они были бы примерно одинаковыми, характеризуемыми двумя словами: грязь и темень. Но ведь одному нравится идти от книжного магазина до "Пищевика" по улице Васильева, а другой предпочтет пройти через площадь, мимо "Луча" и "Универмага". Так и мне больше нравилось добираться, скажем, от смотрового колодца у профилактория до колодца у входа в теплицу сто двадцать седьмой школы (самое удобное место для выхода на поверхность по вечерам) - не через коллектор у одиннадцатого дома по улице Победы (мне и на поверхности постоянно чудится, что там воняет фекалиями), а через чистый и опрятный коллектор ремонтно-эксплуатационного цеха за "Юбилейным".
Когда мне исполнилось двенадцать лет, мне пришло в голову нарисовать план пройденных мною подземелий. В принципе, я их знал и так (у меня прекрасная зрительная и пространственная память), но тогда я прочитал книгу о лабиринтах, и составление планов стало моей страстью. Кстати говоря, именно тогда, несколько раз понаблюдав за работой сантехников, я научился открывать крышки канализационных люков. Это совсем не сложно и вполне по силам даже пятикласснику, если знать, куда вставлять ломик и как подцеплять крышку. Трудно поверить, но я поднимал любую крышку за пять секунд, и еще не более пяти секунд мне требовалось, чтобы проникнуть внутрь, задвинув за собой крышку - не до конца, а только так, чтобы создать видимость закрытости.
Так вот, возвращаясь к планам. Первый план я нарисовал, не спускаясь под землю. Зачем? Я и так уже все знал. Город был исхожен вдоль и поперек. Десятки поднятых и опущенных крышек. Сотни проведенных под землей часов. Тысячи отложенных в закоулках памяти впечатлений. Мои родители? А какие родители знают, чем их ребенок занимается с часу дня до шести часов вечера? После шести я старательно делал уроки, смотрел телевизор и даже, помнится, ходил в бассейн "Урал" на секцию подводного плавания. Вел секцию Олег Михайлович, душевнейший человек, не помню, к сожалению, фамилии, потом был Вася Дмитриев, но его я уже не застал... Отвлекаюсь. Хотя, пожалуй, нет. Именно в бассейне я понял такую простую вещь, что подземная сеть не может не иметь и других выходов на поверхность помимо канализационных люков и мест стоков ливневой канализации. Не раз в своих подземных путешествиях я обнаруживал большие, в рост, металлические листы с надписями типа "электрощитовая", от которых я старался держаться подальше, но вот однажды в бассейне, пробегая с парнями через спортзал (мы пытались подсматривать за девчонками в женской душевой), я обнаружил в коротком коридоре с "женской" стороны дверь с той же надписью, и эта дверь была чуть-чуть приоткрыта. В тот же миг все голые девчонки вылетели из моей головы, потому что за переплетением проводов я увидел ход, и этот ход чертовски напоминал мне мои подземные тоннели. Что-то схлестнулось в моей голове, и подземный план "семидесятки" стал обрастать в моем воображении новыми, неизвестными до того деталями.
Разумеется, в тот день, спасаясь от разъяренной технички, я даже не пытался проникнуть в щитовую бассейна. Я вообще туда никогда не входил. Но несколько лет спустя, увидев эту дверь изнутри, я вспомнил обо всем и невольно улыбнулся...
С того самого дня в своих подземных путешествиях я перестал пропускать двери, которые временами встречались в бетонных стенах коллекторов. Очень часто эти двери скрывали лишь неглубокие ниши или маленькие комнаты с одной-двумя лопатами, парой ведер и неизменным огнетушителем. Но иногда за ними начинались вполне приличные коридоры, которые, как правило, приводили в подвалы жилых домов или в иные, более экзотические места. Например, кто из горожан знает, что под плитами, окружающими памятник Ленину, существует канализационный колодец, прикрытый вместо крышки лишь одной из этих самых плит (второй от левого угла)? А ведь именно оттуда я слушал торжественную речь первого секретаря горкома партии девятого мая тысяча девятьсот семьдесят пятого года - речь, посвященную тридцатилетию Победы... Кому известно, что в подвале хранилища городского банка существует маленькая, в половину человеческого роста дверь, за которой несведущий человек увидит лишь огромный вентиль да покрытые ржавчиной трубы? А между тем я не раз протискивался в узкую щель между полом и нижней трубой и стоял, затаив дыхание и прислушиваясь к металлическому лязганью решеток и дверей сейфов над моей головой... Кто предполагает, что в большинство квартир первого этажа домов старой застройки можно без особых трудностей проникнуть, приподняв настил на кухне? Я этого не делал, но многие семейные тайны жителей этих квартир для меня не были тайнами. Будь на моем месте человек иного склада, он, вероятно, увлекся бы именно этим, возможностью знать все обо всех, но, к счастью, меня не прельщала эта перспектива. И, встречаясь с неизвестно от кого забеременевшими молодыми особами или мило улыбающимися друг другу семейными парами, которые еще вчера поливали друг друга отборнейшими ругательствами, - я не чувствовал перед ними никакого превосходства. Правда, не скрою, и неловкости тоже...
