Перепланировка помещений аптеки может проводиться только по согласованию с местными органами

Аутсорсинг – что это такое и в чем его плюсы? (#2019) Алексей Винчен 24.06.2019 нет комментариев В статье рассматривается аутсорсинг – что это такое простыми словами. Раскрыты основные виды аутсорсинга: ИТ-инфраструктур, персонала, юридический, бухгалтерский, логистический и продаж. Аутсорсинг — что это такое и в чем его плюсы? (#2019) Бытует мнение, что специалист должен разбираться во всех сферах, которые касаются предприятия, где он трудится. Если вы поняли, что такое аутсорсинг, оценили его плюсы и минусы, и, решили на него перейти, можете воспользоваться ниже приведенной пошаговой инструкцией для начинающих бизнесменов. Шаг 1. Что такое аутсорсинг. В данной статье речь пойдёт об аутсорсинге. Для нашей страны это явление относительно новое и потому нуждается в объяснении. Из этой статьи вы узнаете, что такое аутсорсинг персонала, чем он отличается от кадрового лизинга, аренды персонала и аутстаффинга, каких видов он бывает, в чем его плюсы и минусы Что такое аутсорсинг? Суть аутсорсинг заключается в том, чтобы переложить часть функций, не связанных с основной деятельностью предприятия, на аутсорсера (сторонняя организация). Аутсорсинг и аутстаффинг - термины, которые сейчас входят в оборот на рынке и в бизнесе. Что это такое и в чем разница между этими понятиями? Может показаться, что достаточно втиснуть победную формулу Photon даже не в $200, а почти в $150 и это позволит, сидя на хлебе и воде, исполнить мечту своей жизни и заняться 3D-печатью, но ведь есть же ...

2019.12.12 14:08 GrangePappas71 Что такое аутсорсинг печати и в чем его плюсы и минусы

Что такое аутсорсинг печати и в чем его плюсы и минусы
https://preview.redd.it/6n70eobfm7441.jpg?width=5760&format=pjpg&auto=webp&s=7a220e1da5ca9a97707a94836272f4e70f32ab3c
Любая компания, даже самая щедрая и богатая, не против сэкономить средства, оптимизируя разного рода затраты. Не секрет, что чем крупнее компания, тем выше ее расходы, на, казалось бы, второстепенные статьи бюджета. Это особенно актуально для расходов на печать, которые при нынешних ценах на расходники к принтерам могут быть поистине «золотыми».
Чтобы не изображать Капитана Очевидность, приведем данные известной всем компании НР. Согласно исследованиям Hewelett-Packard, среднестатистическая компания тратит на печать в среднем 6% своей прибыли. На первый взгляд кажется, что это мизерная сумма. А если компания в год зарабатывает 10 млн руб., то на печать тратится 600 тыс. рублей. Цифра немаленькая. А что, если представить себе организацию, которая зарабатывает 10 млрд долларов в год? В таком случае средние расходы на печать вполне могут составить 600 млн. долларов. Даже если уменьшить данные HP в 10 раз, получается 60 млн. долларов США. Такая сумма более чем значительна для любой организации, даже самой обеспеченной.
Одним из наиболее надежных средств оптимизации расходов на печать и бумажную работу вообще является аутсорсинг печати (еще эту услугу называют покопийным обслуживанием).
Сразу скажем, что такой способ оптимизации будет работать не для всех, а только для средних, крупных и очень крупных компаний, деятельность которых предполагает необходимость бумажного документооборота в больших количествах. Таким образом, этот пост поможет вам наладить процессы и сэкономить прямо сейчас или станет полезной статьей для будущей работы.
В последнее время в России практика аутсорсинга набирает стремительные темпы. Не является исключением и передача на обслуживание процессов печати организации в стороннюю компанию.
Расходы на печать очень часто даже не попадают в структуру ИТ-бюджетов, поскольку затраты на покупку расходных материалов для печатной техники в крупных компаниях иногда буквально «размазаны» между другими подразделениями и относятся к операционным расходам этих подразделений. Например:
  • бумагу закупает офис-менеджер (или сотрудник отдела АХО),
  • печатающую технику закупает IT-отдел,
  • расходные материалы (картриджи) – приобретает отдел закупок.
Более того, в каждом городе/филиале это могут быть свои отделы в одной крупной компании, и сотни людей дублируют работу друг друга.
До определенного момента компания просто не сознает, сколько денег реально уходит на обслуживание принтеров и МФУ.
Что же такое аутсорсинг офисной печати? Аутсорсинг офисной печати (он же «покопийное обслуживание», он же «MPS — Managed Print Service») представляет собой комплексное обслуживание печатающей техники, при котором клиент оплачивает только отдельно напечатанную копию/страницу. Под копией стоит понимать одну страницу формата А4, которая является фактическим результатом работы аппарата: распечатанная на принтере, полученная по факсу, скопированная при помощи копира и т. д. (если вы напечатали с двух сторон листа, это будут уже две копии).
На всех новых моделях печатающей техники (копирах, принтерах, МФУ) установлен счетчик производимых копий. В качестве исключения можно выделить такие принтеры как HP LJ 1000 и 1020. При работе с ними, скорее всего, придется ориентироваться на заявленное количество копий при 5% заполнении листа или устанавливать специализированное ПО. Существует два способа снятия показаний счетчиков: ручной и автоматический. При ручном методе просто распечатывается страница конфигурации печатающего аппарата. Это самый верный способ, но не очень удобный, а данные, полученные подобным образом, сложно учитывать в автоматическом режиме.
Есть и второй вариант: различный софт для мониторинга принтеров (PrintMonitor, PaperCut, Printer Activity Monitor, SNMP Discovery и многие другие). Все эти программы показывают количество напечатанных листов, количество чернил/тонера в картридже, примерный срок замены картриджа и многое другое.
Проблема в том, что софт этот предназначен для работы в сети, и некоторые руководители компаний отказываются устанавливать такой софт с целью обеспечения конфиденциальности внутренних данных.
Внедрение в организации аутсорсинга печати – качественно новый уровень учета процессов печати, переход из плоскости абстрактного в плоскость конкретного.
Это совершенно иной подход, позволяющий в гораздо большей степени задействовать уникальные компетенции поставщика печатных услуг.
Во-первых, почти всегда покопийные контракты заключаются с конкретным соглашением об уровне услуг (SLA), где четко прописывается время реакции поставщика, сроки выполнения работ и устранения проблем. Все заявки проходят через Service-Desk, при помощи которого не составит труда отследить эффективность работы провайдера в процентом отношении.
Во-вторых, вас больше не интересуют количественные характеристики картриджа – сколько копий он отпечатал. Между делом стоит заметить, что мало кто ведет эту статистику.
В-третьих, при таком формате обслуживания вы вправе вместе с провайдером зафиксировать качество печати, которое должно получаться на выходе.
При качественном обслуживании не должно быть:
  • полос на отпечатке
  • замятия бумаги
  • искажения изображения
  • точек на бумаге
  • частиц тонера на листе
  • посторонних шумов при печати
При таком подходе фигурируют и описательные и количественные характеристики. Появляется возможность не только грамотно настроить процессы печати внутри организации, но и всесторонне и всеобъемлюще оценить работу своего поставщика.
Очевидные и скрытые расходы на печать Видимая часть айсберга расходов на печать порой уступает по размерам его основной части, которая находится «под водой».
  • Картриджи
  • Техническое обслуживание и ремонт печатающих устройств
  • Покупка запасных частей
  • Покупка нового оборудования
  • Бумага
Скрытые расходы (невидимая часть айсберга):
  • Электроэнергия
  • Печать в личных целях сотрудников и несанкционированная цветная печать
  • Ошибочная печать
  • Неэффективное использование ресурсов ИТ-отдела
  • Потери от простоя техники (по причине отсутствия расходных материалов или ремонта)
  • Затраты на содержание складских помещений
  • Затраты на оплату труда сотрудников, организующих поддержку печати внутри организации и их рабочих мест.
За счет чего происходит экономия Во-первых, сокращение расходов в первую очередь достигается благодаря оптимизации печатающего парка техники за счет его консолидации – локальные аппараты заменяются теми принтерами и МФУ с высокой производительностью, которые имеют более низкую стоимость отпечатка. С консолидацией прямо связаны и такие факторы, как сокращение времени простоя единицы оборудования и снижение энергозатрат. Сюда же можно отнести унификацию оборудования. Во-вторых, там, где это возможно, ставятся картриджи с большим объемом. Возьмем в качестве примера аппарат HP LJ Pro 400 M425. При использовании картриджа 280А (на 2700 копий) цена копии в среднем равняется 57 копеек, после перехода на картридж с увеличенным объемом 280Х (6900 копий) цена отпечатка снижается до 40 копеек. Разница очевидна.
В-третьих, если клиент хочет приобрести новую технику, то он получает ее в аренду или в лизинг. Таким образом на заказчика не ложатся первоначальные затраты на закупку и налоговые отчисления на основные средства. Цена за новый аппарат будет включена в копию.
В-четвертых, происходит высвобождения ресурсов ИТ-отдела и переключение его на задачи более «интеллектуальные», чем замена картриджа в принтере.
Способ оплаты Стоимость копии включает в себя затраты на поставку расходных материалов, техническое обслуживание техники, а также ремонт аппаратов вместе с деталями. Сюда же может быть включена поставка бумаги и предоставление в лизинг/аренду новых печатающих устройств. Поставщик может предложить выбор оплаты покопийного контракта. Какие варианты здесь могут быть:
  • Традиционная оплата. Покопийная печать с фиксированной оплатой копии. Такой вид оплат встречается наиболее часто.
  • Единая цена. Покопийная оплата черно-белой и цветной печати по единой ставке без ограничения количества страниц. Для многих компаний такой способ является более удобным.
  • Фиксированная цена. Покопийная оплата черно-белой и цветной печати, предусматривающая печать минимального обязательного количества страниц по специальной ставке и печать остальных страниц по обычной ставке. Это сделано для клиентов, которые четко знают свои потребности в печати.
MDS или что предлагают вендоры MDS (Managed Document Service) – система управления документооборотом. Многие считают, что это понятие равнозначно MPS (Managed Print Service) «система управления печатью». Когда мы говорим об MPS, мы подразумеваем под этой аббревиатурой только печать. Документооборот более глобальное понятие. Это синергия печатного оборудования и программного обеспечения. Например, у сотрудника есть документ, он его сканирует и планирует отправить в архив. Однако сначала ему необходимо его проиндексировать для дальнейшего использования. Документ может быть отправлен на печать или сразу в электронный документооборот.
Помимо всех достоинств такой услуги, она имеет существенные минусы. Во-первых, это недешево, так как в качестве расходных материалов вендоры используют оригинальные картриджи и ЗИПы. Поэтому о сокращении расходов сложно вести разговор.
