Перепланировка дома старой постройки как узаконить

PigHouse › Форумы › Творчество › Стороннее творчество › Creepy story Creepy story Infernum Администратор Зарегистрирован: 16/09/2012 Сообщений: 62 #165068 от Infernum – 06/07/2016 в 08:51 Признаюсь, большой фанат жанра, но действительно хорошие ... ВКонтакте – универсальное средство для общения и поиска друзей и одноклассников, которым ежедневно пользуются десятки миллионов человек. Мы хотим, чтобы друзья, однокурсники, одноклассники, соседи и коллеги всегда ... Илья сидит за кухонным столом, нервно ссутулившись над чашкой остывшего кофе. Темнота в окне то и дело вспыхивает белым, обозначая рельеф черной ваты грозовых туч. Дождь колотит по стеклу нескончаемой дробью. Окно наружу. ... Вот тогда-то я и наткнулся на Окно. В тот день на улице стояла солнечная погода, в небе витали редкие небольшие облака, в общем, погода была отличной. Я, впрочем, ею не ... Костик Дошкин стоял на кухне и тоскливо смотрел в окно. Там светофоры поливали мокрый асфальт дороги кроваво-красным, редкие прохожие спешили по домам, складывая зонтики. Гроза уже прошла. Эта рубрика будет выходит в середине недели (среда или четверг), по вечерам. Ссылка на мерч: https://mysterybasket ... Однако петли находятся снаружи, что позволяет открывать его в противоположную сторону. Если деревянное окно открывается наружу, ручка и штапик все равно находится внутри. Страшные истории, добавленные нашими авторами и пользователями сайта. Некоторые вы уже читали, некоторые уникальны - для таких статей КРИПИСТОРИ.НЭТ является Старая история на ночь. Окно наружу. Автор -Vivisector Рассказчик - Руслан Покровский Группа Ворона: https://vk.com ... ООО «Оконные системы» – изготовление, установка и продажа пластиковых окон в Москве - Открывающееся наружу окно — возможно ли?

2019.04.21 01:37 Amalackesh Перепланировка дома старой постройки как узаконить

Дом был старый. Должно быть, ему было лет сто: толстые кирпичные стены, высокие — метра три — потолки, паркет — даже в общем коридоре. В таких домах приятно жить — чувствуются простор и объем. Конечно, есть и недочёты, вроде старых труб и неистребимых комаров в подвалах. У этого дома помимо всех его достоинств и недостатков был ещё один минус — совершенно безумная планировка. Вход в мою квартиру располагался в конце отдельного коридора. Причём это была единственная дверь в коридоре вообще — своих соседей я даже не знал в лицо. Подозреваю, что подобное расположение квартиры было обусловлено тем, что дом достраивали по частям, и мои нынешние апартаменты были достроены позже, или ранее обладали отдельным входом. Впрочем, это имеет значение лишь потому, что внутреннее устройство дома я себе представлял слабо — после нескольких поворотов я полностью потерялся в пространстве, и только вид из окон квартиры позволил мне понять, что я живу не в угловой квартире.
Квартира была съёмной. Раньше тут жили какие-то пенсионеры, но дети забрали их к себе домой, и жилплощадь стала доступна для сдачи в аренду. Поскольку на эту квартиру я вышел через знакомых, то особых проблем с заселением и условиями аренды не возникло. Я договорился, что сделаю небольшой ремонт, и избавлюсь от старой мебели (с последним, к счастью, проблем не возникло — никто не думал защищать старые советские шкафы и буфеты).
Вот тогда-то я и наткнулся на Окно. В тот день на улице стояла солнечная погода, в небе витали редкие небольшие облака, в общем, погода была отличной. Я, впрочем, ею не наслаждался, а занимался борьбой с одним из старых шкафов. Его задняя стенка — с десяток толстенных дубовых досок — была привинчена к стене. Строго говоря, сам шкаф буквально «висел» на этих досках, и его разборка превратилась в настоящий кошмар.
Весь мокрый от пота, я, наконец, одолел чёртову стенку, и с удивлением обнаружил за ней окно. Старые, посеревшие от времени и непогоды ставни, грязные стёкла, и жидкий свет, сочащийся снаружи. Я был весьма удивлен, найдя окно в дальней стене квартиры. Покончив с досками, я открыл его и выглянул наружу. Оно выходило в небольшой внутренний дворик. Точнее, я бы сказал, колодец — я не увидел ни входа, ни выхода оттуда. Что ещё интереснее — я не увидел ни одного другого окна. Похоже, его просто пробили в стене в угоду прежним хозяевам. Пожав плечами, я закрыл его и вернулся к неравной борьбе с мебелью.
Окно меня, конечно, несколько озадачило. Я планировал на месте шкафа установить турник, но проклятая дыра в стене всё меняла. Я даже хотел было заложить её кирпичом, но потом подумал, что куда лучше будет поставить у окна свой рабочий стол. Дворик снаружи был невелик, и, судя по всему, солнце никогда не заглядывало сюда, за исключением летнего полудня. Кроме того, над окном имелся небольшой навес, очевидно, призванный защищать от дождя. Изнутри стены дома были покрашены в светло-оранжевый цвет (довольно приятно, кстати, смотрелось, и, как ни странно, краска не пострадала от стихии). Видимо, из-за малого влияния солнца, краска не выцвела и не облупилась.

Прошёл месяц. Я, наконец, разобрался со своими делами и обустроил квартиру по своему вкусу. Я спал, ел и жил, даже не подозревая о том, что находилось по ту сторону старых ставней. Впервые я обратил на это внимание в один ненастный день. Дождь барабанил по окнам. Я как раз вернулся домой — мокрый до нитки и злой, как сто чертей. Начавшийся безоблачным небом день за каких-то два часа превратился в настоящий библейский потоп. Как назло, такси взять не получилось — город был парализован пробками, и никто не хотел брать заказ.
Раздевшись и приняв горячий душ, я уселся за книгу. Работать или смотреть кино настроения не было, а книга отлично помогла отвлечься. Решив, что удобнее всего будет за рабочим столом, я плюхнулся в кресло и углубился в чтение, благо солнечный свет из окна создавал отличное освещение. Когда до меня дошло, что в том окне солнце, не знаю. Полчаса? Час? Я вскочил, будто ужаленный, и тупо уставился на залитый солнечным светом дворик снаружи. Неужели дождь так быстро кончился? Несколько обескураженный, я подошел к остальным окнам. Дождь и тучи. А тут солнце (пускай и не видимое из дворика) и звенящая лазурь чистого неба. У меня затряслись руки. Приехали? Дурка по мне плачет?
Глядя на окно, будто оно вот-вот на меня бросится, я попятился из комнаты и отправился на кухню. Так. Сначала — кофе. Крепкий. И немного коньяка. Нет, много. Ещё больше. Для нервов. Далее — сигарета. Дождь снаружи стучался в окна, намекая, что не бывает так, чтобы всюду дождь, а там — солнце. Природная аномалия? Я подпёр голову рукой, сделал глубокую затяжку и закашлялся. Да, курю я редко. Очень. Так. Если я двинулся головой, то техника — друг человека. Она не подведёт. Не так ли? Вооружившись телефоном, я заглянул в комнату. Окно радостно сияло солнечным днём. Трясущимися руками, я навёл на него камеру и сделал фото. На мгновение экран погас, и я уже приготовился увидеть на месте окна глухую стену, а себя — в крепких руках санитаров. Но ничего такого не произошло. Телефон исправно показал залитый светом прямоугольник окна. Чертовщина. Так не бывает! Или бывает?
Я судорожно обдумывал действия. Поделиться находкой? Но с кем? Друзья? Ну, один или два надежных человека у меня есть. Но что, если это опасно? Тогда я подвергну их жизни риску, а это неприемлемо. Расхаживая по квартире, я взвешивал все «за» и «против» варианта рассказать знакомым. В конце-концов, я решил, что лучше провести разведку самому, а потом уже решать, что делать дальше.
Следующая неделя ушла на подготовку. Я купил альпинистское снаряжение — тросы, карабины, страховки и прочее необходимое. Исследование я решил начать с самого простого — спуска. И вот, неделю и два дня спустя, субботним утром, я съел лёгкий завтрак и отправился к окну. Стол я отодвинул в сторону, тросы закрепил в нескольких местах, на случай, если хоть один узел не выдержит — остальные подстрахуют.
Я высунулся из окна по пояс и осмотрелся. Гладкие стены, козырёк, и, где-то на этаж выше, край крыши. Земля — метрах в четырёх внизу (я это упустил, но я живу на втором этаже). Выдохнув и дернув пару раз трос — выдержит ли — я высунулся из окна и свесил ноги. Меня колотила мелкая дрожь. «Один маленький прыжок для человека…». Я принялся аккуратно сползать вниз. В конце концов, я повис в паре метров над землей, цепляясь руками за козырёк. Выругавшись про себя, я оттолкнулся от стены и спрыгнул вниз. Земля больно ударила в ноги, и я упал на бок. Вроде ничего не сломал. Я встал и оглянулся. Ничего невероятного. Плотная, утоптанная земля под ногами, стены и одинокое окно, из которого я вылез. Задрав голову вверх, я посмотрел на небо. Оно было чистым и голубым. Оно тут вообще другим бывает?
Я набрал полные лёгкие воздуха, чтобы что-то прогорланить, но тут же осекся: кто знает, что тут может произойти? Что, если я привлеку хищника? Подавив готовый вырваться наружу крик, я шумно выдохнул. Ну что ж. Экспедиция «на тот свет» окончена. Пора домой. Кряхтя и сопя, я забрался обратно. Кровь кузнечным молотом ухала в ушах, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Нет, дело, конечно, не в подъёме в четыре метра. Я был весь на нервах. Руки тряслись, голова шла кругом. Другой мир? Похоже на то. В мозгу у меня роились миллионы, нет, миллиарды вопросов, идей и планов. Нет. Надо успокоится. Я с трудом взял себя в руки, и, хихикая, как идиот, уселся в кресло. Планы операции «крыша» уже начинали разворачиваться у меня в голове.