Сразу скажу, мне здорово повезло, что я начал спускаться вниз в столь раннем возрасте. Тогда я мог протискиваться в такие щели, которые лет через пять стали для меня недоступными. Столкнись я впервые с такими препятствиями лет в шестнадцать - наверняка бы послал это свое занятие куда подальше. Но к этому возрасту я прекрасно знал множество обходных путей и был уверен, что при желании доберусь куда угодно.
Да, я сознательно не упомянул еще один вид помещений, которые скрывались за попадающимися мне дверями. Это были короткие тупиковые коридоры длиной обычно около восьми метров, которые никуда не вели и ни с чем не соединялись. Поражали они относительно хорошей отделкой и совершенной своей бесполезностью. Была у них еще одна особенность, которую я осознал не сразу, но все-таки осознал.
Иногда в этих коридорах, а если быть точнее, под их полом, слышалось мерное, далекое гудение...
Тайна города С самого раннего детства я знал, что живу в особом городе. В секретном городе. В городе, связанном с Тайной. Что это за Тайна, я не имел ни малейшего представления, и, наверное, именно от этого она казалась большой и значительной.
Сейчас все стали очень умными. Все все знают. А я до самого окончания института ведать не ведал, что в моем родном городе делают атомные бомбы. И когда, проучившись пять с половиной лет в Ленинграде и прибыв по распределению (а точнее, по вызову) во ВНИИП, я, наконец, узнал, чем изо дня в день занимается большинство горожан, - я был поражен. Поражен до глубины души. Но совсем не тем, о чем вы думаете. Не устрашающей близостью атомного оружия. И не сопричастностью к важнейшему государственному делу. Нет.
Я был поражен, до чего Тайна оказалась мелкой и никчемной.
И я не поверил, что это и есть Тайна.
И не верю по сей день.
Что было после возвращения в город? Наверно, примерно то же, что и у всех. Я стал инженером-конструктором с неплохим тогда окладом в сто шестьдесят рублей. Занимался культмассовой работой. Развлекался на комсомольских вечеринках. Ездил вожатым в "Орленок". Ходил по весне в походы. Отпуск проводил в Ленинграде, навещая друзей и родственников. Потом - знакомство с будущей женой, свадебное путешествие на не стреляющий еще тогда Кавказ, рождение сына, дочери. А дальше...
Дальше - тупик. Развал всего: страны, работы, человеческих отношений. Брака, наконец. Не буду об этом...
Учеба в институте как бы выхватила несколько лет из моей жизни, не связав ее с городом. Можно считать, что в этом отношении мне очень повезло: когда я вновь появился здесь, я взглянул на город глазами другого человека, человека, лишенного каких бы то ни было стереотипов и иллюзий. В детстве не особенно задумываешься над течением жизни вокруг тебя, поэтому город, возникший перед моим взором, был для меня абсолютно новым объектом, который еще нужно было изучить и принять.