Во-вторых, вендор обслуживает печатающую технику только своего бренда. Если заказчик решил перейти на вендора, то последний полностью обновляет парк техники на свой бренд, что вызывает у клиента «принтерную» зависимость, поскольку в дальнейшем переход на другого поставщика может привести к серьезным финансовым расходам. В свете последних событий зависимость от иностранного вендора особенно опасна.
В-третьих, такие услуги пока не так актуальны для средних отечественных компаний. По этой причине серьёзные международные аутсорсинговые операторы выжидают более благоприятных условий. Основными потребителями управляемых услуг печати выступают крупные компании, аффилированные с зарубежными бизнес-структурами.
Достоинства и недостатки аутсорсинга Плюсы:
  • Освобождение сотрудников от непрофильных задач. Выше мы уже упоминали, что издержки на сотрудников являются серьезной статьей расходов для компании.
  • Сокращение расходов. Правильный переход на аутсорсинг сокращает от 10% до 50% расходов на печать.
  • Прозрачность услуги. Аутсорсер должен предоставлять как минимум ежемесячные отчеты о напечатанных копиях. Как максимум – посредством программы клиент в любой момент может проверить работу покопийного контракта.
  • Покопийный контракт должен сопровождаться соглашением об уровне услуг (SLA), по которому клиент в состоянии проконтролировать эффективность провайдера.
  • Один поставщик (аутсорсер) – единая точка ответственности. При недобросовестной работе поставщика все камни полетят в его сторону, потому что он один в ответе за парк, который «приручил».
  • Бесперебойная работа. Для каждого аппарата предполагается подменный фонд картриджей. В случае дефекта копии или полного расхода тонера клиент достает картридж из принтера и вставляет новый. Принтер печатает, работа продолжается.
  • Проектирование бюджета. Если клиент обладает сведениями о количестве закупаемой бумаги и знает цену копии, то несложно посчитать затраты на печать и заложить данную сумму в бюджет. Никаких дополнительных расходов не должно быть.
  • Постоянная техническая поддержка. У каждого пользователя клиента должен быть номер телефона аутсорсера. По любой проблеме, связанной с печатающей техникой, он может позвонить и проконсультироваться напрямую.
Минусы:
  • Сложность учета копий на струйных аппаратах. В данной ситуации лучше заменить струйные принтеры на лазерные. Как вариант – отдельно покупать к ним оригинальные чернила и учитывать заявленный ресурс при 5%-ом заполнении листа. Либо вывести струйную печать отдельным блоком в проекте Аутсорсинга и расчет вести не от стоимости копии.
  • Форматы бумаги кроме А4. Покопийное обслуживание рассчитано только на формат А4, на остальные форматы оно не распространяется. А3 формат считается как 2 отпечатка А4
  • Принтеры без счетчиков. Есть принтеры, на которых нельзя снять показания счетчиков.
  • Проблемы внедрения. Внедрение аутсорсинга – это глобальный проект, требующий поддержки регионов (если у клиента разветвлённая сеть филиалов по стране). Его внедрение – продолжительный процесс. Практика показывает, что согласование договора на аутсорсинг затягивается на 2 месяца, а полный запуск на 3-6 месяцев. Кроме того встречается, когда региональные руководители имеют свои интересы в работе с местными поставщиками. Централизация и прозрачность печати снятся им в самых страшных снах, поэтому зачастую они не сотрудничают с провайдером комплексной услуги, а вступают с ним в противоречие.
  • Вопросы доверия. Насколько вы психологически готовы передать в чужие руки самую технически простую часть работы отдела ИТ, но при этом самую затратную по времени?
Источник - https://mps.oplus.ru/
submitted by GrangePappas71 to u/GrangePappas71 [link] [comments]


2019.07.03 06:54 companiababich Перепланировка помещений аптеки может проводиться только по согласованию с местными органами

Ремонт квартир по записи/Компания Бабич Запись на ремонт квартир в Москве / Компания Бабич
Если вам требуются профессиональные мастера по ремонту квартиры, вы попали в правильном направлении. Семейная Компания Бабич - это надежная, востребованная, честная компания, которая работает в сфере услуг по отделки жилых и нежилых помещений.
В наше не простое время, когда все заголовки пестрят рекламой по ремонту квартир, найти хороших и надежных мастеров очень тяжело. Но, если и удастся найти, то такие мастера всегда заняты работой.
Отделочная Семейная Компания Бабич предлагает вам ряд своих услуг по ремонту квартир, офисов, частных домов.
Как работает Компания Бабич.
Компания Бабич уже 20 лет на рынке, занимается только ремонтом жилых и нежилых помещений. Мы работаем строго по договору и по плану графику работ. Наша Компания находится во всех социальных сетях, имеет свой канал на ютубе, где показаны наши работы, от самого начала, какая была квартира и какой мы её сделали, а также клиенты которые оставляют свои отзывы о нас, как им работалось с нами и какие мы осуществляли дизайн-проекты. С нами работать очень легко и просто. Мы берем на себя всю ответственность за работу. Решаем все проблемы с ЖК, охраной, консьержами, пропускным пунктом, местными сантехниками и т. д. У нас имеется гарантия на ремонт квартиры. За весь ремонт отвечает один человек в нашей компании - это сам руководитель проекта. В нашей компании работают люди только профессиональные, которые работают не первый год уже с нами.
Если вам требуется дизайн проект, компания Бабич предоставит дизайнера, который постоянно будет с вами общаться и сделает такой проект, который вы хотите видеть. Наши дизайнеры «ведут» вашу квартиру до конца, включая и авторский надзор (бесплатно). Дизайнер всегда посоветует, проконсультирует, даст какие-то рекомендации, за вами всегда будет прикреплен дизайнер пока не закончится работа по ремонту вашего жилья.
  1. Компания Бабич выполнит ремонт квартир «под ключ» - это полный готовый ремонт, включая комплектацию мебелью. Вам только останется въехать в готовую меблированную квартиру, со всеми удобствами для жизни.
  2. Ремонт квартиры «он-лайн» - это когда клиент не присутствует во время ремонта, а появляется лишь тогда когда ремонт закончен, чтобы закупить мебель (по желанию). Ведь наша компания полностью комплектует квартиру, может клиент и приехать когда квартира уже готова к проживанию (см. видео о таких ремонтах, у нас на сайте или канале ютуб).
  3. «Оплата за ремонт 100%» - эту услугу можно применить сразу из всех трех выше написанных услуг. Очень экономно выходит, для всех, когда клиент оплачивает все 100% прописанных в договоре. При оплате 100%, клиент получает скидку 10% от всей сумму. Для нас удобно, что мы постоянно работаем, нет задержек в ремонте, вовремя доставляется материал и работа идет быстрее обычного. Мы уже сами рассчитываем, когда пригласить на замер, оконщиков, мебельщиков, вентиляционщиков. Самая большая скидка в нашей практике составляла полмиллиона рублей, когда клиент делал ремонт две квартиры одновременно, находящийся на одной площадке (см. видео «Ремонт двух квартир директору шоу балет Тодес»).
Мы сотрудничаем с несколькими фабриками
Изготовление и монтаж окон и перегородок ( самые низкие цены в Москве, так как сотрудничаем уже более 5 лет)
Изготовление и монтаж мебели любой сложности (напрямую с изготовителем, цены низкие)
Монтаж и изготовление дверей ( качество, гарантия, долгое сотрудничество)
Дизайн проект, изготовление и монтаж вентиляции и кондиционирование
Изготовление и монтаж стекол, зеркал (низкие цены, качество, гарантия)
Монтаж натяжных потолков
Монтаж видеонаблюдения
Изготовление и монтаж каминов
Изготовление, монтаж, обслуживание аквариумов
Изготовление и монтаж витражей
Закупаем только свежий материал, проверенные поставщики уже годами.
Работая с нами вы получаете полный комплекс работ в своей квартире, вам не нужно менять бригаду, все это в одних руках.
Многие наши клиенты заранее заключают договор на ремонт своей квартиры, начало даты ставим прочерк, после того как они получают ключи от квартир, мы сразу приступаем к работе, ведь за это время уже будет сделан дизайн проект. Так удобно и нам и клиентам, мы уже рассчитываем свое время, когда будет нужно приступить к работе.
Для нас главное сделать квартиру качественно, надежно и красиво, чтобы клиенты не нервничали и не переживали за весь процесс ремонта. А в нашей копилке появится ещё один новый объект, который мы осуществили в жизнь. Мы работаем на свое имя, а это главное в доверии. Ваше благополучие зависит от ваших собственных решений.
С Уважением Компания Бабич. Подписывайтесь, на наш канал, следите за новостями.

https://preview.redd.it/pul4g3ggd1831.jpg?width=1621&format=pjpg&auto=webp&s=6d8bbf5de582096d623055971b9517888715cc13
submitted by companiababich to u/companiababich [link] [comments]


2019.04.24 18:33 Amalackesh По проводиться местными с может органами помещений согласованию аптеки только перепланировка

Многие из вас уже, вероятно, знакомы с распространившимися по городу слухами о подземных ходах в старой части Снежинска. Мы постарались поподробнее разузнать обо всем этом и с помощью одного из читателей "Окна" вышли на источник интересующей нас информации.
Первая, состоявшаяся по телефону беседа с этим человеком была очень непростой и, к нашему великому сожалению, закончилась ничем. Однако через два дня он сам пришел в редакцию и совершенно неожиданно для нас согласился рассказать все.
Почти четырехчасовой рассказ произвел эффект разорвавшейся бомбы. Те, кто слушали его, а также тот, кто позже расшифровывал диктофонную запись (оказавшуюся, как на грех, на редкость безобразной), еще неделю спустя ходили с воспаленными от бессонных ночей глазами. Мнения были крайне полярными, но все единодушно сходились в одном - это сенсационно!
После вполне понятных колебаний мы решили опубликовать рассказанную историю практически в том виде, в котором нам довелось ее услышать. Незначительная литературная обработка связана с подготовкой материала к печати, особенностями речи говорившего и уже упомянутым качеством записи. Опущен также ряд не вполне справедливых, на наш взгляд, высказываний в адрес конкретных руководителей города и РФЯЦ-ВНИИТФ.
Мы приняли вызов автора, утверждавшего, что коллектив редакции побоится напечатать его откровения. Для независимого издания, каковым является "Окно", нет никаких причин отказываться от подобных публикаций.
Однако мы отдаем себе отчет, что уже после второго-третьего номера (а публикация планируется минимум на десять номеров) в редакции раздадутся недоуменные, а то и возмущенные звонки, поэтому сразу хотим заявить, что редакция печатает указанный материал на правах литературного и никакой ответственности за достоверность изложенных в нем фактов не несет. Фамилия и координаты автора есть в редакции, но по целому ряду причин мы пока не склонны их афишировать.