Месяц — именно столько у меня ушло на подготовку второго этапа. Закупив материалы, я сумел соорудить что-то вроде балкона, торчащего на два метра из окна. Кроме того, вместо старой рамы я поставил нормальный стеклопакет (не хватало ещё, чтобы продуло), а снаружи — под козырьком — примостил ролет: всё-таки, мало ли, какая гадость там может водиться. Также я оценил, как лучше забраться на крышу. Ответ был очевиден: сделать лестницу. С этим возникла масса сложностей: приставную лестницу длиной в пять метров ставить на узком двухметровом балконе — не самая лучшая идея. В конце-концов, я купил два десятка стальных скоб и сделал импровизированную «монтажную» лестницу, попросту вбив эти самые скобы в стену. Это заняло несколько дней, в основном потому, что я долго экспериментировал с тем, как их закреплять. Мои первые попытки едва не привели к гибели — одна из скоб вырвалась из крепления, и я полетел с высоты третьего этажа прямиком на землю. Спасло только то, что нога запуталась в свисавшей с балкона верёвке, и, сломав пару досок, я повис вниз головой.
Так или иначе, но через некоторое время с трудами было покончено. Я довольно осматривал чудо своей инженерной мысли — кривую и косую череду скоб, тянущихся до самого края крыши. Когда я вбивал последнюю, мне стоило поистине нечеловеческих усилий не заглядывать за край. Это должен был быть мой момент триумфа и торжества, а не вороватый взгляд из-за края жестяной крыши.
И вот, тот день настал. Я подготовился основательно — рюкзак с провизией на день, каремат, запас воды, фонарик, мои тросы и крепления, а также моё главное оружие — фотоаппарат. Я попросил его у друга «на попользовать», вместе с телескопическим объективом, макрообъективом и обычной широкоуголкой. Ну и конечно компас. Взять штатив я не додумался, но моё снаряжение и так заставляло меня нервничать во время подъёма наверх.
Я упорно пялился на жесть крыши. Вот мелькнул её конец, полоска неба… Нет, нет, парень. Потерпи. Подтянись, встань на ноги. Отдышись. Поправь рюкзак. Готов? Пора. Закрыв глаза, я поднял голову, и, выждав пару секунд, пока сердце не уймётся, приготовился их открыть. Что меня ждёт? Райский сад? Выжженная пустыня? Бесконечный степной простор?
Туман и торчащие из него местами скалы. Честно говоря, я был чуточку разочарован. Зрелище было не слишком-то впечатляющим. Одинокие каменные глыбы, словно айсберги, застыли в волнах плывущего тумана. Порой туман взвивался метров на сорок ввысь, образуя причудливые кольца и завитки. Я отправился к краю крыши, считая шаги. Восемь… тридцать… сто… Я остановился у края крыши и оглянулся. Интересное место. Я прошёл целых сто шагов, но визуально дистанция была метров двадцать-тридцать. Пространственные аномалии? По спине пробежал неприятный холодок. Если тут нарушена метрика пространства, то, может, и со времени не всё слава богу? Я вдруг подумал, что, может, пока я прошёл эти сто шагов, дома мог пройти целый день. А мне послезавтра на работу! Почему-то мысль о том, что я могу опоздать на работу, перечеркнула желание исследовать этот странный мир. Я бросился обратно. Три… пять… восемь… я чуть не улетел вниз, прямиком в «свой» дворик. Какого чёрта? Я оглянулся. Ну да. Двадцать метров. Туда — сто шагов, обратно — восемь. Как удобно убегать…
Спустившись вниз, я бросился к компьютеру. Число и время! Ну же! Дрожащими руками я со второй попытки попал на календарь. Тот же день. Всего-то двадцать минут спустя. Шумно выдохнув, я сел на стул. Время в порядке. Что ж. Тогда — обратно. Тревога опять сменилась азартом, и, подкрепившись бутербродом, я отправился назад.
Взобравшись на крышу, я вспомнил о том, что всегда хотел проверить в детстве. Ну-ка, посмотрим на компас! Я достал его и пытливо уставился на стрелку. Она сделала пол оборота и застыла, указывая на «север». Я задрал голову, чтобы прикинуть по солнцу, и застыл с отвисшей челюстью. Никакого солнца не было. Осмотревшись, я понял ещё одну важную вещь: тут не было и теней. Вообще. Словно в пасмурный день добавили цвета и контраст. Почему-то это обстоятельство сильно меня обеспокоило. Свет ниоткуда? Мистика. С другой стороны, окна, ведущие в другие миры — это тоже не повседневность. Я отправился к краю крыши, не забывая поглядывать на компас. Стрелка продолжала упорно смотреть в одном направлении.
На этот раз край крыши оказался в семидесяти шагах. Отметив про себя эту цифру, я глянул за край. Снаружи дом выглядел весьма обветшалым — пустые глазницы окон тоскливо взирали на унылый пейзаж, устланный туманом. Туман же приливными волнами мерно бился о стены здания, будто безграничный молочный океан. Мне почудилось какое-то движение там, внизу, но, сколько я ни вглядывался, так ничего и не увидел. Осмотревшись вокруг, я отправился в обход периметра крыши. Жесть пружинила под ногами и гулко ухала, прогибаясь под моим весом. Я сделал пару фотографий широкоугольным объективом, затем прицепил телескопический и сделал пару снимков одной из скал вдалеке. Осмотр периметра показал только одно: никакого способа спуститься вниз не предусмотрено — по крайней мере, я его не нашел. В то же время, я обратил внимание, что, как мне кажется, туман поднялся чуть повыше. Я не был уверен до конца, пока, пройдя ещё одну сторону дома, не заметил, что туман уже поднялся до уровня окон второго этажа. Раньше он едва-едва доставал до верхней части окон первого. Почему-то от этого мне сделалось не по себе. В то же время, я только сейчас заметил, что начало темнеть. Причём, если раньше небо было полно чистой лазури, то сейчас оно так же равномерно наливалось багрянцем заката. Должен признать, от всего этого мне было как-то не по себе. Что ещё важнее — я заметил, что теперь впервые появились тени. Огромные валуны, разбросанные по долине, теперь напоминали сжимающийся титанический кулак — все тени были направлены в мою сторону. Или, по крайней мере, в сторону «моего» дома. Я поспешил обратно. Шаг, второй… десятый… сто… Но мой «дворик» не приближался. Я перешёл на бег. Почему-то меня не покидало ощущение, что меня преследуют. Через двадцать минут, весь мокрый и с разрывающимся сердцем, я едва не слетел с чёртовой крыши. Я обернулся, видя, как в углях догорающего дня туман начинает отплясывать на уровне крыши. Ещё минута — и он устремится ко мне! Поскальзываясь на ступенях, я быстро начал спускаться. Доски жалобно хрустнули, когда я со всего размаху прыгнул на них, миновав полметра ступеней, и кубарем вкатился в квартиру, тут же захлопнул окно и с лязгом опустил ролет. В квартире стояла гробовая тишина и кромешная темнота. Включив фонарик, я добрался до выключателя, и зажёг свет, тут же уставившись в окно. Но там был виден лишь опущенный ролет и блики света от моего фонаря. Не раздеваясь, предельно вымотанный, я рухнул на кровать и уснул без сновидений.
Открыв один глаз, я обвёл взглядом комнату. Тело ломило после вчерашней пробежки. Под потолком грела лампочка. Кряхтя, я поднялся и потянулся. Глянув в обычное окно, выходящее на мою привычную улицу, я убедился: снаружи — очередной пасмурный день. Я покосился на Окно и ролет. Нет. Сегодня — никаких экспедиций. Завтра на работу, не хватало ещё опять бегать от тумана. Ещё раз мысленно повторив про себя эту фразу, я ухмыльнулся. Идиот. Небось, дом — посреди болота. Для болота туманы — норма, даже ясным днем. А уже вечером испарения лучше конденсируются, вот он и поднимается вверх. Развёл тут мистику. Идиот.
День прошёл за рутиной. Какими бы ни были мои догадки относительно Окна и тумана, я старался о них забыть, и только вечером я уселся за компьютер — рассматривать фотографии. К моему огромному сожалению, они оказались засвечены — все до одной. Это был уже полный идиотизм — цифровые фото не засветишь! Для этого необходимо, чтобы… Неприятная догадка заставила меня содрогнуться. Радиация! Твою мать! Сраный исследователь! Что, если там фонит, как в Чернобыле, а я там гулял в гребных штанах и футболке?! Эта неприятная догадка оставила меня без сна, и всю ночь я проворочался, мысленно готовясь увидеть утром, как у меня выпадают волосы, а органы превращаются в подобие желе. Но утро пришло, и никаких признаков лучевой болезни не было. Тем не менее, я заказал счётчик Гейгера, и, получив его в руки, сунул его в рюкзак первым делом.

Я не стану утомлять вас подробностями экспериментов и проверок. Скажу только, что радиации там не было. Вообще. Даже фонового излучения! Я не решался на вылазки более получаса, и занимался, в основном, изучением физических свойств новооткрытого мира. Так, например, я выяснил, что расстояние тут зависит от… желаний. Чем сильнее хочешь куда-то добраться, тем дальше идти (и, видимо, моё бегство от тумана стало успешным исключительно потому, что я уже больше думал о том, как бы не выплюнуть легкие, нежели о спасении от опасности). Порой, очистив разум от любых желаний, я преодолевал всю крышу за три шага. Один раз я забыл дома записную книжку и прошёл, должно быть, с полкилометра, пока добрался до дворика. Кроме того, я выяснил ещё одно важное свойство. Компас указывал вовсе не на север. Он указывал на Окно. Я потратил один день, исходив всё вдоль и поперёк, проверяя эту гипотезу.
Одним из самых значимых опытов стало установление уровня туманного прилива по ночам. Я нашёл особую краску, которая была чувствительна к влажности. В тумане она становилась ядовито-жёлтого цвета. Покрасив ею трёхметровую доску, я вертикально установил её на крыше. Утром я проверил результат. Два метра ровно плюс пара полос до трёх метров. Видимо, выбросы, похожие на те, что я наблюдал ранее.