Я понял, например, что совершенно не знаю окрестностей "семидесятки". Не тех окрестностей, что находятся внутри периметра, а тех, которые непосредственно примыкают к нему. У нас в семье не было машины, и если мы и выезжали куда, то только в Свердловск или Челябинск на рейсовых автобусах, поэтому в радиусе пятидесяти километров для меня лежала совершеннейшая "терра инкогнита". До сих пор помню повторяющийся кошмарный сон, который мучил меня вплоть до окончания института: я волей случая оказываюсь где-то за КПП в районе, как я понимаю, то ли Двадцать Первой, то ли Кыштыма, и передо мной стоит задача возвращения в город, задача практически неразрешимая, поскольку, с одной стороны, сам я даже примерно не знаю, в какой стороне может находиться город (хотя близость его априори задана), а с другой, меня железными обручами сковывает проклятая секретность, из-за которой я не могу задать первому встречному простой вопрос о местонахождении "семидесятки", каковое, уверен, известно любой здешней собаке, поэтому я, заходясь от бессилья (и невозможности проснуться), вынужден разрабатывать хитроумный план достижения города через областные центры, про которые, как я знаю, можно спрашивать все что угодно и в которых места остановки "наших" автобусов мне - слава Богу! - известны абсолютно точно...
Вот почему я жадно погрузился в изучение родного края. Набат Тайны еще не прозвучал тогда воочию, но дальние отголоски его уже слышались, бередя непонятными предчувствиями мою душу. Многочисленные разговоры с жителями Двадцать Первой, Воздвиженки, Ключей, Сельков стали для меня окном в новое пространство образов и представлений о нашем городе. И сейчас я уже не помню, кто первый обронил эту фразу о территории, которую ныне занимает Снежинск. Фразу, навечно запавшую мне в память.
Здесь никто и никогда не селился.
Сказанное потрясло меня. Я не знаю, какие струны оно задело во мне, но я первым делом захотел убедиться, что это не пустые слова. Моя бывшая жена, которая работала тогда в библиотеке (она и сейчас там работает), выписала мне из Челябинского фонда практически все, прямо или косвенно связанное с нашим районом. Похоже, многое было изъято в период, когда строился и засекречивался город, но и найденного было вполне достаточно.
Здесь действительно никто и никогда не селился.
Да, здесь собирали чернику, охотились между Лысой (Чумишева, Волчьей) и Теплой на козлов, били шурфы в поисках "камушков". Здесь заготавливали для Воздвиженского стекольного завода лес, который вязали в плоты и перегоняли на другую сторону Синары. Здесь строили временные рыбацкие саймы.
Но жить - не жили.
Ну, ладно, русские, они пришли сюда достаточно поздно. Но - башкиры, предки которых обосновались здесь чуть ли не за полтысячелетия до прихода всякого рода казаков-разбойников? Им-то что мешало?
Я погрузился в топонимику. Перерыв кучу литературы, я сделал для себя два очень важных открытия, которые подтвердили, что ищу я не на пустом месте.
Во-первых, я нашел точное объяснение названия Синара, вокруг которого наворочено много разной романтической чепухи. Первая часть этого слова - "син" - вполне однозначно обозначает у южных башкир и казахов могильник, могилу, иногда - изваяние, стоящее на могиле; искать основу этого слова в казахском "сен" ("сын") - истинный - надуманно и нелепо. Вторая его часть - "ара" - переводится как промежуток, середина; например, Аракуль - "озеро, находящееся в промежутке (между горами)". Таким образом, Синара - это "озеро между могильниками" или "озеро близ могильников". Осмелюсь предположить, что у этого названия был и другой оттенок - "озеро, близ которого смерть"...
Во-вторых, с чувством, близким к изумлению, я обнаружил, что в одном из указов канцелярии особой Исетской провинции Оренбургской губернии ("марта третьего числа года одна тысяча семьсот тридцать седьмого по Рождеству Христову") упоминается возвышенность "в одной версте от полдневного брега озера прозванием Син-Ара на полдень" - то есть примерно километр на юг от южного берега озера, - "каковую татары Юре-Ме называют"!
Хотите вы или нет, но это - гора в центре города, на которой сейчас находится музыкальная школа! Других возвышенностей в районе южной части озера просто нет. Но это еще не самое главное. Оставим на совести автора ссылку на татар (это, конечно же, башкиры), но толкование приведенного топонима известно многим школьникам нашего города, тем, кто будучи в "Орленке" совершали с Сергеем Михайловичем Рощупкиным восхождение на Юрму - одну из самых высоких гор Южного Урала, расположенную близ Карабаша. Башкирское слово "юре" обозначает "ходить", "ме" - отрицательная частица. "Не ходи!" - ярко выраженное предупреждение об опасности восхождения на эту гору, а в нашем случае это, вероятно, запрет приближения к указанному району, поскольку, естественно, ни о каком "восхождении" здесь не может идти и речи...