И еще. Наш уважаемый посетитель! Вот уже около месяца мы не можем связаться с Вами. Убедительная просьба: зайдите или позвоните в редакцию - хотя бы для того, чтобы мы могли убедиться, что у Вас все в порядке...
Коллектив редакции газеты "Окно"

Начало Мне наплевать, верите вы мне или нет. Если не верите, я поднимаюсь и ухожу! Меня вы интересуете не больше вот этой банки из-под пива. Не я, а вы наводили справки у моих бывших знакомых - и я знаю: они все как один назвали меня психом. Пусть. Я уже понял, что люди привыкли прятаться от жизни под панцирем своего мнимого благоразумия. Пусть. Им так легче. Им так спокойнее... Но на деле - самым главным психом, самым последним кретином будет как раз тот, кто благоразумно считает наиважнейшим секретом нашего Снежинска эти убогие атомные бомбы! Ведь надо вконец потерять мозги, чтобы полагать, что такая система защиты как наша создавалась лишь во имя сохранения никчемных конструкторских тайн!..
Хотя ладно, я забегаю вперед. Просто злюсь. Просто не могу успокоиться, что до сих пор правды не знает практически никто.
Я - знаю...
Договоримся с самого начала. Я расскажу обо всем, что видел собственными глазами, а вы выслушаете меня до конца, не задавая идиотских вопросов. И рассказывать буду так, как хочется мне самому. Мне - а не вам!.. Вам-то нужно, чтобы я начал со слов: "И тут я увидел..." Не дождетесь! Если бы я случайно наткнулся на источник шума, то это была бы красивая история в духе Индианы Джонса. Триллер! Боевик. А я шел к этому, понимаете? Шел! Почти тридцать лет шел!.. Овладел средством. Осознал цель. А потом, в конце концов, понял, что именно это средство годится для моей цели!.. И вы выслушаете меня от первого до последнего слова, а если вам лень или вы куда-то торопитесь, то считайте, что я забрел сюда по ошибке!..
Меня не интересует ни ваша реакция, ни ваши дальнейшие действия. Я никого не боюсь и ничего не опасаюсь. У меня уже есть опыт общения с психиатром, и этого достаточно, чтобы предсказать мою дальнейшую судьбу - вплоть до последнего забитого гвоздя. Но, повторяю, - я никого не боюсь. Вы, вы первые струсите напечатать то, что я расскажу...
Родился я в Снежинске, ну, тогда еще, естественно, "семидесятке" или, вернее, даже "пятидесятке" - прямо после запуска Гагарина меня мама и родила. Да-да, и имя мое оттуда. Из времен всеобщего оптимизма, всеобщего счастья и всеобщей гордости.
Жили мы с сестрой и родителями на Свердлова, в сорок втором доме, это что наискосок от высотки у "Малахита", через бульвар. Тогда, правда, этой мерзкой, мозолящей глаза девятиэтажки не было, а была прекрасная горка с высоченными корабельными соснами, глядя на которые я говорил маме, пыжась от своей сообразительности: "Мама, я знаю, отчего ветер бывает. Оттого, что деревья качаются..."
Детство мое было как детство. Драки во дворе с коноводом Яшей. Угрозы дяди Жоры надрать уши, когда я слишком досаждал играющим в бильярд взрослым. Катания на велосипеде по бульвару под неусыпным взором родителей - наши окна выходили на улицу. Ребят помню, Лешку Симонова, братьев Кирюниных, Буздыгаров (они потом с родителями переехали в Обнинск), ну, и других, естественно.
Расскажу о первом сильном впечатлении, которое, как я считаю, во многом определило мой дальнейший путь. В ту пору рядом с моей любимой горкой, где я проводил все доступное мне свободное время, начали строить ресторан, небезызвестный ныне "Малахит". Когда возводили коробку (а было мне тогда лет семь или восемь), в нашем районе началось всеобщее поветрие, суть которого состояла в том, чтобы, избежав встречи со сторожем, проникнуть на территорию строительства, через узкое нижнее окно спрыгнуть в темноту подвала нового здания и по приставленной доске вылезти на другую сторону. Обычная дворовая поверка "на вшивость". Разумеется, я был в первых рядах. Неоднократно повторив указанный подвиг и вполне освоившись в совсем не страшном помещении, я однажды прошел несколько дальше, пролез через какое-то отверстие и внезапно увидел перед собой волшебное зрелище: с земли вертикально вверх поднимались фантастические образования, для которых я не сразу, с трудом, но все-таки нашел уже существующее в моем языке слово. Сталагмиты! Они светились изнутри странным, зеленоватым светом, и, с трепетом прикоснувшись к ним, я понял, что они изо льда. И это в разгар лета! Несколько минут я стоял совершенно завороженный представшим моим глазам видом, и это ощущение тайного великолепия осталось со мной навсегда. Я до сих пор не знаю, что это было. То ли строители вскрыли какую-то подземную полость с этими чудесными сосульками, то ли их образование объяснялось какими-то сугубо техногенными причинами, но факт остается фактом: я понял, что под землей скрывается нечто такое, что никогда не сможет стать доступным человеку, ведущему обычную, "наземную", жизнь.
Нет нужды объяснять, что с того момента я уже не пропускал ни одной стройки в родном городе. Я знал каждый кирпич, каждый камень на строительстве магазина "Солнечный", сто двадцать седьмой школы, первого торгово-культурного комплекса "Юбилейный" (который, впрочем, в те времена носил название "Синегорье", и только помпезная годовщина помешала сохранить ему свое прекрасное, романтичное имя). Разбуди меня ночью, и я мог бы на память пересказать расположение котлованов практически всех закладываемых домов по улице Победы, расписать, какие горные породы заполняют эти рукотворные ямы (я увлекался тогда минералогией, читал Ферсмана), поведать о траншеях коммуникаций, проводимых от котлована к котловану...
Мои исследования были далеко не безоблачными. Неоднократно меня ловили какие-то личности, в основном, являвшиеся законопослушными гражданами близлежащих домов. Они читали мне нотации и морали, внушая, что хороший мальчик не должен бродить по стройке, где на него может упасть тяжелый и твердый кран... Я с детства терпеть не мог подобного сюсюканья, поэтому очень скоро понял, что их больше тешит ощущение собственной значимости, нежели чем мое здоровье и моя безопасность, и что необходимо по мере возможности избегать встреч с такими вот индивидуумами. Оглядываясь назад, я понимаю, что мои рассуждения были вполне здравыми для восьмилетнего ребенка... Однажды какой-то человек, поймав меня на строительстве шестого дома по улице Победы, вцепился в мое плечо как клещ и повел в отделение милиции, которое располагалось тогда в двухэтажном здании за магазином "Весна". Поскольку особых причин к такому этапированию у него не было, он, используя неосторожные слова, сказанные мною по дороге, нажаловался в отделении, что я называл милиционеров полицейскими - о факте моей поимки на стройке не было сказано ни слова. Мое первое столкновение с представителями закона разочаровало меня, поскольку часовая беседа ребенка со взрослым дядей в форме свелась к унылому повторению одной-единственной фразы: "Кто тебя научил так называть милиционеров?.." Из нее я вынес только одно: любых представителей власти (а таковыми тогда представлялись все взрослые) стоит избегать.
Время подтвердило справедливость моего заключения.
Повторяю, мои знания давались мне не безболезненно. И не только в моральном, но и в физическом плане. Как-то, приехав на велосипеде на строительство сорокового дома по улице Ленина (третий "длинный" дом от музыкальной школы), я не заметил вырытой за прошедшие сутки траншеи теплотрассы и ухнул в двухметровую яму вместе с велосипедом. Поражаюсь, как я вообще остался жив, потому что лбом я шарахнулся о выступающий из земли камень, а велосипед просто сложился вдвое, и мне пришлось долго доказывать отцу, что бордюр около магазина "Елочка", в который я ненароком врезался, вполне мог нанести подобный урон моему велосипеду... Был случай во время реконструкции стадиона Гагарина, когда снесли старую деревянную трибуну и вырыли котлован для новой. Многодневные летние дожди заполнили котлован водой метра на два. И проклятое дворовое бахвальство заставило меня сложить вместе два деревянных щита ограждения и отправиться на них в недолгое плавание, которое закончилось полной катастрофой, и я очень хорошо помню ощущение, когда, оказавшись в воде, все чаще погружаясь и все реже выныривая, я спокойно-спокойно подумал, ну, все, сейчас утону, и я помню сумасшедшие глаза оказавшегося рядом гражданина, лихорадочно сдирающегося с себя штаны и бухающегося в воду в простых семейных трусах, гражданина, которому я по гроб жизни глубоко-глубоко обязан и которого все эти годы хочу найти, чтобы сказать ему спасибо, которое так не смог сказать в тот злополучный день...
Конечно, все это лирика. Но вы должны знать и "лирику", чтобы понять мою мятущуюся душу. Чтобы уяснить, как безудержно и неукротимо влекло меня куда-то вглубь. Чтобы осознать, что препятствия на пути ничуть не ослабляли моей тяги к познанию неизвестного. И чтобы постичь, наконец, почему однажды вечером я остановился на стройке перед очередной коммуникационной траншеей и задумчиво сказал себе: "Юра, а ведь она куда-то ведет".
Подземные лабиринты До этой мысли, мысли о том, что трубы, проложенные в открытых траншеях, уходят куда-то под землю, меня вполне устраивало освоение вырытых котлованов с выступающими из слоистых стенок обрубленными корнями и перекрытых плитами помещений подвалов. Но эта мысль была чем-то совсем-совсем другим.
Однажды, пройдя по свежевырытой траншее у дома пятьдесят два по улице Ленина, я с удивлением обнаружил, что трубы, над которыми два дня колдовали сварщики, вовсе не уходят в землю, в песок, в никуда. Я увидел, что для них проложен специальный бетонный желоб-коридор, который призывно зовет меня посетить его неведомые глубины.
В тот день я далеко не ушел. Было не страшно (я почему-то никогда не испытывал страха перед неизвестным, похоже, мне в детстве накрепко внушили фальшивую уверенность в том, что этот мир создан исключительно для человека, и никакой реальной опасности для жизни в нем быть не может). Было просто темно. Именно тогда я понял, что мне необходим фонарик и умение ориентироваться в незнакомом месте.
Вместе с тем пришло понимание, что я ломлюсь в открытую дверь. Я обнаружил, что город полон люков смотровых и контрольных канализационных колодцев, каждый из которых являлся дверью в незнакомый мир.
Но не сразу я использовал эти манящие возможности. Надо вспомнить, что в ту пору я был мал. Мне только-только исполнилось десять лет, и я физически не мог поднять тяжеленную чугунную крышку.