Следующим шагом стал проект «Вышка». На него ушло почти три месяца, но, в конце концов, я её соорудил. Пятиметровую наблюдательную вышку. Это была поистине адова работа — никогда не думал, что в одиночку так тяжело строить подобные сооружения. Однако, так или иначе, последний гвоздь был вбит, и я мог приступать. Заодно, в процессе постройки, я соорудил наверху небольшую лебёдку, которая неизмеримо облегчила доставку даже крупных и тяжёлых грузов на крышу.
Признаться, я страшно боялся. Нет. Не так. Я боялся так, что почти четыре дня откладывал свою ночную вылазку. Вышка, покрытая чувствительной краской, позволила выяснить, что некоторые выбросы тумана достигают четырёх метров. Учитывая то, насколько он меня пугал, я не сразу сумел решиться на ночёвку на той самой вышке. Одевшись потеплее, запасшись едой и двумя термосами горячего чая, светильниками (включая две керосиновых лампы, две электрических и пару химических фонариков), я отправился в свой поход.
Я вылез на вышку как раз когда начало темнеть. С высоты я смог лучше увидеть картину. Дом располагался в центре огромной долины, на самом её дне. Туман, который, как мне казалось, поднимался ночью, на самом деле просто заполнял долину, стекаясь откуда-то извне. Первые пару часов ничего нового не принесли. Туман клубился, накатываясь на стены моего дома. Затем он переполз через край крыши, и тысячи призрачных змей устремились в мою сторону. Я наблюдал, заворожённый грациозным танцем теней. Это было по-своему прекрасно, хотя молчаливое наступление этой белёсой стены едва не вынудило меня спуститься и сбежать домой.
Небо, постепенно ставшее багровым, затем стало чёрно-красным, и, наконец, последние цвета померкли. Надо мной опрокинулся купол абсолютной черноты. Мрак, разгоняемый двумя светильниками, казалось, становился всё гуще с каждым мгновением. Я буквально ощущал, как вокруг меня сжимается упругая сфера тьмы. Ощущая, как на меня наваливается клаустрофобия, я зажёг одну из керосиновых ламп. Это ненадолго помогло — пляска живого огня, его тепло и мягкий, ровный свет на некоторое время отогнали мрачные мысли и чувства. Я даже набрался смелости, привязал один электрический фонарь к тросу и спустил его с вышки, в беснующееся море тумана.
Я не уверен в том, что увидел, но мне показалось, будто огромная — метра три — бледная призрачная рука, сотканная из тумана, попыталась ухватить его, но ещё в воздухе развалилась на клочья, и её развеяло в воздухе. За исключением леденящего душу ощущения, будто за мной наблюдают, ночь прошла спокойно — по мере того, как светлело небо, туман отступал, и через час долина приняла свой привычный вид.
∗ ∗ ∗
Через неделю я решился поделиться с друзьями находкой. Учитывая, что ничего опасного за Окном я так и не встретил, я решился посветить несколько самых близких знакомых в своё открытие. Мы условились, что тайну будем хранить так долго, как это будет возможно. В том, что рано или поздно мы либо проболтаемся, либо просто устанем от затеи и передадим её «кому надо», мы не сомневались, но просто так отказываться от славы «первопроходцев» не хотели. Идиоты.
В общем, в команде теперь были я, Гарик и Слава. Мы учились вместе в университете, и обоих я знал, как облупленных. Гарик, правда, мялся, и долго пытался убедить нас, что «ну его нафиг — у меня от этой мистики душа в пятки», но Слава убедил его остаться, клятвенно заверив, что при первых признаках опасности мы сворачиваем лавку и прекращаем всю деятельность. Ну, и сообщаем «куда надо», само собой.
Наша первая вылазка состоялась через неделю. За это время я успел поделится всей собранной информацией — от свойств пространства до моих догадок о тумане и его приливах.
Вид другого мира подействовал на моих друзей куда эффективнее любых убеждений. Гарик, похоже, до последнего считавший, что я его развожу, и всё это — какой-то дурацкий розыгрыш, онемел при виде бескрайнего моря тумана. Он же, кстати, обратил внимание на то, что все те несколько десятков скал, что видны вокруг, расположены как бы в порядке возрастания. И что вообще это напоминает какой-то гигантский цветок, в центре которого мы находимся.
В общем, мои друзья увлеклись. Вечера проходили за спорами и построением догадок, и у меня дома они ночевали едва ли не больше, чем у себя. Быть может, из-за постоянного присутствия друзей я и не сразу заметил… изменения. Я не знаю, как это иначе назвать, но квартира начала меняться. Нет, не то, чтобы пропадали вещи, или творилась какая-то мистика. Просто иногда казалось, что чашка с чаем стоит рядом, я к ней тянулся рукой, но обнаруживал, что она куда дальше, чем казалось. Хотя, если я повторял действие, пристально глядя на нее, все становилось на свои места.
Слава это объяснил тем, что мы привыкли к «тому свету» и тянемся к предметам, «стараясь не дотянуться». Я счёл аргумент вполне правдоподобным, и впредь старался тщательно следить за своими действиями (странности порою продолжались, но я склонен был думать, что просто я не всегда сосредоточен).
Первый наш «прорыв» вышел случайно. Так как вот уже последние полгода я занимался Окном, то квартира всё больше начинала напоминать общежитие — батарея пустых бутылок из-под воды, пива и соков. Гора немытой посуды и куча упаковок из-под пиццы. А ещё я так и не выкинул старые ставни. Именно их, раздумывая о чём-то, ковырял ножом Слава, и именно там он заметил письмена. Точнее, их остатки и следы. Очистив рамы от грязи и слоёв краски, мы убедились в его правоте — ставни снаружи и внутри были покрыты узором каких-то закорючек.
За пару часов поиска в Интернете мы пришли к выводу, что более всего они напоминают индийские письмена, хотя ряд символов был незнаком, но некоторые «иероглифы» можно было сносно интерпретировать на хинди. К сожалению, перевод нам не давался. Выходит какой-то лепет душевнобольного, набор букв, не более того. При попытке загнать произношение в гугл переводчик, мы получили какой-то невразумительный набор завываний, хрипов и гортанных выкриков. «Лавкрафт какой-то! Ктулху в танк!» — прокомментировал это Гарик.
Находка, однако, нас озадачила. Порывшись, мы выяснили, что подобные знаки на окнах могут служить оберегами от злых духов, и нарушать их крайне неосмотрительно. Несколько нервно посмеявшись, мы отмахнулись от идеи. Где-то на полчаса. Потом — как бы на всякий случай — мы решили воспроизвести эти каракули на оконной раме (готов спорить, при этом каждый из нас думал только об одном: «Только бы это была какая-то суеверная чушь!»). На это ушёл примерно час. Несмываемый маркер на страже против злых духов. Я усмехнулся про себя: «Охотники за привидениями!». Однако, как бы там ни было, работу мы продолжали. Когда всё было готово, мы молча и напряжённо уставились на окно. Я протянул руку и захлопнул его, повернув ручку вниз. Минуту мы напряжённо смотрели на раму, ожидая… даже не знаю, чего. Увидеть жуткую рожу по ту сторону? Услышать загробный вой? Увидеть бьющееся в окно привидение с искажённой от ярости мордой? Постояв в тиши не одну минуту, мы выдохнули. И тут же сверху раздался тяжелый удар, от которого мы подпрыгнули. Затем — второй, и громкие ругательства соседей. Мы дружно расхохотались, чувствуя, как отпускает напряжение.
Вечером мы устроили небольшую «вечеринку» и, раздавив ящик пива, пьяные и довольные распрощались и разошлись — я в свою комнату, а друзья по домам. Ночью меня мучили кошмары. Я отчаянно убегал от клубящейся стены тумана по закоулкам своего дома. Коридоры петляли и всё никак не заканчивались, а я всё бежал и бежал, не в силах избавиться от чувства полной безысходности, отчаяния и чистого, животного ужаса, что гнал меня вперед и вперед.
Утро я встретил выжатым, словно бежал марафон. Друзья также сослались на «дурное самочувствие», но, глядя на помятые лица друзей в скайпе, я — как и они — понимал, что ночь для всех прошла неудачно.
Прошла неделя. Мы постепенно забыли про ту кошмарную ночь, да и кошмары, единожды посетив нас, отступили. К тому же, как мне кажется, прекратились «странности» с пространством (я это списал на психологический эффект и спавшее напряжение). Постепенно мы набрались храбрости на ещё одну вылазку. Мы решили убить сразу двух зайцев. Во-первых, Гарик кое-что обнаружил на моих «засвеченных» фото. По его словам, засветка была не полной — некоторые части снимка немного отличались градиентом — и он предположил, что больше всего это похоже на фото тумана. Учитывая его максимальный уровень, он предложил попробовать сделать пару фото с вышки, а заодно установить фотоаппарат в режим видеокамеры и оставить снимать на ночь. Во-вторых, Слава предложил довольно смелый опыт: оставить на ночь в тумане живую крысу и посмотреть, что будет. По последнему пункту мы с ним долго спорили, но в итоге капитулировали, признав, что не на людях же проверять, и вообще — что ужасного может быть в тумане? Хотя последним мы, скорее, пытались убедить себя.
Вечером, когда небо уже начинало наливаться багрянцем, мы приступили к своей дерзкой вылазке. Мы со Славой отошли на пару шагов от края крыши и поставили клетку с крысой. Животное не проявляло никакой тревоги и мирно умывалось. Мы подсыпали корма, долили воды и накрыли клетку тёплым покрывалом — ночью тут было довольно прохладно, а «заморозить» бедное животное не входило в наши планы.
Тем временем Гарик возился на вышке: отщёлкав пару панорамных фото на цифровой фотоаппарат, он проделал то же самое на плёночный. Результаты он смотреть не стал — сумерки уже сгущались, и нам надо было торопиться. Расставив пару фотоаппаратов, подключённых к бесперебойнику, он быстро спустился вниз. Через пару минут мы уже были дома, захлопнули окно и опустили ролет. Наблюдать белёсую колышущуюся массу за окном нам как-то не хотелось, и мы уставились на фотографии.