Когда я поделился своим открытием с двумя-тремя местными "авторитетами", мне посоветовали не забивать голову непроверенными слухами и прочей чепухой, сославшись на то, что люди тут жили и жили всегда, что, дескать, у озера неоднократно находили стоянки древнего человека эпохи бронзы и раннего железа и что абсолютно точно подтвержден факт их занятий рыболовством и скотоводством...
Да, я все это знаю. Мне Юрка Карпов еще в семьдесят шестом году рассказывал, как он нашел на Петушке глиняные черепки и наконечники стрел. И другие свидетельства мне известны. А мнение специалистов по всем этим находкам вас не интересует? Настоящих специалистов, а не наших доморощенных Шлиманов?.. Интересует все-таки. То-то и оно. Так вот, я могу вам показать заключение кафедры истории Уральского университета, обобщившей все эти находки... Стоянки покинуты внезапно, оставленные предметы не подверглись ни действию огня, ни физическому разрушению. Останки погибших отсутствуют, что совершенно нетипично в случае внезапного нападения врага... Люди просто ушли. Почему? Да потому что нельзя здесь было находиться! Просто нельзя. А если нельзя, то - "юре-ме"...
Это пока лишь первые мазки созданной позже общей картины. Накопление критической массы. Первые шаги по направлению к Тайне. Следите за моей мыслью...
О работе. Сначала, пока не начались все эти перестроечные и постперестроечные передряги, она мне, собственно говоря, даже нравилась. Приходилось думать, решать какие-то проблемы, шевелить мозгами. Правда, специфичность работы для меня выражалась не в уникальности проблем конструирования специзделий (любой вид творчества уникален), а в режимном антураже.
Режимные требования положительно забавляли. Подчеркиваю, забавляли, а не раздражали, как многих моих товарищей. Все это отдавало каким-то здоровым идиотизмом и напоминало игру в доме для детей с задержкой психического развития. Веселило, что вместо того, чтобы взять листок и начать чертить или, там, считать, ты должен проделать массу непонятных ритуальных действий, каждое из которых характеризуется абсолютным отсутствием смысла и совершенно не служит для того, для чего изначально предназначалось, а именно - для обеспечения режима секретности.
Заострю ваше внимание на этом моменте, потому что веселье мое кончилось, когда я понял, что с точки зрения теории систем все это носит простое наименование избыточности. Не дублирования, а именно избыточности. И если дублирование повышает надежность, то избыточность вносит в систему деструктивные изменения, которые резко снижают ее надежность. То есть уровень режимных требований, существующий на нашем предприятии, совершено не соответствует поставленной задаче. Я доказал это расчетами и сделал однозначный вывод, что либо эти требования разрабатывал последний кретин (в чем у меня были и есть очень большие сомнения), либо они не имеют ничего общего с вопросами сохранения секретности атомного оружия.
Я объяснил непонятно? Попробую еще раз. Когда вы замечаете в автобусе воришку, положившего глаз на ваш кошелек, вы постараетесь переложить кошелек в другой, менее доступный ему карман. Это будет логично. Увидев, что воришка не уходит и продолжает следить за вами, вы решаете переложить кошелек обратно, чтобы запутать его, а потом с этой же целью начинаете перекладывать кошелек из кармана в карман. Первое ваше действие - это реальное обеспечение секретности, а значит, и сохранности ваших капиталов. Дальнейшие ваши действия становятся бессмысленными, потому что они лишь привлекают внимание преступника; вы словно сообщаете ему, что у вас есть деньги, много денег, делая кражу для него более привлекательной. Скорее всего, в этом случае кошелька вы рано или поздно лишитесь.
Но эти действия приобретают глубочайший смысл, если кошелек пуст, а ваши деньги (и большие деньги!) находятся во внутреннем кармане пиджака...
submitted by Amalackesh to Pikabu [link] [comments]


2012.09.04 20:46 ecoportal Эвакуации перепланировка допускается в путей зданиях помещений

По данным китайских учёных, использование угля для приготовления пищи и обогрева жилых помещений ассоциировано с крайне высоким риском развития рака лёгких, а также с риском развития хронических обструктивных болезней лёгких и заболеваний дыхательных путей.
submitted by ecoportal to ecoportal [link] [comments]