Я стал искать открытые люки. К моему удивлению их оказалось достаточно много. Я обнаруживал их и в районе просеки - продолжения улицы Ленина ("Трех Поросят" тогда еще и в помине не было), и в лесу за железнодорожными путями вблизи нынешнего магазина "Стройматериалы", и вблизи гаражей на Новой (которой как улицы тогда тоже не существовало). К стержням арматуры обнаруженных колодцев, словно специально для меня, были приварены металлические скобы, по которым я без труда спускался вниз и, освещая себе путь подаренным на день рождения фонариком, исследовал открывающийся мне подземный лабиринт.
Надо сказать честно, практически каждый из этих ходов кончался тупиком в десяти-пятнадцати метрах от места спуска. Однако не всегда тупик был действительно непреодолимым. В большинстве случаев трубы, идущие, как правило, попарно, исчезали в неожиданно сужающемся проходе, забитом теплоизоляцией и какой-то подобной гадостью. Сначала это останавливало меня, но однажды, собравшись с духом, я забрался на верхнюю трубу (кажется, это было где-то в районе городской спасательной станции) и, вжимаясь лицом в стекловату, пополз вперед. Моя решимость была вознаграждена: метров через двадцать я почувствовал, что моя одежда больше не цепляется за шершавую поверхность бетона, и, включив фонарик, понял, что вновь очутился в проходе, подобному только что покинутому. Пройдя метров десять, я обнаружил скобы и, поднявшись по ним, уткнулся головой в крышку. Но это меня не обескуражило. Я понял, что нашел способ передвижения под землей.
Нельзя сказать, что мои путешествия приносили мне только положительные эмоции. Хорошо помню, когда пробираясь от открытого, видимо, по случаю ремонта колодца во дворе девятого дома по улице Васильева (напротив бывшей столовой "Заря"), я обнаружил под ногами полуразложившееся и дурно пахнущее тело какого-то представителя то ли кошачьих, то ли собачьих. Шоком для меня это не стало, поскольку во время своих прогулок я нередко находил весьма и весьма неаппетитные вещи, но именно с того случая я стал ходить по подземным коммуникациям в респираторной маске, которую выпросил у малярш, красящих стены (как сейчас помню) в сдававшемся доме номер тридцать два по улице Победы. На дворе стоял, если я не ошибаюсь, май или июнь семьдесят первого года. Спасибо вам, дорогие женщины...
Маршруты я делил на хорошие и плохие, хотя, скажем, для вас, наземных жителей, все они были бы примерно одинаковыми, характеризуемыми двумя словами: грязь и темень. Но ведь одному нравится идти от книжного магазина до "Пищевика" по улице Васильева, а другой предпочтет пройти через площадь, мимо "Луча" и "Универмага". Так и мне больше нравилось добираться, скажем, от смотрового колодца у профилактория до колодца у входа в теплицу сто двадцать седьмой школы (самое удобное место для выхода на поверхность по вечерам) - не через коллектор у одиннадцатого дома по улице Победы (мне и на поверхности постоянно чудится, что там воняет фекалиями), а через чистый и опрятный коллектор ремонтно-эксплуатационного цеха за "Юбилейным".
Когда мне исполнилось двенадцать лет, мне пришло в голову нарисовать план пройденных мною подземелий. В принципе, я их знал и так (у меня прекрасная зрительная и пространственная память), но тогда я прочитал книгу о лабиринтах, и составление планов стало моей страстью. Кстати говоря, именно тогда, несколько раз понаблюдав за работой сантехников, я научился открывать крышки канализационных люков. Это совсем не сложно и вполне по силам даже пятикласснику, если знать, куда вставлять ломик и как подцеплять крышку. Трудно поверить, но я поднимал любую крышку за пять секунд, и еще не более пяти секунд мне требовалось, чтобы проникнуть внутрь, задвинув за собой крышку - не до конца, а только так, чтобы создать видимость закрытости.
Так вот, возвращаясь к планам. Первый план я нарисовал, не спускаясь под землю. Зачем? Я и так уже все знал. Город был исхожен вдоль и поперек. Десятки поднятых и опущенных крышек. Сотни проведенных под землей часов. Тысячи отложенных в закоулках памяти впечатлений. Мои родители? А какие родители знают, чем их ребенок занимается с часу дня до шести часов вечера? После шести я старательно делал уроки, смотрел телевизор и даже, помнится, ходил в бассейн "Урал" на секцию подводного плавания. Вел секцию Олег Михайлович, душевнейший человек, не помню, к сожалению, фамилии, потом был Вася Дмитриев, но его я уже не застал... Отвлекаюсь. Хотя, пожалуй, нет. Именно в бассейне я понял такую простую вещь, что подземная сеть не может не иметь и других выходов на поверхность помимо канализационных люков и мест стоков ливневой канализации. Не раз в своих подземных путешествиях я обнаруживал большие, в рост, металлические листы с надписями типа "электрощитовая", от которых я старался держаться подальше, но вот однажды в бассейне, пробегая с парнями через спортзал (мы пытались подсматривать за девчонками в женской душевой), я обнаружил в коротком коридоре с "женской" стороны дверь с той же надписью, и эта дверь была чуть-чуть приоткрыта. В тот же миг все голые девчонки вылетели из моей головы, потому что за переплетением проводов я увидел ход, и этот ход чертовски напоминал мне мои подземные тоннели. Что-то схлестнулось в моей голове, и подземный план "семидесятки" стал обрастать в моем воображении новыми, неизвестными до того деталями.
Разумеется, в тот день, спасаясь от разъяренной технички, я даже не пытался проникнуть в щитовую бассейна. Я вообще туда никогда не входил. Но несколько лет спустя, увидев эту дверь изнутри, я вспомнил обо всем и невольно улыбнулся...
С того самого дня в своих подземных путешествиях я перестал пропускать двери, которые временами встречались в бетонных стенах коллекторов. Очень часто эти двери скрывали лишь неглубокие ниши или маленькие комнаты с одной-двумя лопатами, парой ведер и неизменным огнетушителем. Но иногда за ними начинались вполне приличные коридоры, которые, как правило, приводили в подвалы жилых домов или в иные, более экзотические места. Например, кто из горожан знает, что под плитами, окружающими памятник Ленину, существует канализационный колодец, прикрытый вместо крышки лишь одной из этих самых плит (второй от левого угла)? А ведь именно оттуда я слушал торжественную речь первого секретаря горкома партии девятого мая тысяча девятьсот семьдесят пятого года - речь, посвященную тридцатилетию Победы... Кому известно, что в подвале хранилища городского банка существует маленькая, в половину человеческого роста дверь, за которой несведущий человек увидит лишь огромный вентиль да покрытые ржавчиной трубы? А между тем я не раз протискивался в узкую щель между полом и нижней трубой и стоял, затаив дыхание и прислушиваясь к металлическому лязганью решеток и дверей сейфов над моей головой... Кто предполагает, что в большинство квартир первого этажа домов старой застройки можно без особых трудностей проникнуть, приподняв настил на кухне? Я этого не делал, но многие семейные тайны жителей этих квартир для меня не были тайнами. Будь на моем месте человек иного склада, он, вероятно, увлекся бы именно этим, возможностью знать все обо всех, но, к счастью, меня не прельщала эта перспектива. И, встречаясь с неизвестно от кого забеременевшими молодыми особами или мило улыбающимися друг другу семейными парами, которые еще вчера поливали друг друга отборнейшими ругательствами, - я не чувствовал перед ними никакого превосходства. Правда, не скрою, и неловкости тоже...
Сразу скажу, мне здорово повезло, что я начал спускаться вниз в столь раннем возрасте. Тогда я мог протискиваться в такие щели, которые лет через пять стали для меня недоступными. Столкнись я впервые с такими препятствиями лет в шестнадцать - наверняка бы послал это свое занятие куда подальше. Но к этому возрасту я прекрасно знал множество обходных путей и был уверен, что при желании доберусь куда угодно.
Да, я сознательно не упомянул еще один вид помещений, которые скрывались за попадающимися мне дверями. Это были короткие тупиковые коридоры длиной обычно около восьми метров, которые никуда не вели и ни с чем не соединялись. Поражали они относительно хорошей отделкой и совершенной своей бесполезностью. Была у них еще одна особенность, которую я осознал не сразу, но все-таки осознал.
Иногда в этих коридорах, а если быть точнее, под их полом, слышалось мерное, далекое гудение...
Тайна города С самого раннего детства я знал, что живу в особом городе. В секретном городе. В городе, связанном с Тайной. Что это за Тайна, я не имел ни малейшего представления, и, наверное, именно от этого она казалась большой и значительной.
Сейчас все стали очень умными. Все все знают. А я до самого окончания института ведать не ведал, что в моем родном городе делают атомные бомбы. И когда, проучившись пять с половиной лет в Ленинграде и прибыв по распределению (а точнее, по вызову) во ВНИИП, я, наконец, узнал, чем изо дня в день занимается большинство горожан, - я был поражен. Поражен до глубины души. Но совсем не тем, о чем вы думаете. Не устрашающей близостью атомного оружия. И не сопричастностью к важнейшему государственному делу. Нет.
Я был поражен, до чего Тайна оказалась мелкой и никчемной.
И я не поверил, что это и есть Тайна.
И не верю по сей день.
Что было после возвращения в город? Наверно, примерно то же, что и у всех. Я стал инженером-конструктором с неплохим тогда окладом в сто шестьдесят рублей. Занимался культмассовой работой. Развлекался на комсомольских вечеринках. Ездил вожатым в "Орленок". Ходил по весне в походы. Отпуск проводил в Ленинграде, навещая друзей и родственников. Потом - знакомство с будущей женой, свадебное путешествие на не стреляющий еще тогда Кавказ, рождение сына, дочери. А дальше...
Дальше - тупик. Развал всего: страны, работы, человеческих отношений. Брака, наконец. Не буду об этом...
Учеба в институте как бы выхватила несколько лет из моей жизни, не связав ее с городом. Можно считать, что в этом отношении мне очень повезло: когда я вновь появился здесь, я взглянул на город глазами другого человека, человека, лишенного каких бы то ни было стереотипов и иллюзий. В детстве не особенно задумываешься над течением жизни вокруг тебя, поэтому город, возникший перед моим взором, был для меня абсолютно новым объектом, который еще нужно было изучить и принять.