Поначалу я подумал, что это не та картинка, пока не заметил знакомый заборчик внизу кадра. Именно он находился на краю крыши дома. Дальше… дальше начиналось что-то неприятное. Всё было залито туманом, в котором угадывались высокие, тощие, асимметричные фигуры с несколькими конечностями. От одного взгляда на них становилось жутко. «Надо крысу забрать…» — Слава хотел было встать со стула, но мы усадили его обратно. Было поздно — и это все понимали. Если это то, что скрывает туман, то лучше туда не лазить. Вообще. Заложить всё кирпичом и забыть… Все фотографии были похожи. Туман, неприятные, вызывающие одним своим видом ужас фигуры… И небо! О, это поистине апокалиптическое зрелище — будто целый океан крови там, вверху! Эта кошмарная «крыша мира» держалась на семи колоссальных колоннах чистого мрака. Каждая брала своё основание у одной из больших скал. «Самое время вспомнить про Апокалипсис» — пронеслось у меня в голове, когда с той стороны ролета кто-то поскрёбся.
Мы, обмирая от страха, подошли к окну, опасливо заглядывая за угол, готовые в любой момент отпрянуть. Звук повторился. Будто крохотные коготки скреблись по ролету. Крыса! Она как-то выбралась из клетки, и теперь скребётся обратно! Слава кинулся открывать окно, но мы с Гариком удержали его. Открывать окно, когда там этот чёртов туман и ночь — крайне неразумно. Снаружи послышался жалобный писк, приглушённый ролетой и окном, и от того ещё более душераздирающий и испуганный. «Прости, дружок, нам бы эти фото сделать на день раньше…». Писк повторился и внезапно затих на высокой ноте. Мы стояли, напряжённо вслушиваясь в тишину, но ничего не происходило. В ту ночь нам пришлось крепко набраться, чтобы уснуть. Жалобный писк безымянного грызуна, полный отчаяния и мольбы, преследовал меня во снах.
Утро наступило на голову кованным сапогом. Каждое движение причиняло боль. Гарик и Слава выглядели помятыми и удручёнными. В себя мы приходили весь день и только к вечеру смогли трезво мыслить, и нас не тянуло блевать от попытки сменить позу, в которой мы провели большую часть дня. Мы держали совет: стоит ли попытаться забрать грызуна - если он еще жив — и, что важнее, надо было забрать камеры. Несмотря на всю жуть истинного облика того мира, любопытство всё ещё жило в нас. Конечное решение было принято: Гарик отправлялся проявлять плёночные фото, Слава и я забирали аппаратуру и — если найдём — останки нашей несчастной крысы. А затем со всем этим скарбом мы намеревались заявится «куда надо» и навсегда забыть про это проклятое место.
Открыв ролет, мы минут пять стояли, выпучив глаза. Дворик изменился. Нет, там не было рек крови или орд демонов. Часть краски облезла, обнажая багровые закорючки букв под слоем штукатурки. Такие же, как были на окне, только их было много, много больше. На полу, там, где мы слышали писк крысы, виднелось тёмно-багровое пятно. Проглотив вставший в горле комок, мы всё же решились на подъём. Я стоял внизу вышки и ловил поспешно сбрасываемые камеры — бесперебойник был слишком тяжёлым, чтобы его тащить обратно. Полежит, ничего с ним не случится. Хотя вечер ещё не вступал в свои права, нам хотелось убраться отсюда подальше до того, как первый лоскут тумана появится над краем крыши.
Когда последняя камера упала мне в руки, Слава принялся спускаться с лестницы. На мгновение он застыл, глядя куда-то в сторону. Я проследил за его взглядом и почувствовал, как у меня замирает сердце: тонкие змеи тумана перевалились через край крыши и поползли в нашу сторону. «Живо!» — я окликнул впавшего в ступор товарища, и тот, словно очнувшись от сна, усердно заработал руками и ногами, спускаясь с лестницы. Убедившись, что он спустился, я бросился к лестнице. Но чёртово место не хотело меня так просто отпускать. Пара метров растянулась в отчаянный спринт на сотню. Я сходу влетел в лебедку, заставив конструкцию пошатнуться. Слава подбежал мгновение спустя. Я обмотал провода от камер вокруг предплечья и начал спускаться по лестнице. Слава же выбрал более быстрый способ — он прыгнул в люльку лебедки и дернул рычаг, отпускавший трос. С воем корзина рванула вниз, высоко взвыла струна лопнувшего троса, перекошенное ужасом лицо моего товарища промелькнуло передо мной, и Слава очутился на земле дворика, ушибленный, но живой. Перебирая руками и ногами, я спустился по скобам, кинул камеры внутрь и сбросил вниз трос, закреплённый за батареей, приготовившись вытягивать друга в безопасное место. Туман уже перевалил через край крыши и белёсыми хлопьями спускался вниз.
Слава ухватился за трос и, отчаянно рыча и сопя, полез вверх. Но прочный, рассчитанный на большие нагрузки, канат из синтетики был скользким сам по себе, так ещё и вспотевшие руки моего товарища сослужили ему дурную службу: не преодолев и двух метров, он соскользнул и упал вниз, в колыхавшийся уже по колено туман.
Его крик я не забуду никогда. Я не знаю, что чувствовала несчастная крыса, но такой боли и агонии в человеческом голосе я никогда не слышал. Слава вынырнул из тумана. Кожа была покрыта волдырями размером с горошину, которые стремительно наливались какой-то черной дрянью и лопались буквально на глазах. Капли чёрной гадости прорастали в новые волдыри, и те тоже лопались, разбрызгивая чёрный гной и капли крови. Рыча и сверкая полными слёз глазами, он опять полез вверх. Я тянул, что было силы, и через пару секунд его руки показались у края балкона. Я ухватил его за руку и вытащил на балкон. Вместе мы ввалились в комнату. Хлопнуло окно, лязгнул ролет, и мы оказались на полу, тяжело дыша. Слава что-то еле слышно бормотал.
Я бегло осмотрел его и пришёл в ужас: всё тело было покрыто какими-то гнойниками или вроде того. Кожа местами почернела и покрылась струпьями. На едва гнущихся ногах я отправился к телефону. Нужно было вызвать скорую… Или милицию… Или… чёрт… Трясущимися руками, я набрал номер, и вслушался в гудки, матеря про себя бездельничающих операторов. «Гнаа!.. Ыдулл!». Я подпрыгнул на месте и обернулся. В дверях стоял Слава. Голова наклонена набок, челюсть отвисла, из неё капала какая-то мутно-зелёная жижа. Практически вся кожа почернела и была покрыта струпьями. Глаза ввалились, превращая его лицо в какую-то кошмарную демоническую маску. «Гнаа! Г’ирв ыдуул!» — повторило существо и зашаркало в мою сторону. Я поступил так, как диктовали мне мои инстинкты — ухватил топорик для мяса, что висел рядом с кухонной утварью, и всадил его уродцу промеж глаз. Издав всхлип, тварь осела на пол, пару раз дёрнулась и затихла.

Почти месяц я провёл в реабилитационном центре. Постепенно воспоминания поблекли, кошмары отступили, а горе утраты перестало гнать меня на край крыши или на дно бутылки. Гарика нашли мёртвым в его фотолаборатории. В руках у него были засвеченные фотографии, а пленку он, похоже, сжёг перед тем, как его сердце остановилось. Лицо было искажено гримасой ужаса. Не знаю, с чем он там столкнулся, да и не хочу знать. Мне хватает своих кошмаров.
В «нужных» органах мне не поверили. Да и кто бы поверил? Я пытался показывать записи видеокамер, на которых, в частности, запечатлён адский пейзаж и десятки медленно бредущих в тумане фигур, но меня сначала просто послали, а потом чуть не упрятали в психушку, и пришлось идти на «явку с повинной» — якобы, я убил друга. Тут уже отпереться не могли — Слава числился в пропавших без вести, и им пришлось отправиться ко мне домой. К тому моменту от его тела осталась кучка разлагающейся органики, но зато я показал Окно.
К тому моменту дворик изменился. Краска окончательно облезла, и все стены — снизу доверху — были укрыты витиеватой жуткой символикой. Через неделю ко мне пришли с визитом люди в гражданском. Я сделал вид, что поверил, будто они из какого-то НИИ; они сделали вид, что поверили, будто я поверил. Я рассказал им всё, что знал, и всё, как оно было. Я уж не знаю, что они там делали, но ещё через месяц в доме произошел «взрыв газа». К счастью, никто не пострадал. На следующий день я ходил к руинам. От дома мало что осталось — пара несущих стен, да одинокое, немного кривое окно, за которым было видно только чистое небо и — если очень правильно встать — кусочек кирпичной стены с тёмно-багровыми символами. Интересно, а что, если когда-нибудь дожди и непогода смоют те закорючки, которые мы выводили маркером, и случайный порыв ветра откроет покосившееся от времени окно?
submitted by Amalackesh to Pikabu [link] [comments]


2018.01.13 18:45 fergunia Перепланировка дома старой постройки как узаконить

Город Кострома возник и вырос на берегу широкой Волги, и особенности его местоположения всегда учитывались проектировщиками и строителями. В старину же по Волге легко могли приплыть враги — поэтому город был и крепостью. Теперь Кострома — речной порт в верхнем течении важнейшей транспортной артерии страны.
Сойдем с пристани и поднимемся немного вверх по набережной. Мы увидим земляную насыпь — это остатки валов древнего костромского кремля.