Я понял, например, что совершенно не знаю окрестностей "семидесятки". Не тех окрестностей, что находятся внутри периметра, а тех, которые непосредственно примыкают к нему. У нас в семье не было машины, и если мы и выезжали куда, то только в Свердловск или Челябинск на рейсовых автобусах, поэтому в радиусе пятидесяти километров для меня лежала совершеннейшая "терра инкогнита". До сих пор помню повторяющийся кошмарный сон, который мучил меня вплоть до окончания института: я волей случая оказываюсь где-то за КПП в районе, как я понимаю, то ли Двадцать Первой, то ли Кыштыма, и передо мной стоит задача возвращения в город, задача практически неразрешимая, поскольку, с одной стороны, сам я даже примерно не знаю, в какой стороне может находиться город (хотя близость его априори задана), а с другой, меня железными обручами сковывает проклятая секретность, из-за которой я не могу задать первому встречному простой вопрос о местонахождении "семидесятки", каковое, уверен, известно любой здешней собаке, поэтому я, заходясь от бессилья (и невозможности проснуться), вынужден разрабатывать хитроумный план достижения города через областные центры, про которые, как я знаю, можно спрашивать все что угодно и в которых места остановки "наших" автобусов мне - слава Богу! - известны абсолютно точно...
Вот почему я жадно погрузился в изучение родного края. Набат Тайны еще не прозвучал тогда воочию, но дальние отголоски его уже слышались, бередя непонятными предчувствиями мою душу. Многочисленные разговоры с жителями Двадцать Первой, Воздвиженки, Ключей, Сельков стали для меня окном в новое пространство образов и представлений о нашем городе. И сейчас я уже не помню, кто первый обронил эту фразу о территории, которую ныне занимает Снежинск. Фразу, навечно запавшую мне в память.
Здесь никто и никогда не селился.
Сказанное потрясло меня. Я не знаю, какие струны оно задело во мне, но я первым делом захотел убедиться, что это не пустые слова. Моя бывшая жена, которая работала тогда в библиотеке (она и сейчас там работает), выписала мне из Челябинского фонда практически все, прямо или косвенно связанное с нашим районом. Похоже, многое было изъято в период, когда строился и засекречивался город, но и найденного было вполне достаточно.
Здесь действительно никто и никогда не селился.
Да, здесь собирали чернику, охотились между Лысой (Чумишева, Волчьей) и Теплой на козлов, били шурфы в поисках "камушков". Здесь заготавливали для Воздвиженского стекольного завода лес, который вязали в плоты и перегоняли на другую сторону Синары. Здесь строили временные рыбацкие саймы.
Но жить - не жили.
Ну, ладно, русские, они пришли сюда достаточно поздно. Но - башкиры, предки которых обосновались здесь чуть ли не за полтысячелетия до прихода всякого рода казаков-разбойников? Им-то что мешало?
Я погрузился в топонимику. Перерыв кучу литературы, я сделал для себя два очень важных открытия, которые подтвердили, что ищу я не на пустом месте.
Во-первых, я нашел точное объяснение названия Синара, вокруг которого наворочено много разной романтической чепухи. Первая часть этого слова - "син" - вполне однозначно обозначает у южных башкир и казахов могильник, могилу, иногда - изваяние, стоящее на могиле; искать основу этого слова в казахском "сен" ("сын") - истинный - надуманно и нелепо. Вторая его часть - "ара" - переводится как промежуток, середина; например, Аракуль - "озеро, находящееся в промежутке (между горами)". Таким образом, Синара - это "озеро между могильниками" или "озеро близ могильников". Осмелюсь предположить, что у этого названия был и другой оттенок - "озеро, близ которого смерть"...
Во-вторых, с чувством, близким к изумлению, я обнаружил, что в одном из указов канцелярии особой Исетской провинции Оренбургской губернии ("марта третьего числа года одна тысяча семьсот тридцать седьмого по Рождеству Христову") упоминается возвышенность "в одной версте от полдневного брега озера прозванием Син-Ара на полдень" - то есть примерно километр на юг от южного берега озера, - "каковую татары Юре-Ме называют"!
Хотите вы или нет, но это - гора в центре города, на которой сейчас находится музыкальная школа! Других возвышенностей в районе южной части озера просто нет. Но это еще не самое главное. Оставим на совести автора ссылку на татар (это, конечно же, башкиры), но толкование приведенного топонима известно многим школьникам нашего города, тем, кто будучи в "Орленке" совершали с Сергеем Михайловичем Рощупкиным восхождение на Юрму - одну из самых высоких гор Южного Урала, расположенную близ Карабаша. Башкирское слово "юре" обозначает "ходить", "ме" - отрицательная частица. "Не ходи!" - ярко выраженное предупреждение об опасности восхождения на эту гору, а в нашем случае это, вероятно, запрет приближения к указанному району, поскольку, естественно, ни о каком "восхождении" здесь не может идти и речи...
Когда я поделился своим открытием с двумя-тремя местными "авторитетами", мне посоветовали не забивать голову непроверенными слухами и прочей чепухой, сославшись на то, что люди тут жили и жили всегда, что, дескать, у озера неоднократно находили стоянки древнего человека эпохи бронзы и раннего железа и что абсолютно точно подтвержден факт их занятий рыболовством и скотоводством...
Да, я все это знаю. Мне Юрка Карпов еще в семьдесят шестом году рассказывал, как он нашел на Петушке глиняные черепки и наконечники стрел. И другие свидетельства мне известны. А мнение специалистов по всем этим находкам вас не интересует? Настоящих специалистов, а не наших доморощенных Шлиманов?.. Интересует все-таки. То-то и оно. Так вот, я могу вам показать заключение кафедры истории Уральского университета, обобщившей все эти находки... Стоянки покинуты внезапно, оставленные предметы не подверглись ни действию огня, ни физическому разрушению. Останки погибших отсутствуют, что совершенно нетипично в случае внезапного нападения врага... Люди просто ушли. Почему? Да потому что нельзя здесь было находиться! Просто нельзя. А если нельзя, то - "юре-ме"...
Это пока лишь первые мазки созданной позже общей картины. Накопление критической массы. Первые шаги по направлению к Тайне. Следите за моей мыслью...
О работе. Сначала, пока не начались все эти перестроечные и постперестроечные передряги, она мне, собственно говоря, даже нравилась. Приходилось думать, решать какие-то проблемы, шевелить мозгами. Правда, специфичность работы для меня выражалась не в уникальности проблем конструирования специзделий (любой вид творчества уникален), а в режимном антураже.
Режимные требования положительно забавляли. Подчеркиваю, забавляли, а не раздражали, как многих моих товарищей. Все это отдавало каким-то здоровым идиотизмом и напоминало игру в доме для детей с задержкой психического развития. Веселило, что вместо того, чтобы взять листок и начать чертить или, там, считать, ты должен проделать массу непонятных ритуальных действий, каждое из которых характеризуется абсолютным отсутствием смысла и совершенно не служит для того, для чего изначально предназначалось, а именно - для обеспечения режима секретности.
Заострю ваше внимание на этом моменте, потому что веселье мое кончилось, когда я понял, что с точки зрения теории систем все это носит простое наименование избыточности. Не дублирования, а именно избыточности. И если дублирование повышает надежность, то избыточность вносит в систему деструктивные изменения, которые резко снижают ее надежность. То есть уровень режимных требований, существующий на нашем предприятии, совершено не соответствует поставленной задаче. Я доказал это расчетами и сделал однозначный вывод, что либо эти требования разрабатывал последний кретин (в чем у меня были и есть очень большие сомнения), либо они не имеют ничего общего с вопросами сохранения секретности атомного оружия.
Я объяснил непонятно? Попробую еще раз. Когда вы замечаете в автобусе воришку, положившего глаз на ваш кошелек, вы постараетесь переложить кошелек в другой, менее доступный ему карман. Это будет логично. Увидев, что воришка не уходит и продолжает следить за вами, вы решаете переложить кошелек обратно, чтобы запутать его, а потом с этой же целью начинаете перекладывать кошелек из кармана в карман. Первое ваше действие - это реальное обеспечение секретности, а значит, и сохранности ваших капиталов. Дальнейшие ваши действия становятся бессмысленными, потому что они лишь привлекают внимание преступника; вы словно сообщаете ему, что у вас есть деньги, много денег, делая кражу для него более привлекательной. Скорее всего, в этом случае кошелька вы рано или поздно лишитесь.
Но эти действия приобретают глубочайший смысл, если кошелек пуст, а ваши деньги (и большие деньги!) находятся во внутреннем кармане пиджака...
submitted by Amalackesh to Pikabu [link] [comments]


2017.11.10 21:02 fergunia Площадь Сусанина в Костроме. Ivan Susanin Square in Kostroma.

Каких-то пару столетий назад не существовало не только этой площади, а и сама занимаемая ею территория вообще выглядела далеко не так, как в наши дни. Тогда ее рассекала река Сула, протекавшая возле современного здания областного суда и проложившая русло в северо-западном направлении. На левом берегу Сулы высились на валу деревянные стены с башнями и воротами костромской крепости — т. н. «Нового города», сооруженного в 1619 году, за которыми шумело торжище, на правом — огород помещиков Борщовых, сенной торг и, севернее, яблоневый сад купцов Волковых.
В 1773 году пожар уничтожил крепостные сооружения «Нового города» — их, за ненадобностью, уже не восстанавливали. При составлении плана Костромы опытные петербургские архитекторы точно учли выгоды данного места на стыке двух традиционных городских «концов» в непосредственной близости к Волге и приняли важное решение — именно здесь распланировать главную площадь города. Предварительно для этого понадобилось заключить Сулу в прочные дубовые колоды и упрятать ее под землю да срыть земляные валы «Нового города». Площадь была запроектирована как многогранник, разомкнутый в сторону Волги, к ней стягивались семь радиальных улиц, восьмая же являла собою отлогий и широкий спуск к реке.
Становление Екатеринославской площади, названной именем тогдашней российской императрицы Екатерины II, началось со второй половины 1780-х годов. Созидала ее целая плеяда талантливых зодчих, работавших с высокоразвитым чувством преемственности, ценивших наследие предшественников, стремившихся постичь их творческие замыслы и воздвигнуть на площади единый архитектурный ансамбль.
Первым из этих зодчих был Степан Андреевич Воротилов (1741 —1792). Родился он в посаде Большие Соли Костромского уезда в семье бедного мещанина. За свою жизнь, движимый любознательностью, сменил множество профессий, в каждой из которых достиг совершенства: с детства занимался с отцом рыбной ловлей, затем портняжничал, овладел кузнечным ремеслом, потом определился в «каменную работу». «Прилежно вникая в свою обязанность,— вспоминал современник и земляк Воротилова,— сам собою научился рисовать и чертить планы, наконец, около тридцатого года жизни своей по природному влечению без помощи посторонних учителей и наставников, сам по себе, со вниманием читая геометрию и алгебру, научился архитектуре, в чем успел и очень усовершенствовал себя на самой практике». Этот самородок вел большие строительные работы по собственным проектам не в одной Костроме и ее округе, но также в Ярославле, Рязани и др. «Что ж касается до его характера,— продолжал биограф,— то он был единственный человек в своем роде... Из дел его очень видна честность и бескорыстие. С рабочими обращался кротко и благосклонно, рассчитывал их хорошо. Объезжая подряды свои и работы, в разных местах бывавшие, и усматривая неисправность в работе, многократно при себе приказывал переламывать, хотя и на свой счет перекласть снова. В кругу семейства своего жил, как надлежит разумному хозяину, которому все домашние охотно повиновались». Центр Костромы на фотографиях Гостиный двор (Красные ряды)
И действительно, воротиловские постройки отличаются особой добротностью. Степан Андреевич принял на себя строительство Гостиного двора, состоявшего из двух каменных торговых корпусов, положивших начало застройки площади и оконтуривавших ее со стороны Волги. В течение веков Кострома являлась крупным центром русской торговли. В XVII в. в ней насчитывалось 714 лавок, образующих 21 торговый ряд, а еще 148 лавок стояли вразброс. Столь значительное количество торгующих помещений, понятно, не могло уместиться в «Новом городе» — часть их ютилась под городскими стенами и по склону Молочной горы. Почти все лавки сгорели в 1773 году, торговцы временно понастроили всяческие полки и т. д., сносившиеся по мере сооружения каменных рядов.
В основу был положен «образцовый» проект торговых рядов, подписанный владимирским губернским архитектором Карлом Клером. Строительство началось в 1789 году. При постройке левого (если встать лицом к Волге) корпуса Гостиного двора Воротилову пришлось решать задачу, как вписать в него церковь Спаса. Эта церковь, одна из древнейших в Костроме, первоначально была деревянной, а в 1766 году на ее месте воздвигли каменный храм. До конца XVII в. церковь стояла на погосте, который затем перенесли в конец Русиной улицы (теперь Октябрьская площадь), а возле храма насадили сад, и храм стал именоваться «Спас в садах» (колокольню этой церкви, существенно обогатившую силуэт всей площади, построил в начале XIX в. местный архитектор-самоучка А.В.Красильников).
Строительство левого корпуса, именуемого также «Красными рядами», т. к. в нем торговали «красным» товаром (тканями, кожаными изделиями, мехами, даже книгами), шло довольно быстро. В марте 1791 года городская дума извещала, что готовы 33 лавки, 19 достраиваются, а на 11 заготовлены материалы — всего в корпусе предполагалось разместить 86 лавок. Работы завершились к 1793 году.
Медленнее сооружался правый корпус, названный «Большими Мучными рядами» — в 1791 году из 52 запроектированных лавок, предназначенных для оптовой и розничной торговли мукой, фуражом и льном, были вчерне готовы 26. Отчасти это объясняется тем, что земля под рядами по северной стороне принадлежала петербургскому вельможе графу А.Р.Воронцову и с ним вплоть до 1794 года велась переписка об уступке ее городу.
Невысокие стелющиеся аркады обоих рядов, представляющих собою замкнутые четырехугольники размерами 110x160 м в Красных и 122x163 м в Мучных рядах и замысленных Воротиловым как два крыла единого комплекса, сразу задали тон не только застройке, но и оформлению облика всей площади. Между рядами был устроен плац, к концу XVIII в. замощенный булыжником. Это, с одной стороны, открывало оба здания для одновременного осмотра, а с другой — как бы включало в ансамбль площади Волгу. Посадка на месте плаца высоких деревьев происходила уже в 1940-е годы.
Контрастируя с обычно немноголюдной площадью, галереи Гостиного двора с их гладким полом из каменных плит, нарядными вывесками, витринами и зазывалами служили не только центром оживленной торговой жизни волжского города, но и местом прогулок и встреч обывателей. К Мучным рядам по утрам слетались тучи птиц, особенно голубей — каждый лабазник перед открытием лавки обязательно выносил им совок зерна.
В 1797 году должность первого костромского губернского архитектора занял Николай Иванович Метлин (1770—1822). Коренной москвич, сын архитектора, обучавшийся зодчеству на практике, он еще в Москве вел некоторые строительные работы, главным образом в Китай-городе. С назначением в Кострому Метлин обрел желанную независимость. В 1806 году под его наблюдением началось строительство «Здания присутственных мест», предназначенного для размещения большинства губернских учреждений. Стройка велась на месте и частично на фундаментах прежнего каменного соляного магазина, у стены «Нового города». Как и обычно для казенных зданий, использовался «образцовый» проект, составленный А.Д.Захаровым.
Однако Метлин отнесся к данному проекту творчески. Во-первых, он развернул здание к площади не фасадом, а торцом, во-вторых, несколько уменьшил его в объеме из-за тесноты участка. Тем не менее это смелое решение не привело к обеднению облика площади. Построенное в стиле классицизма, «Здание присутственных мест» и с торца выглядит весьма внушительно: с низким цокольным этажом, оживленным квадратными окнами, вдвое более высоким первым этажом, сплошь рустованным, и вторым этажом еще больших размеров.
Особую роль не только для «Здания присутственных мест» играет оформление центрального входа. Первоначально Метлин возвел шестиколонный портик с фронтоном, поднятый на стилобат, и широкую наружную лестницу из известняка. Но он не учёл непрочности материала — ступени выщербились, а зимой на них появлялась наледь Чиновники и посетители стали бояться ходить по высокой и крутой лестнице, т. к. не раз, поскользнувшись, кубарем катились с нее вниз. В 1814 году Николай Иванович предложил «имеющуюся из белого камня лестницу наружную, протоптанную от многой ходьбы ногами, от неудобности ходить обшить досками».
Конечно, это был временный выход, да и выглядела такая лестница некрасиво. В 1832 году нижегородский архитектор И.Ефимов частично перестраивает фасад здания -наружную лестницу перенес внутрь, разобрал старый портик и сделал новый нетрадиционной композиции — с четырьмя ионическими колоннами, попарно поставленными на прорезанные арками подиумы, поддерживающими фронтон.
Выдвинутый далеко на тротуар, портик отчетливо просматривается с площади и служит ее украшению, в то же время он находится на одной оси с портиками Красных рядов, выходящими в сторону Волги, что включает здание присутственных мест в единый с ними ансамбль.
Известный писатель А.Ф.Писемский, сам служивший в середине прошлого века некоторое время асессором размещавшегося здесь губернского правления, описал здание присутственных мест в ряде произведений. Например, тут на самом верху «в маленьких и сильно грязноватых комнатах», занимаемых Приказом общественного призрения, обитал долгие годы герой повести «Старческий грех» бухгалтер Иосаф Иосафыч Ферапонтов.
Здание присутственных мест было достроено и занято под учреждения в 1809 году. А еще ранее, в сентябре 1808 года, богатый костромской хлебник, владелец пяти домов (в т. ч. и двухэтажного кирпичного на самой площади) Илья Рогаткин и его тесть купец Иван Ботников подали прошение о разрешении им постройки большого трехэтажного каменного дома по лицу Екатеринославской площади между Павловской (ныне пр.Мира) и Еленинской (Ленина) улицами. Сообразуясь с потребностями прижимистых заказчиков, Н.И.Метлин составил проект здания с фасадом, обходящимся минимумом декора: утяжеленный первый этаж является как бы постаментом для двух верхних, антаблемент имеет лишь основные членения.
К 1810 году дом был уже заложен, но из-за Отечественной войны 1812 года строительство затянулось до 1815 года. В своей половине, выходившей на Павловскую улицу, Рогаткин открыл постоялый двор, главным образом для приезжавших на базар в Больших мучных рядах крестьян. В 1834 году эту часть здания приобрел подпоручик А.А.Лопухин, устроивший вдобавок к постоялому двору питейный дом в нижнем этаже. Постоялый двор Лопухина пользовался дурной славой. В августе 1841 года в нем останавливался путешествовавший по России известный историк М.П.Погодин. Он записал в дневнике, что был поселен в отвратительной комнате, где не мог заснуть ни на минуту, атакованный полчищами клопов. Все тело его вспухло, он только и восклицал: «О, Русь!» — и принужден был «спасаться в тарантасе».
В конце апреля 1848 года здесь же прожил несколько дней драматург А.Н.Островский, совершавший с семейством отца первую поездку из Москвы в усадьбу Щелыково. В путевых записках он поясняет, что выбора у них не было, т. к. лучшие гостиницы города сгорели в сентябрьский пожар 1847 года. Теперь о том, что в доме жил, пусть и недолго, Островский, напоминает мемориальная доска.
Одновременно с ним останавливался на ночлег на постоялом дворе Лопухина М.Е.Салтыков-Щедрин, проезжавший в сопровождении жандармского офицера из Петербурга в вятскую ссылку за публикацию первых своих повестей, вызвавших державный гнев Николая I. В Костроме великий сатирик тоже обозрел еще свежие следы грандиозного пожара, о котором немало писали и газеты. Это событие, сопровождаемое анекдотическими действиями растерявшихся местных администраторов, нашло отображение в «Истории одного города» при описании пожара в Глупове.
В конце XIX в. Лопухину продали свою часть дома генеральше Колзаковой — там в предреволюционные времена размещалась гостиница «Россия», содержавшаяся Костровой, и кинотеатр «Муленруж», а после Октября — организации партии большевиков. Тогда здание называлось Домом коммунистов, а с его балкона, выходившего на площадь, выступали перед горожанами видные деятели партии и государства, приезжавшие в Кострому.
По-иному складывалась судьба второй, «ботниковской» части дома. Она довольно сильно пострадала от пожара 1847 года, и полуразоренпые Ботниковы в 1855 году продали ее А.Н.Григорову (1799—1870), отстроившему дом заново и поселившемуся в нем. Сохранилось описание интерьера этого дома: комнат «в нижнем этаже 6, во 2-м — 5 и в 3-м — 7. Все комнаты отапливаются посредством двух механических печей, устроенных в нижнем этаже, от которых проведены во все этажи душники. Полы досчатые, окрашенные в 1-м и 3-м этажах под паркет масляной краской, а во 2-м этаже дубового паркета. Во 2-й этаж от входа ведет чугунная лестница, а в 3-й этаж — деревянная, окрашенная масляною краской, с балюстрадой. Стены в бельэтаже в трех комнатах отделаны под мрамор, а в остальных этажах и трех комнатах бельэтажа оклеены лучшими французскими обоями». Во дворе находились каменное здание «людской», погреб, конюшня, амбар, каретный сарай с сеновалом и баня с прачечной.