Костромской кремль был заложен в 70-е годы XIII века и построен в середине XIV века. Находился он первоначально на берегу реки Сулы. В 1413 году город был уничтожен страшным пожаром, не пощадившим и старых стен кремля. Крепость восстановили, но уже на новом, возвышенном место, отступив от Волги, так как весной река часто затопляла берега. Сначала насыпали высокие валы, на них воздвигли стены из дуба с 14 боевыми башнями, «а башни, — отмечалось в писцовой книге, — рублены вce клетками, бои выводные за город о дву мостах, а меж башен тын...» Из кремля вели трое ворот: Ильинские, Водяные (к Волге) и Спасские (в северо-восточной части стены). От них через проложенный перед валом ров были переброшены мосты, из кремля к берегу Волги прорыт подземный ход.
Костромской кремль не раз выдерживал неприятельские осады. В 1609 году сильный отряд польских интервентов пытался захватить Кострому, но был отбит огнем крепостной артиллерии, причем, как свидетельствуют документы, «из большого наряда» (т. е. пушек) побили много врагов.
Большинство горожан жили вне стен кремля и перебирались туда только в случае опасности. Но и в самом кремле в XVII веке находилось около 200 домов и административные учреждения, в том числе воеводская изба. Она оставалась там вплоть до посещения Костромы императрицей Екатериной II в 1767 году. В честь ее в кремле построили специальные триумфальные ворота.
Вскоре кремль сгорел со всеми постройками, его восстановление признали ненужным. В начале XIX века валы с северной части были срыты, а с южной снижены, рвы засыпаны. Часть кремлевской территории отвели под бульвары, а оставшуюся землю передали Успенскому собору, который в 1776—1791 годах при восстановлении после пожара был значительно перестроен и расширен. Перестройка велась по проекту талантливого местного архитектора Степана Ворошилова, выходца из простых людей посада Большие Соли Костромской губернии. Рядом со старым Успенским собором XV—XVI веков было построено новое церковное здание и 4-ярусная колокольня, завершенная шпилем. Колокольня была самым высоким зданием в Костроме и господствовала в силуэте города со стороны Волги (сломана с собором в 30-е годы).
От живописного ансамбля костромского Успенского собора до наших дней дошли два 3-этажных здания, построенных для соборного причта. Первоначально предусматривалось строительство 4 корпусов в виде каре, из которых были сооружены два, обращенные фасадами в сторону Волги. Здания поставлены на участке с перепадом рельефа и имеют высокий цокольный этаж. Архитектура их отличается строгостью. По всем фасадам проходят дорические пилястры, объединяющие два верхних этажа. Декоративное убранство ограничено классическими элементами дорического ордера.
На углу улиц Лесной и Чайковского есть еще один дом соборного причта.
На самой оконечности вала находилась беседка, сделанная в середине прошлого века. Великий русский драматург А. Н. Островский, когда бывал в Костроме, любил сидеть в ней, обозревая окрестности. «Вид из этой беседки вниз и вверх по Волге такой, какого мы еще не видели до сих пор», — писал он в дневнике. А. Н. Островский перенес сюда одно из действий своей знаменитой драмы «Гроза».
Вал тянулся почти к самому берегу Волги. В 30-х годах, во время строительства железнодорожной ветки, часть вала, где стояла беседка, была срезана. Беседка вновь восстановлена в 1956 году. Костромичи называют ее беседкой Островского.
Мимо остатков городского вала пройдем улицей Чайковского и свернем влево в ворота парта культуры и отдыха имени Ленина. Парк в своем настоящем виде возник в конце 20-х—начале 30-х годов. Прежде в правой его части находился небольшой бульвар, а в левой — соборы и окружающая их площадь. После сооружения памятника В. И. Ленину (1927) и сноса соборов трудящиеся города разбили здесь аллеи, в 1954—1955 годах парк был реконструирован и обнесен оградой.
Пройдем парк и остановимся перед линиями торговых рядов: впереди будут Красные ряды, справа — Табачные и слева — Пряничные. Это — старинный торговый центр Костромы. Город издавна вел оживленную торговлю хлебом, кожами, железом, солью, восточными привозными товарами. Торговали в лавках под крепостной стеной у Спасских ворот и левее на так называемой Вымле. Лавки для удобства покупателей выстраивались рядами и назывались мучными, овощными, рыбными и т. д. Ряды были деревянными и из-за нехватки места на площади не могли расширяться. Владельцы вновь открываемых лавок строили их ближе к Волге — эти ряды назывались Новыми, или Малыми. В XVII веке в Костроме существовал 21 торговый ряд с 714 лавками, 148 лавок находилось вне рядов. Торговали и прямо на площади с саней и телег.
Когда в конце XVIII века кремль был уничтожен, то на месте засыпанного рва стали возводиться Масляные и Табачные ряды. Согласно проекту застройки Костромы деревянные торговые линии предполагалось постепенно заменить каменными — средства на это давали сами владельцы лавок. При этом часть рядов, где продавались товары, потерявшие спрос у покупателей, упразднялась (Калачный, Мыльный).
Комплекс костромских торговых радов является одним из самых крупных сохранившихся до наших дней торговых центров России XIX века.
Этот комплекс складывался на протяжении нескольких десятилетий от конца XVIII века, когда строились Красные и Большие мучные ряды, до тридцатых годов XIX века, когда были построены Малые мучные, Мелочные, Рыбные ряды.
Комплекс состоит более чем из десятка зданий, различных по конфигурации и размерам, расположенных на главной площади и на спуске от площади к Волге. В строительстве рядов принимали участие разные архитекторы — Воротилов, Метлин, Фурсов. Несмотря на это, здания соподчинены по масштабу, объединены композиционно и органично вошли в застройку городского центра.
В свое время на площади, мощенной булыжным камнем, галереи рядов с гладким полом из каменных плит, с нарядными витринами, зазывалами и вывесками служили не только центром шумной торговой жизни волжского города, но и местом для прогулок горожан.
В основу планировки всех зданий рядов положена как бы типовая секция купеческой лавки: в первом этаже размещалось торговое помещение, а на чердаке и в подвале складывались запасы товаров.
По описи 1833 года, в Костроме было свыше 12 тыс. жителей, а число лавок достигало 288.
Строительство Красных и Больших мучных рядов начато в 1789 году. Вел его архитектор-подрядчик С. А. Воронилов. В основу был принят «образцовый» проект торговых рядов, подписанный владимирским губернским архитектором Клером.
Корпуса строились секциями с постепенным сносом деревянных лавок, домов и городского кладбища, которое в соответствии с генеральным планом было переведено в конец Русиной (ныне Советской) улицы.
Более успешно шло строительство Красных рядов. В марте 1791 года городская дума сообщала наместничеству, что в этом корпусе построено 33 лавки, 19 находятся в процессе строительства и на 11 у застройщиков заготовлены материалы. Всего в корпусе размещалось 86 лавок.
В это время в Мучных рядах из 52 лавок было готово вчерне 26. Об остальных сказано: «...но есть ли к постройке оных желатели и у них в приуготовлении потребные на то строение материалы, сведения не имеются». Вторая половина корпуса Мучных рядов размещалась на землях графа Воронцова, с которым шла переписка до 1794 года о продаже этой земли костромскому купечеству.
Оба корпуса Красных и Мучных рядов представляют собой замкнутые четырехугольники с размерами по внешним контурам 110 X 160 м в Красных и 122 X 163 м — в Мучных рядах.
На внутренние дворы с каждой стороны устроены въезды, оформленные портиками с фронтонами.
Красные ряды, где шла торговля тканями, обувью, кожами, мехами, имеют более мелкие, чем в Мучных рядах, размеры лавок (4,5 X 7 м), соответствующие одному арочному пролету галереи. Каждая лавка имела вход и витринное окно. Складское помещение второго этажа освещалось круглым окном.
Все помещения Красных радов, включая галерею, имеют перекрытия в виде кирпичных сводов. Это не только улучшает конструктивную надежность здания, но и значительно обогащает архитектуру интерьеров. Между галереей и стеной основного объема устроены кирпичные арки — связи, опирающиеся на пилястры, выступающие из стены. Оконные и дверные проемы снаружи имеют наличники.
В композицию Красных рядов было включено здание церкви Спаса в рядах, построенное еще в начале XVIII века, когда ряды были деревянными.
В каменных рядах над южным портиком была сооружена колокольня, которая необычайно обогащала архитектурную композицию всего ансамбля.
Южный портик в отличие от всех остальных имеет колонны вместо пилястр.
В Красных рядах первоначально была устроена открытая галерея и с внутренней стороны, где также шла торговля. Несколько арок этой галереи сохранилось во дворе около северного въезда.
В 70-х годах прошлого века арки постепенно заделывают для увеличения складских помещений, а к восточной части корпуса со стороны двора сооружают пристройки.
В последние годы ряды реконструируют под специализированные магазины с современным оборудованием. Неудачным элементом этой реконструкции следует признать приставные витрины, значительно искажающие архитектонику здания.
Во дворе Красных рядов размещались лотки и деревянные лавочки для торговли мелочными галантерейными товарами. В 1828 году губернская строительная комиссия предложила купцам строить каменные лавки по проекту П. И. Фурсова. Строительство новых, так называемых Мелочных, рядов было окончено в 1830 году (за исключением двух корпусов галереи с чугунными колоннами, построенных в 1875 году).
Колоннада галерей Мелочных рядов тосканского ордера невысокая. Несколько интимный характер архитектуры контрастирует с монументальной парадностью аркады главного корпуса, выходящей на площадь.
Вместе с тем колоннады являются как бы пропилеями, оформляющими проезд от портика здания губернских присутственных мест (ныне здание горкома КПСС и горисполкома) через двор Красных рядов к Волге.
Большие мучные ряды предназначались для розничной и оптовой торговли мукой, фуражом, льном. Лавки этого корпуса имеют самые большие размеры 9,5 X 9 м и соответствуют двум пролетам аркады. Дверные и оконные проемы размещены по центрам арок галереи. Над широкими прямоугольными проемами первого этажа размещаемся круглое окно чердачного помещения.
Несколько архаичная форма пилонов, слегка расширенных книзу, а также предельно лаконичное решение стены основного объема создают впечатление монументальности этого сооружения.
Напротив восточного фасада Красных рядов расположены Табачные ряды (первоначально овощные линии), построенные в 1822 году по проекту выдающегося архитектора XIX века В. П. Стасова.