Новый владелец оставил по себе в Костроме благодарную и долгую память. Туляк по рождению, занесенный волной 1812 года в принадлежавшую матери костромскую усадьбу Березовку, он получил хорошее домашнее образование, в 1821 году вступил в военную службу юнкером в 20-ю артиллерийскую бригаду и вскоре был произведен в офицеры. Бригада дислоцировалась на Украине, в городе Тульчине — центре Южного тайного общества. Там Александр Николаевич сблизился с многими декабристами, в частности с юным графом С.Н.Булгари, разделяя их убеждения. Однако, женившись и выйдя в отставку, он поселился в купленном им имении Александровское Кинешемского уезда — расправа над декабристами обошла его стороной. Прожив много лет в деревне, Григоров перебрался в Кострому, где его избрали совестным судьей. В 1855 году умер брат его жены миллионер и меценат П.В.Голубков, оставивший Григоровым громадное состояние, значительную часть которого Александр Николаевич пожертвовал на благотворительные цели и общественные нужды Костромы. В 1858 году им была на собственные средства основана и материально обеспечена первая в России женская гимназия, получившая название «Григоровской».
После смерти А.Н.Григорова дом унаследовала его дочь Людмила, в замужестве Пенская. Рано овдовев, она в основном проживала в кинешемской усадьбе с семьей брата, дом же в Костроме сдавала под контрольную палату. Это учреждение возникло в 1864 году, в эпоху буржуазных реформ, и осуществляло надзор за финансовой деятельностью банков и т. д. А в годы нэпа здание занимал ресторан «Белый медведь».
Земля по углу площади с улицей Шагова и проспектом Мира издавна принадлежала богатому дворянскому роду Борщовых, имевших здесь деревянный дом с огородом (рядом до перевода в конце ХУНТ в. на Павловскую площадь находилась и «конная площадка»). Из них наибольшую известность снискал Сергей Семенович Боршов (1754—1837). Маститый воин суворовской эпохи, генерал-лейтенант, он в Отечественную войну 1812 года занимал важный и ответственный пост генерал-провиантмейстера (начальника снабжения) русской армии. Назначенный после завершения войны сенатором, Борщов хотел возведением роскошного особняка в самом центре Костромы как бы подчеркнуть перед земляками свое высокое служебное положение. Центр Костромы площадь Революции на фотографиях Митинг на площади перед фасадом домоа Борщева.
Строительство началось в 1819 году — в основу положен т. н. «образцовый проект № 10», частично измененный наблюдавшим за работами Н.И.Метлиным. Сооружение этого единственного в Костроме жилого здания дворцового типа было в основном закончено к 1822 году. «Крупный масштаб и представительность обусловило его восприятие как общественного здания,— отметил известный искусствовед В.Н.Иванов.— Он органично вошел в архитектурный ансамбль центра. Повышенная за счет антресольного этажа центральная часть главного фасада особняка выделена восьмиколонным портиком коринфского ордера. Колоннада поставлена на постамент и выглядит монументально и торжественно. В интерьере особняка заслуживает внимания чугунная лестница, ведущая на второй этаж из главного вестибюля. Парадные двусветные залы, занимающие часть дома, составляют анфиладу».
В 1820—1830-х годах в доме не раз гостила младшая сестра хозяина Наталья Семеновна (1759—1843). Умная и красивая девушка, она воспитывалась в Смольном институте и в 1774 году была увековечена в стихах А.П.Сумарокова «Письмо к девицам Нелидовой и Борщовой», а через два года запечатлена на портрете Д.Г.Левицкого (хранится в Русском музее). Закончив в 1776 году «с шифром» институт, Борщова жила при царском дворе, являясь с 1809 года гофмейстриной над фрейлинами и «кавалерственной дамой». Она дважды была замужем: за К.С.Мусиным-Пушкиным и за генералом бароном В. фон дер Ховеном.
В Русском же музее находится пастельный портрет дочери Борщова Александры Сергеевны, в замужестве Бибиковой, выполненный А.Г.Венециановым около 1808 года.
После смерти С.С.Борщова дом унаследовал его сын Михаил Сергеевич. Тот, будучи камергером, постоянно жил в столице, Кострому же навещал редко. В 1847 году здание сильно пострадало во время пожара. Борщов не пожелал тратиться на его восстановление и в марте 1849 года продал дом александровскому купцу А.А.Первушину, который капитально его отремонтировал и открыл в нем лучшую в городе гостиницу «Лондон». Такое название часто обыгрывалось местными шутниками. А.Н.Островский в пьесе «Бесприданница» изобразил Кострому под именем Бряхимова, а «Лондон» переделал в «Париж». Молодой и богатый купчик Вожеватов предлагает впервые попавшему в волжский город актеру Робинзону:
Вожеватов (тихо). Хочешь ехать в Париж? Робинзон. Как в Париж ? Когда ? Вожеватов. Сегодня вечером... Как же такому артисту да в Париже не побывать. После Парижа тебе какая цена-то будет! Робинзон. Руку! Вожеватов. Едешь? Робинзон. Еду! Позднее Робинзон напоминает: «Так ты в Париж обещал со мной ехать» — и огорчается, что не знает французского языка. Вожеватов. Да и не надо совсем, и никто там не говорит по-французски, Робинзон. Столица Франции... Вожеватов. Да какая столица! Что ты, в уме ли! О каком Париже ты думаешь? Трактир у нас на площади есть «Париж», вот я куда хотел с тобой ехать.
Летом 1858 года приехал и остановился в одном из номеров гостиницы Первушина поэт Н.А.Некрасов, предполагавший поохотиться в окрестностях Костромы. Ему требовалось найти спутника по охоте, который мог бы показать богатые дичью места. Утром Николай Алексеевич пил чай, сидя у окна и глядя на площадь. Он увидел вышедшего из Еленинской улицы и направлявшегося на рынок в Больших Мучных рядах человека, увешанного связками битой птицы. Некрасов послал за ним слугу, и тот вскоре привел охотника, оказавшегося крестьянином из деревни Шода Костромского уезда Гаврилой Яковлевичем Захаровым. Их долгая беседа продолжилась застольем — охотник так и заночевал в номере у Некрасова, а на другой день на нанятых тройках лошадей они отправились в Шоду, по пути останавливаясь и удачно охотясь на пернатую дичь.
Позднее Гаврила стал постоянным спутником Николая Алексеевича в его экспедициях по костромским лесам и болотам. Сметливый и наблюдательный егерь многое порассказал писателю о примечательных местных событиях, очевидцем которых бывал,— один из его рассказов об убийстве здешним лесником двух захожих торговцев поэт положил в основу сюжета своей знаменитой поэмы «Коробейники», изданной им в 1861 году с посвящением «другу-приятелю».
Впрочем Н.А.Некрасов был не первым известным поэтом, жившим в «доме Борщова». Здание, лучшее в городе, являлось резиденцией коронованных особ при их проездах через Кострому. В 1834 году в нем останавливался Николай I, в 1837 году — наследник престола, будущий император Александр II. Последнего в поездке по России сопровождал его воспитатель поэт В.А.Жуковский. За недолгое пребывание в Костроме Василий Андреевич не только осмотрел местные достопримечательности и познакомился со здешними литераторами, но и принял и поддержал видного краеведа Михаила Яковлевича Диева, подвергшегося преследованиям со стороны костромского архиерея за то, что будучи священником массу времени и сил уделял историческим и этнографическим изысканиям.
В 1865 году произошел пожар в новопостроенном здании городского театра на Павловской улице. Его восстанавливали два года, в продолжении которых труппа давала представления в доме Первушина.
После отмены крепостного права в России был проведен ряд буржуазных реформ. Наиболее последовательная из них — судебная, осуществленная в 1864 году. Вместо старого сословного суда — цитадели взяточничества и крючкотворства — учреждался новый, гласный суд с участием присяжных заседателей. Реформа вводилась в стране постепенно — лишь в мае 1871 года в Костроме был открыт окружной суд для разбора уголовных и гражданских дел всех сословий. Заждавшиеся костромичи приготовили для него щедрый подарок — на собранные среди населения деньги купили и передали суду дом Первушина.
С конца прошлого века в окружном суде все чаще разбираются дела участников революционного движения. В связи с этим в 1906 году боевая дружина Костромского комитета РСДРП совершила налет на здание суда с целью захвата следственных материалов своих арестованных товарищей.
Здание Костромского окружного суда нашло отображение и в русской литературе. В нем долгие годы служил писцом герой известного произведения А.М.Ремизова «Неуемный бубен, или Повесть об Иване Семеновиче Стратилатове», большой ценитель и собиратель «старины». Его прообразом был мелкий чиновник окружного суда и активный член губернской ученой архивной комиссии Александр Павлович Полетаев, с которым часто бывавший в Костроме писатель познакомился у своего друга И.А.Рязановского, кстати, тоже служившего по судебному ведомству.
В конце 1917 года окружной суд был ликвидирован, и в здании разместилось множество разных учреждений. Тогда оно отапливалось печами — в каждой почти комнате стояла «буржуйка» (город переживал топливный кризис), труба которой выводилась в форточку, - на фотографии дом походил на ощетинившегося ежа.
Культурная революция вызвала в Костроме повальное увлечение театром. Действовала даже опера, но особую популярность среди костромичей приобрела балетная студия — кто-то сочинил шутливые стихи, кончавшиеся словами: И все от трех до сорока двух лет Ушли в балет ...
Городские власти уже соглашались предоставить здание под театр оперы и балета. Однако к тому времени республика перешла на рельсы нэпа, важное значение приобрел принцип самоокупаемости, а в городе с 70-тысячным населением такой театр без крупных дотаций существовать бы все-таки не смог. От театра пришлось отказаться.
Рядом с внушительным и репрезентативным «домом Борщова» как-то особенно скромно выглядит расположенный по другую сторону улицы Шагова и на углу ее с площадью двухэтажный кирпичный дом с балконом. Он стоит на месте древней Благовещенской церкви, выступавшей и на нынешнюю площадь. Церковь сгорела в 1773 году и восстановлена на новом месте, но сохранила за собой небольшой участок земли на пепелище. Этот участок трапециевидной формы рачительный протоиерей Благовещенской церкви Федор Иванович Островский, родной дед великого драматурга, решил пустить под застройку и в конце 1808 года подал прошение о возведении там двухэтажного здания для проживания церковного причта. План здания, искусно преодолев трудности его «привязки» к неудобному участку, составил друг Федора Ивановича А.В.Красильников (о нем см. ниже).
Начало строительства долго откладывалось — еще в 1810 году там стояла деревянная хлебная лавка купца О.Акатова. И только в описи домовладений 1828 года значится дом причта Благовещенской церкви с пометой «новый», т. е. построенный два-три года назад.
В конце прошлого столетия дом был арендован купцом Д.Хоревым, открывшим в нем трактир «Пассаж». Он обслуживал и соседний окружной суд — по тогдашним правилам, после судебного разбирательства присяжные заседатели удалялись в особое помещение и не могли покидать его до вынесения обвинительного либо оправдательного вердикта. Прения же нередко затягивались на много часов — в таких случаях половые из трактира приносили «затворникам» судки с обедом.
После победы Октябрьской революции здание занимала губернская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем — на балконе тогда был установлен пулемет. Во главе Костромской губчека стояли видные партийные работники, профессиональные революционеры Ян Кульпе, М.В.Задорин и др. Губчека находилась здесь до самой ликвидации в 1922 году.
В середине 1820-х годов завершилось оформление последней, северной стороны площади, что было связано с имением П.И.Фурсова.
Петр Иванович Фурсов родился в 1796 году в семье мелкого чиновника московских департаментов Сената. В раннем детстве он был отвезен в Петербург и определен в Академию художеств на казенное содержание. Окруженный чужими людьми, предоставленный по существу самому себе, Фурсов вел богемную жизнь с разгулами и дебошами, заболев тяжелым недугом, погубившим немало талантливых русских людей. Поэтому и его успехи в академии, где он обучался архитектуре, оставляли желать лучшего. В 1817 году Петр Иванович был выпущен из Академии художеств и вернулся в Москву, где перебивался случайными заработками или помогал другим архитекторам. В 1822 году, узнав, что за смертью Н.И.Метлина в Костроме вакантно место губернского архитектора, он подал прошение и получил назначение на эту должность.
Вот тут-то в благоприятных условиях — в Костроме велись большие строительные работы — и развернулся незаурядный талант зодчего.
Уже в октябре 1823 года им был составлен проект гауптвахты, сооружение которой завершилось в 1826 году. В городе с времен Средневековья традиционно размещался сильный гарнизон — сначала стрельцы, пушкари и пищальники, затем, в XVIII в., Старо-Ингерманландский мушкетерский полк и др. Буйство и кутежи офицеров считались в ту пору в порядке вещей, поэтому городское общество содержало гауптвахту. Деревянная гауптвахта первоначально находилась на берегу Волги, вблизи Московской заставы. Она обветшала, и Фурсов решил перенести ее на площадь (то была смелая идея, т. к. здания подобного назначения старались не держать «на виду», но с тем, чтобы она служила украшением городского центра). Прежде на ее месте был яблоневый сад фабрикантов Волковых.
Несмотря на небольшие размеры, сооружению присуща монументальность. Акцент сделан на шестиколонный портик строгого дорического ордера на фоне глубокой полуциркульной ниши — экседры, чем достигается пластичность и светотеневой эффект.
Зодчий сам остался доволен своим творением и в мае 1826 года рапортовал, что «построено во всех частях наилучшим образом... верно сочиненному для сего плану, фасаду и профилю». Вместе с тем он указывал, что «для украшения площади и вновь построенного здания необходимо... устроить ограду при острых углах, входящих в площадь, через что здание получит связь с другими строениями и... сей полигон получит надлежащую картину». Действительно, решетчатая деревянная ограда вскоре была возведена.
Перед гауптвахтой были установлены два фонаря и повешен колокол для вызова караула «в ружье». В начале марта 1917 года здесь содержались последний костромской губернатор И.В.Хозиков, полицмейстер и др., а в годы гражданской войны — пленные колчаковские офицеры.
Гауптвахта особенно выигрывает от соседства с другим замечательным творением П.И.Фурсова — пожарной каланчой.
Скученная деревянная Кострома — в 1904 году в городе 84% всех домов были деревянные, а 53% с деревянными (тес, дранка) крышами — не раз страдала от опустошительных пожаров, о чем повествуют летописи и свидетельствуют архивные документы. Страшный пожар в мае 1773 года уничтожил по существу весь город. Для борьбы с огнем еще в XVIII в. было учреждено пожарное депо и выстроены деревянные каланчи, но последние подчас и сами загорались. Поэтому в предписании губернатора объявлялось: «Не мешает здесь приличной каланчи, которая бы вместе и служила городу украшением и оградила каждого обывателя безопасностью во время пожарных случаев».
Проекты каланчи и гауптвахты Фурсов составлял почти одновременно, а в контракте на постройку оговаривалось, что все работы должны вестись «по данному плану и фасаду без малейшего отклонения... по показанию господина губернского архитектора».
Каланча решена в виде античного храма почти кубического объема с шестиколонным портиком. Над карнизом основного здания возведен аттиковый этаж, как бы смягчающий переход к восьмигранному дозорному столбу, сужавшемуся кверху. Общая высота каланчи 35 метров. Ее архитектурное решение не только соответствовало функциональным задачам сооружения, но и помогло органично включить каланчу в композицию ансамбля площади в качестве выразительной вертикали, контрастирующей со стелющимися аркадами рядов.
Писатель А.Ф.Писемский, лично знавший архитектора, сформулировал впечатление, которое производят постройки П.И.Фурсова. В романе «Люди сороковых годов» выведен «даровитейший архитектор, академического еще воспитания, пьянчуга, нищий, не любимый ни начальством, ни публикой. После него в губернском городе до сих пор остались две-три постройки, в которых вы сейчас же замечали что-то особенное, и вам делалось хорошо, как обыкновенно это бывает, когда вы остановитесь, например, перед постройками Растрелли».
Творения костромича своеобразно действовали даже на таких нечутких к искусству людей, как Николай I. В своих мемуарах «Из прошлого» известный публицист Н.П.Колюпанов, рассказывая о посещении императором в 1834 году Костромы, сообщает, что он «долго стоял и любовался каланчой, а затем сказал: «Такой у меня в Петербурге нет».
В каланче проживали и некоторые служители пожарной команды. В 1874 году здесь в семье пожарного родился Василий Николаевич Соколов — активный участник революционного движения, член ВКП(б) с 1898 года, агент «Искры», крупный партийный и советский работник. В книге «Партбилет № 0046340» он интересно рассказал о детстве в Костроме.
С окончанием постройки в 1826 году гауптвахты и каланчи оформление центральной площади по периметру было завершено — всего на это потребовалось около сорока лет. Уже тогда она вызывала восхищенные отзывы современников. Так, П.П.Сумароков в книге «Прогулки по 12 губерниям с историческими и статистическими замечаниями в 1838 году» писал: «Кострома... расположена на гладкой равнине, при Волге. Строения благовидные, и на всех улицах хорошие мостовые, великая опрятность. Площадь, о которой упомянули, окружена каменными домами, лавками, каланча с фронтоном, колоннами, легкой архитектуры, занимает один ее бок, и посредине стоит деревянный, на время, памятник с надписью: «Площадь Сусанина». Площадь эта походит на распущенный веер, к ней прилегают 9 улиц, и при одной точке видишь всех их протяжения. Мало таких приятных, веселых по наружности городов в России. Кострома — как щеголевато отделанная игрушка».
Однако в 1830-х годах облик площади еще не сформировался окончательно — она выглядела слишком пустынной. Не хватало какого-то сооружения, которое бы объединило в единый ансамбль все восемь полуокруживших площадь зданий. Таковым необходимым сооружением оказался памятник Ивану Сусанину.
Впервые идею увековечения исторического подвига костромского крестьянина Ивана Осиповича Сусанина, который в начале 1613 года завел отряд врагов в непроходимые дебри, пожертвовав жизнью во имя спасения родины, выдвинул местный педагог и литератор Юрий Никитич Бартенев, хороший знакомый А.С.Пушкина и Н.В.Гоголя. Во время приезда Николая I удалось получить его согласие на установку памятника народному герою, в ознаменование чего указом от 8 июня 1835 года Екатеринославская площадь была переименована в Сусанинскую.
Создание памятника было поручено даровитому скульптору Василию Ивановичу Демут-Малиновскому, прославившемуся работами по убранству арки Главного штаба в Петербурге. 7 августа 1841 года состоялась закладка памятника, доставленного из столицы уже в сентябре 1843 года. Смерть скульптора в 1846 году замедлила ход работ, и монумент был открыт в торжественной обстановке только 14 марта 1851 года. Он представлял из себя круглую гранитную колонну, поставленную на четырехугольном гранитном пьедестале, обложенном по сторонам металлическими досками, с рельефным изображением сцены гибели героя на одной из них. Наверху колонны — бронзовый бюст юного царя Михаила в «шапке Мономаха», у подножия, на пьедестале,— выразительная коленопреклоненная фигура Ивана Сусанина. Памятник имел вес 17 тыс. пудов, а высоту — 7 саженей.
Монумент, обращенный в сторону Волги и обнесенный низкой чугунной решеткой художественного литья с фонарными столбами по углам, как бы «стягивал» к себе пространство Сусанинской площади, вымощенной в 1843 году мелким булыжником, и превосходно вписывался в ее ансамбль. Однако символика этого памятника с коленопреклоненной жертвенной позой старого крестьянина была чужда и неприемлема для передовых кругов России да и широких масс: их идеал воплощения облика несгибаемого патриота выразил в поэме «Кому на Руси жить хорошо» Н.А.Некрасов:
Стоит, из меди кованный, Мужик на площади. Точь-в-точь Савелий-дедушка — Чей памятник? — «Сусанина».
Савелий же, по словам поэта,— «богатырь святорусский», крестьянин-бунтарь. Поскольку после Октябрьской революции претворенная в памятнике идея оказалась несозвучной новой эпохе, он был снесен.
В конце XIX в. площади-плацы стали уступать место площадям-скверам. Коснулось это веяние и Костромы. 11 июня 1897 г. городская дума постановила: «Уничтожить Сусанинскую площадь и вместо нее устроить сквер, согласно представленному плану, с таким расчетом, чтобы памятник Сусанину приходился в начале сквера и кругом сквера проходили бы достаточной ширины улицы». Сусанинский сквер *, занявший участок в 3,5 тыс. кв. м., первоначально имел полуовальную форму, его пересекали восемь сходящихся в центре дорожек. В сквере посадили 556 кустов акации и 1902 куста спирии — их периодически низко подстригали (деревья здесь появились уже в 1930-е годы). Сквер окружала красивая металлическая ограда высотою в 80 см.
19 октября 1905 года в Сусанинском сквере собралась молодежь, в основном учащиеся, т. к. только что обнародованный царский манифест декларировал свободу митингов. К собравшимся обратились ораторы-большевики. Однако полиция распустила среди местных торговцев и съехавшихся с товаром (день был базарным) крестьян слухи, что митингующие намерены сломать памятник Сусанину, а потом громить лавки и рынок. Возбужденная темная толпа с оглоблями, цепями и т. д. стала стекаться к скверу. Митинг пришлось прервать, а его участники в колонне двинулись на Царевскую улицу. Там на них набросились преследователи и учинили дикую расправу.
После февраля 1917 года митинги в сквере возобновились. Поэтому в канун первой годовщины Октября Сусанинская площадь была переименована в площадь Революции.
submitted by fergunia to Kostroma [link] [comments]