Первоначальный проект овощных линий был разработан тогдашним губернским архитектором Метлиным в 1812 году. Здание предполагалось гораздо меньших размеров и ставилось с сохранением существовавших на участке деревянной пожарной каланчи и часовни, принадлежавшей Успенскому собору и стоящей около моста, переброшенного через ров.
При рассмотрении проекта в Петербурге Стасов отметил его слабые стороны главным образом в градостроительном отношении и предложил свой вариант. Однако костромской губернатор настаивал на утверждении проекта Метлина. Стасов ответил на это: «...на представление костромского губернатора я ничего более в заключение представить не могу, как то только, что оно, кажется, сделано, чтоб ошибку подкрепить ошибкою на месте и вместо споспешествовать благоустройству предать ее на осуждение потомству». Наконец в декабре 1817 года проект Стасова был утвержден и в 1819 году ряды начали строиться. Архитектор предложил смелое по тому времени инженерное решение постановки здания непосредственно на засыпаемый ров. Для укрепления основания фундаментов предлагалось забить сваи. Кроме того, устраивался подвальный этаж. Старая монастырская часовня сносилась и вместо нее в южном торце здания предлагалось устроить открытую часовню в полукруглой нише — экседре.
Здание отличается изысканностью пропорций. В отличие от других рядов, где основной архитектурной темой является аркада, галерея Табачных рядов решена в виде колоннады дорического ордера. Корпус имеет длину 75 метров, во избежание монотонности колоннада разбита на 3 участка простенками с аркой. Введение стены сделало здание более монументальным, а появившаяся тема арки как бы объединяет его с другими корпусами рядов.
Северный торец здания вплотную подходил к одноэтажному каменному флигелю. Раньше это был дом магистрата. Сейчас там размещена техническая библиотека. А рядом стоит дом, где помещалась городская дума (ныне это здание занимает технологический институт).
Одноэтажный флигель был надстроен и расширен также по проекту Стасова.
Архитектура здания Табачных рядов произвела на современников большое впечатление. В 1820 году в Галиче было решено строить каменные ряды по образцу стасовских. В рапорте архитектора Метлина губернатору о готовности проекта галичских рядов сказано: «... велено мне составить фасад согласно устроенных ныне в здешнем городе лавок овощных линий...»
В дальнейшем проект В. Н. Стасова был использован при сооружении деревянных рядов в Солигаличе и Юрьевце.
Открытая часовня в торце рядов просуществовала недолго. Сначала она была застроена стеной с полуколоннами, а позднее, в 70-х годах XIX века, перестроена и значительно расширена за счет уродливой кирпичной пристройки в псевдовизантийском стиле.
В 1963 году фасады рядов реставрированы, одновременно проведена реконструкция интерьера для специализированного магазина «Дом книги».
Параллельно южному фасаду Красных рядов на откосе к Волге расположены так называемые Пряничные ряды, построенные в начале XIX века. Корпус сооружен в виде подпорной стены у откоса. Со стороны нижней террасы он имеет высоту более 10 метров и 4 этажа помещений, а со стороны верхней — 2 этажа. Первоначально на нижней террасе в первом этаже корпуса была открытая аркада галереи (впоследствии заложена), и фасад рядов со стороны Волги с массой стены, опирающейся на аркаду, был особенно выразительным. В центре корпуса устроена лестница на верхнюю террасу. Снизу лестница акцентирована небольшим портиком с рустованной стеной, а вверху она выходит прямо на центр южного портика Красных рядов.
Торцы корпуса Пряничных рядов фланкируются гранеными объемами часовен. Их архитектурные формы с мелкой деталировкой карнизов и колонок и куполообразные кровли со шпилями подчеркивали лаконичность архитектуры рядов со свободным шагом пологих арок и большими плоскостями стен. Одна из часовен принадлежала Успенскому собору, а другая — Николо-Бабаевскому монастырю Костромской губернии.
Если спускаться по Молочной горе к Волге, слева вдоль улицы расположены Малые мучные ряды. Построенные в 30-е годы XIX века, ряды имеют несколько иной характер архитектуры, чем Красные, Большие мучные и Пряничные. У арок галереи вытянутые в высоту пропорции. Весь корпус имеет более мелкий масштаб как в основных членениях, так и в деталях. Первоначально со стороны двора находилась такая же открытая аркада, как и со стороны Молочной горы, в настоящее время она заложена.
За Малыми мучными рядами размещены 4 корпуса Рыбных рядов. Здания поставлены симметрично по отношению к продольной оси участка. Их строительство велось в 20-е годы XIX века.
Корпус Масляных рядов расположен к востоку от Табачных по фронту площади. Проект рядов был составлен архитектором Метлиным в начале 1809 года.
В 1808 году городская дума обратилась к губернатору с просьбой дать разрешение «...на строение вновь каменных лавок и наугольного, по лицу Кинешемской и Ильинской улиц, общественного каменного дома... по случаю пришедших в ветхость деревянных лавочек, в которых торг происходит маслом посным, конопляным, семенем, дегтем».
В проекте Метлин предложил разместить новое здание не в торце, а «...посреди той линии соорудить соединенно с каменными лавками общественный каменный 2-этажный дом». Назначение «общественного дома» проектом не определялось, но из ведомости за 1831 год «о починке ветхостей каменных общественных домов» видно, что это был питейный дом.
Следует признать, что проект Масляных рядов является одной из лучших работ Метлина. Корпус хорошо оформляет сторону площади. Широкий шаг арок приближает характер его архитектуры к Мучным и Красным рядам. Существенным отличием является введение архивольтов над арками и рустовки на пилонах.
Примыкающее к западному торцу Масляных рядов каменное здание первоначально было построено в конце XVIII века. В 1801 году оно было куплено казной у купца Андрея Солодовникова для размещения городской думы. В дальнейшем здание неоднократно перестраивалось. В 30-х годах нашего века надстроен 3-й этаж.
Через проход между Красными и Пряничными рядами выйдем к скверу на Молочной горе. Сквер устроен уже в советское время, прежде здесь был плац. У основания горы находилась так называемая Московская застава: в старину все проходившие по Волге суда причаливали в этом месте и уплачивали пошлину. Тут же существовал и переезд через Волгу. Застава отделялась от города оградой с воротами, снесенной в XVIII веке.
В начале XIX века въезды в город устраивались в виде застав — столбов со шлагбаумом и караульными помещениями. Для строительства были разработаны «образцовые проекты».
Московская застава на Молочной горе в Костроме строилась как парадные ворота в город: в 1823 году ожидался царский приезд. Проектирование и строительство заставы было поручено губернскому архитектору Фурсову, который решил ее в виде 2-х обелисков, завершенных поволоченными орлами. С боков к обелискам подходили стенки с нишами в виде арок. Поле стены было рустованным. Вот что писал об этом сооружении в начале XX века известный искусствовед Г. К. Лукомский: «...прекрасные пирамидальные столбы, увенчанные орлами... подходили к стенке помощью смелых арок... Пропорции всей композиции были очень хороши... строги...» Это была первая работа Фурсова в Костроме.
В 1912 году Московскую заставу перестроили по проекту архитектора Горлицына. Вместо стенок с арками к обелискам пристроены торговые помещения.
Молочная гора была любимым местом прогулок русского художника Б. М. Кустодиева, часто приезжавшего в Кострому.
Если подниматься от Московской заставы по Молочной горе, на левой стороне обращают на себя внимание 2 жилых дома. Один внизу, на углу улиц 1 Мая (бывш. Верхне-Набережной) и Молочной горы, так называемый дом Викентьевой, построен в самом конце XVIII века. Оба уличных фасада парадно оформлены. В центре и на углах сделаны небольшие выступы — раскреповки с пилястрами тосканского ордера в первом этаже и коринфского — во втором. У здания четкое междуэтажное членение, второй этаж декорирован лепными деталями. Венчающий карниз здания имеет значительный вынос и богатую профилировку. Дом поднят на высокий цоколь в связи с уклоном места.
Второй дом, расположенный на углу улицы Молочная гора и проезда Щемиловка, принадлежал богатому костромскому купцу Колодезникову, торговавшему железоскобяными и москательными товарами. Дом построен в начале XIX века. Композиционная схема и планировка здания близки дому Викентьевой. Здание также имеет четкое междуэтажное членение, средняя часть фасадов выделена раскреповкой с полуциркульными нишами для окон. Характер лепного декора здесь иной. Пышные круглые розетки, поставленные над окнами, кажутся слишком крупными, но тем не менее они придают зданию нарядность. Богато украшены лепкой карниз и фриз дома.
Дом Колодезникова представлял собой целую усадьбу с несколькими служебными и хозяйственными постройками. К нашему времени со стороны Щемиловки сохранился каменный флигель и ворота, оформленные в виде пилонов с тосканскими полуколоннами красивых пропорций. В пилонах размещались калитки. Одна из них с резной деревянной вставкой простого и изящного рисунка частично сохранилась.
По соседству со сквером на Молочной горе находится еще один сквер на площади Революции, шутливо прозванный костромичами «сковородкой». Он был разбит вскоре после сооружения памятника Ивану Сусанину.
Монумент великому патриоту-костромичу был воздвигнут в 1851 году по проекту В. И. Демут-Малиновского, выдающегося русского скульптора, известного работами над архитектурным убранством арки Главного штаба в Петербурге.
Он представлял из себя высокий столп, увенчанный бюстом юного царя Михаила Федоровича, внизу — выразительная коленопреклоненная фигура Ивана Сусанина. На пьедестале изображен рельеф со сценой трагической гибели героя.
Памятник-колонна органично влился в ансамбль центральной части города, но униженная поза креетьянина-патриота на коленях перед эпически-бесстрастным царем оскорбляла народ. Поэтому после установления Советской власти памятник был уничтожен.
В 1967 году новый памятник Ивану Сусанину, выполненный скульптором А. Лавинским, поставлен в сквере на Молочной горе.
С площади Революции хорошо просматриваются улицы, лучами сходящиеся к центру города. Одна из них, к востоку от площади, называется улицей Свердлова в честь замечательного революционера-большевика Я. М. Свердлова, руководившего костромскими социал-демократами в конце 1904 — начале 1905 года.
Обратите внимание на второй дом с левой стороны улицы (дом № 3). Это типичное для старой Костромы трехэтажное каменное здание. Оно выстроено в первом десятилетии XIX века богатой купчихой Е. Г. Углечаниновой, урожденной Волковой, и предназначалось не только для жилья, но и под полотняную фабрику. О назначении здания свидетельствует и сам вид дома, особенно со двора: узкие окна, прямоугольные выступы стен. Земля, на которой стоит дом, досталась Углечаниновой от ее родителей — старинных костромских купцов Волковых.
Прежде, до XIX века, здесь находился двухэтажный, каменный же, дом Волковых. В нем, вероятно, и родился около 1729 года и провел детские годы основатель русского театра Федор Григорьевич Волков. Позднее, переехав в соседний Ярославль, он часто навещал свой родной город, где продолжали жить его братья и дед. Вблизи от Костромы находился и купоросный завод его отчима, управляемый Федором Волковым. Поддерживая тесные связи с Костромой, Ф. Г. Волков в свои приезды останавливался все в том же доме у родственников, в то время крайнем на Никольской улице.
Кострома была родиной и другого талантливейшего артиста XVIII века, первого актера петербургского театра Алексея Семеновича Яковлева. В молодости, лишившись родителей, Яковлев служил сидельцем в одной из лавок в Красных рядах.
В восточной части площади расположено большое высокое здание с восьмиколонным портиком — крупнейший из домов в Костроме, когда-либо построенных частными лицами. В XVII—XVIII веках земля здесь принадлежала древнему дворянскому роду Борщовых. На ней был разбит огород и построен небольшой деревянный дом. Один из Борщовых, Сергей Степанович, состоятельный местный помешик, сделал успешную военную карьеру, с отличием сражался во время Отечественной войны 1812 года и получил чин генерал-лейтенанта. Впоследствии он, став сенатором, выполнял ряд важнейших государственных поручений. Располагая значительным состоянием и собираясь с получением отставки вернуться в Кострому, Борщов решил построить настоящий дворец, как бы подчеркивающий его высокое положение в обществе.
Дом Борщова строился уже после Отечественной войны на главной городской площади, поэтому его архитектурная композиция и отделка отличаются особой парадностью. Главный фасад украшен восьмиколонным портиком коринфского ордера. Портик поднят на высокий цоколь, соответствующий 1-му этажу здания. Главный вход и парадный вестибюль устроены в торце здания с бывш. Марьинской улицы (сейчас ул. Шагова). Внутренняя планировка решена по образцу богатых столичных особняков XIX века. Парадная чугунная лестница ведет на второй этаж, где была анфилада высоких, богато убранных комнат. В центре здания размещался двусветный торжественный зал с балконом, выходящим на площадь в колоннаду портика. Нижний этаж предназначен для многочисленной прислуги и разных служебных целей.
В 1871 году дом Борщова был куплен для вновь созданного Костромского окружного суда. Здесь разбирались дела о стачках, захватах помещичьих земель, революционной деятельности, тюремные кареты подвозили к зданию суда арестованных большевиков. После Октябрьской социалистической революции царский суд был ликвидирован, а в здании разместились органы советского правосудия.
Бывший дом Борщова вошел в историю русской литературы. Он изображен в повести известного русского писателя А. М. Ремизова «Неумный бубен», главный герой которой Иван Семенович Стратилатов служит писцом в Костромском окружном суде. У Стратилатова был реальный прототип— мелкий костромской судейский чиновник Полетаев, лично знакомый писателю.
Немного левее бывш. дома Борщова находится наиболее известный из памятников архитектуры Костромы начала XIX века — здание гауптвахты. Хотя город уже в XVII веке утратил стратегическое значение, а его укрепления постепенно уничтожались, все же в Костроме сохранялся крупный гарнизон. Кроме того, в городе размещались продовольственные и вещевые склады, заготовлялось полотно для русской армии. В XVIII веке в Костроме был расквартирован Староингерманландский мушкетерский полк — одна из улиц даже получила название Солдатской (ныне ул. Борьбы). Для учений и парадов полк получил территорию, занятую ранее торговыми лажами и затем сгоревшими во время пожара 1773 года; она была вымощена булыжником и получила название плац-парада (позднее составила значительную часть Сусанинской площади).
С вступлением на престол императора Павла I муштра и наказания в армии усилились, целые полки отправлялись в ссылку. Для содержания под караулом арестованных офицеров и солдат требовалось специальное помещение, и в 1797 году костромские жители по требованию правительства выстроили деревянную гауптвахту. Гауптвахта не пустовала: уже в следующем году сюда привезли будущих героев Отечественной войны 1812 года — донского атамана М. И. Платова и генерала А. П. Ермолова, посланных Павлом I в Кострому по пустому подозрению.
Позднее в гауптвахте содержалось немало видных прогрессивных деятелей, подвергавшихся в различное время репрессиям царского правительства. В 1825—1826 годах здесь находились под караулом офицеры, заподозренные в принадлежности к тайным обществам декабристов, затем участники Польского восстания. Позднее на гауптвахту привозили арестованных революционеров не только из военных, но и из гражданских лиц.
Деревянное неказистое здание гауптвахты портило вид центральной площади, ветшало и требовало частого ремонта. Поэтому в начале 20-х годов XIX века власти решили соорудить каменную гауптвахту. Проект разработан губернским архитектором П. И. Фурсовым.
Русская архитектурная школа XIX века отличалась умением ставить здания с учетом окружающей обстановки, это позволяло создавать ансамбли, отличающиеся необычайной цельностью композиции.
Здание гауптвахты замыкает острый угол квартала, выходящий на площадь между улицами Ленина (бывш. Еленинская) и Симановского (бывш. Богоявленская) .
У главного фасада здания, выходящего на площадь, акцент сделан на шестиколонный портик строгого дорического ордера на фоне глубокой полуциркульной ниши — экседры. Лепные украшения в нише посвящены теме воинской славы и состоят из воинских доспехов.
В процессе строительства гауптвахты, когда здание в основном было уже готово, Фурсов решил, что «...для украшения площади и вновь построенного здания необходимо... устроить ограду при острых углах, входящих в площадь, через что здание получит связь с другими строениями и вместе с тем... сей полигон получит надлежащую картину».
Предложено было также устроить тротуары и поставить металлические фонари на каменных тумбах.
В мае 1826 года здание было построено, как сказано в рапорте Фурсова, «...во всех частях наилучшим образом... верно сочиненному для сего плану, фасаду и профилю."
Общая композиция и отдельные детали решены архитектором с большим мастерством. Несмотря на небольшие размеры, здание поражает своей величавой простотой и уравновешенностью. Хорошая школа и большой талант позволили Фурсову создать сооружение, которое вошло в число известных памятников архитектуры XIX века. Гауптвахта, несомненно, лучшая из дошедших до нас построек Фурсова.
В последующие годы гауптвахта подверглась некоторым изменениям: к заднему фасаду была сделана каменная пристройка, на торцовых фасадах пробито несколько новых окон. Значительные повреждения здание получило во время пожара 1847 года.
При реставрационных работах в 1955—1956 годах были восстановлены некоторые утраченные элементы, в том числе ограда, расчищен и воссоздан лепной декор, и гауптвахта получила внешний облик, близкий к первоначальному.
Одновременно внутри здания была проведена реконструкция.
Сейчас в нем размещена детская библиотека имени А. П. Гайдара.
Деревянная скученная Кострома не раз страдала от опустошительных пожаров. Об этом повествуют летописи и рассказывают документы. Страшный пожар 1773 года повторился в 1847 году, вызвав настоящую панику среди населения. О костромском пожаре писал и Н. А. Некрасов в поэме «Кому на Руси жить хорошо». Для борьбы с пожарами в Костроме в XVIII веке было учреждено пожарное депо и деревянные каланчи, но последние и сами нередко сгорали, поэтому было принято решение о строительстве каменной каланчи. Место для нее было выбрано в центре города.
В предписании губернатора о постройке сказано: «...не мешает здесь приличной каланчи, которая бы вместе и служила городу украшением и оградила каждого обывателя безопасностью во время пожарных случаев."
Проект каланчи Фурсов составил почти одновременно с проектом гауптвахты. Он непосредственно руководил и строительством. В контрактах на строительство отмечено, что все работы должны проводиться «...по данному плану и фасаду без малейшего отступления» и «по показанию господина губернского архитектора».
За летний сезон 1825 года основные строительные работы были закончены, в 1826 году велись уже отделочные работы. Весь сложный лепной декор здания выполнили ярославцы Повирзнев и Бабакин.
Позади каланчи размещались деревянные постройки для пожарных инструментов, фуражи, конюшни. Все они сгорели при пожаре 1847 года.
Первоначально здание представляло собой почти кубический объем с портиком коринфского ордера по главному фасаду. Портик приподнят от уровня площади на стилобат (возвышение), облицованный белым камнем. Суживающийся кверху восьмигранный дозорный столб с четырех сторон поддерживается маленькими портиками из полуколонн, несущих фронтончики.
Над карнизом основного здания каланчи сооружен аттиковый этаж. Вертикальные лепные кронштейны, поддерживающие карниз аттикового этажа, являются как бы подготовкой к верхней части сооружения, представляющей собой высокий дозорный столб. Общая высота каланчи 35 метров.
Ее архитектурное решение не только разрешило функциональные задачи сооружения, но и позволило зданию органично войти в композицию ансамбля площади в виде выразительной вертикали в контрасте со стелющимися аркадами рядов.
В конце 60-х годов прошлого века по обе стороны каланчи были пристроены боковые крылья, и она получила существующий ныне вид.
Фонарь на вершине столба восстановлен при реставрационных работах 1955—1956 годов взамен металлического фонаря, сделанного в конце прошлого века и искажавшего общий стиль сооружения.
Ансамбль костромской площади—один из лучших в русской провинции. Площадь возникла сравнительно недавно — в конце XVIII века. До этого здесь находился так называемый посад, или ремесленный район Костромы, состоящий из множества узких улиц и переулков. В 1619 году посад был обнесен деревянной крепостной стеной с 12 башнями, 3 воротами и неглубоким рвом и получил имя Нового города. Впрочем, укрепления не поддерживались и вскоре частично разрушились. Крепостная стена проходила прямо по восточной части нынешней площади, на которой тогда в беспорядке стояли лавки и амбары, земская и таможенная избы и две церкви,
После пожара 1773 года застройка площади была запрещена, ее вымостили булыжником и назвали Екатерининской. В конце XVIII века стали сноситься деревянные лавки с западной стороны и строиться каменные ряды. В первой четверти XIX века территория площади обрисовывается каменными оригинальными зданиями (присутственные места, гауптвахта, каланча), в середине ее — голый булыжный плац вплоть до Молочной горы. Улицы отделялись от площади шлагбаумами, у гауптвахты стояла полосатая будка. С завершением строительства дома Борщова было снесено последнее деревянное здание.
Возведение памятника Сусанину привело к ликвидации плаца в северной части площади. Сама площадь стала называться Сусанинской.
После Октябрьской революции сносятся обрамлявшие площадь церкви на Молочной горе, «на площадке» (ныне сквер за зданием горисполкома), на месте плаца у Молочной горы устроен сквер. Здания — памятники архитектуры заново отреставрированы, площадь асфальтирована. Теперь она называется площадью Революции в память происходивших здесь митингов и демонстраций трудящихся.
В.Н. Бочков, К.Г. Тороп
submitted by fergunia to Kostroma [link] [comments]


2016.06.30 12:28 Pora_Sezhat Купить недвижимость в Европе: 10 стран, о которых стоит задуматься. Продолжение

Словения Эта страна сегодня дает вид на жительство после регистрации компании. Другие преимущества Словении – это выход к Адриатическому морю, шенгенская зона и западноевропейский экстерьер маленькой страны.
Рынок. С 2004 по 2007 годы жилищный рынок Словении динамично развивался – цены росли на 10-13% в год. С 2009 года началась обратная динамика – минус 8-10% в год. В 2013-м темпы падения замедлились. Новых проектов почти нет, а цены на вторичное жилье варьируются. Очень дешевой эту страну не назовешь, хотя местные риэлторы говорят, что на внутреннем рынке можно найти варианты с ценами в 2-3 раза ниже, чем принято публиковать в рекламных баннерах в Рунете.
Текущие предложения. Квартира в Любляне в новом доме в центре города – от €2000 за кв. м. Дом площадью 150 кв. м. на бальнеологическом курорте Рогашка Слатина – от €300 000. Трехкомнатная квартира с видом на Пиранский залив – €200 000. Дом 1960-х годов постройки в Местинье – €80 000.
Литва Литва интересна в первую очередь как страна, готовая выдавать иностранцам статус резидента: при регистрации юридического лица иммиграционные власти Литвы готовы предоставить ВНЖ. Правда, чтобы его продлить, необходимо ежегодно показывать, что компания работает и платит в казну налоги.
Рынок. Инвесторам интересны Вильнюс, Клайпеда и Паланга как места, где можно сдавать апартаменты в аренду, извлекая прибыль. Цены после кризиса упали более чем на 50%, но рынок уже восстанавливается. В столице и курортной зоне стоимость качественного квадрата начинается от €1000 и иногда доходит до €8000. При этом по всей стране активно предлагаются ультра-эконом-варианты: дома и квартиры от €10-20 тыс.
Текущие предложения. Квартира площадью 70 кв. м в Утенском уезде – €17 000. Апартаменты в Вильнюсском уезде площадью 40 кв. м – €20 000. Апартаменты с одной спальней площадью 50 кв. м в Вильнюсе – от €50 000.
Швеция Уникальность Швеции в том, что в основном здесь покупают недвижимость за пределами крупных городов. Эксперты считают рынок своей страны недооцененным, а потому – инвестиционно привлекательным. Даже во время финансового кризиса цены на жилье в Швеции остались практически на прежнем уровне. Сектор недвижимости здесь регулируется государством, поэтому он не испытывает как бурного роста, так и падения.
Рынок. Среди малочисленных российских инвесторов популярностью пользуются Стокгольм и пригороды, а также Гетеборг и Мальме. После кризиса среднегодовое снижение цен составляло от 2% до 4,5%, что по сравнению с изменениями в соседних странах иллюстрирует завидную стабильность.
Текущие предложения. В центре Стокгольма цена апартаментов с двумя спальнями начинается от €170 000, в сегменте люкс цены достигают полумиллиона евро. Отдельные дома в пригородах – от €250 000 до €1 млн. В провинции объекты дешевле в 10-20 раз. Вариант: дом площадью 176 кв. м в коммуне Нордмалинг, в 50 км от Умео на берегу Балтийского моря – €27 500. В регионе Стокгольма такой дом стоит минимум €300 тыс.
Сербия За пятнадцать лет мирной жизни сербы построили общество, в котором комфортно жить и делать бизнес, и сделали свою стану одним из перспективных, хоть и недооцененных направлений на рынке зарубежной недвижимости. Неоспоримые плюсы – безвизовый въезд, низкие цены и удачное географическое положение, обеспечивающее экономические связи с другими европейскими государствами. А самое главное – покупка недвижимости в этой стране является основанием для получения ВНЖ, или права на долгосрочное пребывание.
Рынок. Рынок Сербии в кризис вел себя аномально: до 2010 года цены на недвижимость в крупных городах подрастали от 2% до 10%. Земля под строительство местами дорожала даже быстрее. Затем цены стали снижаться. Однако с 2012 года Сербия официально стала кандидатом в члены Евросоюза, и начался приток инвестиций в экономику страны. Правительство направляет силы на развитие туристического сектора.
Текущие предложения. Дома в окрестностях Белграда и Нови-Сада – от €30 000 до €60 000. Квартиры в старой части Белграда – €2200-2900 за кв. м. Квартиры в новостройках в спальных районах Белграда – €1300-1500 за кв. м.
Польша В этой стране нет экзотики и жаркого солнца, также как и восторженных ожиданий по поводу развития туристического бизнеса. Однако свою «аудиторию» неизменно собирают сельскохозяйственные пейзажи, уютные домики без архитектурной вычурности и старинные города с замками и костелами. Рынок недвижимости, не рассчитанный на массового внешнего покупателя и не спекулятивный, избавлен от резких взлетов и падений. Плавное понижение цен после 2008 года в первую очередь связано с внутриэкономическими показателями страны.
Рынок. Купить квартиру в Польше в городах-миллионниках можно за €700-1700 за кв.м. В провинции – в 3-4 раза дешевле. Средняя стоимость квадрата в Варшаве – €2000. Спросом в столице пользуются квартиры около €120-130 тыс.
Текущие предложения. Двухкомнатная квартира в близком к центру районе Кракова – от €60 до €100 тыс. Аналогичные варианты по аналогичной цене можно найти во Вроцлаве и Познани. В таких городках, как Августов, Белосток, Люблин, Жешув, Дукля, можно найти варианты от €25 тыс., но это сугубо внутренний польский рынок – предложений в Рунете нет вообще.
Исландия Исландия входит в пятерку самых богатых стран мира, и цены здесь действительно высокие, хотя нерезидентам и разрешено покупать недвижимость без ограничений. Интересная особенность домов в Рейкьявике – они оснащены теплыми полами. А все центральные улицы столицы отапливаются гейзерными водами.
Рынок. Даже в Рейкьявике, не говоря об исландской провинции, преобладает малоэтажное строительство. Цены с 2008 года упали на 18–22%. Консультанты советуют обратить внимание на коммерческие объекты, в первую очередь в сфере турбизнеса. Отельный бизнес развивается стремительно, и инвестиции достаточно быстро окупаются.
Текущие предложения. Просторные апартаменты (площадь 150 кв. м, гостиная и 4 спальни) в центре Рейкьявика – €411 тыс. Квартира в столичной новостройке – от €220 тыс.
selfmadetrip.com
submitted by Pora_Sezhat to pora_valit [link] [comments]


2016.02.24 09:10 Pora_Sezhat Перепланировка дома старой постройки как узаконить

Вот хороший фоторепортаж про городок в часе езды от Нью-Йорка. В Твери по сравнению с ним - рай земной. Если кому нужна дешевая недвига - вас это может заинтересовать. Ньюбург очень странное место. Всего час езды от Нью-Йорка, а ты как будто попадаешь в совершенно другой мир. Помните такой сериал "Скользящие", герои которого перемещались по параллельным пространствам и никак не могли попасть домой. Так вот Ньюбург самое настоящее параллельное пространство. Ты сел в машину в маленьком уютном городке в Нью-Джерси, ехал по красивым дорогам и вдруг оказался в городе где история, в отличии от окружающего мира, пошла совершенно иным путем.
Тебя окружают широкие пустынные улицы, застроенные некогда прекраснейшими домами. Половина этих домов разрушена или вот вот развалится. Вокруг серость, грязь и мусор. В воздухе витают запахи сырости и марихуаны. Из проезжающих мимо машин громко орет рэп. Если на улице и попадаются люди, то ведут они себя странно и с ними совсем не хочется здороваться и даже пересекаться взглядом. Ты понимаешь, что вопрос фотографировать их или нет не стоит вообще. Лучше даже камеру не доставать. Все ощущения от прогулки по Ньюбургу можно легко уместить в одно слово: стрёмно.
Чтобы понять, что же случилось с Ньюбургом, надо немного погрузиться в его историю. Я буду максимально краток.
Первое поселение на месте будущего Ньюбурга был основан в 1709 году небольшой группой немецких переселенцев из Пфальца. В первой половине 18-го века англичане целенаправленно завозили немецких протестантов дабы развивать колонию и снизить там концентрцию католиков. Название городу дал вице-губернатор провинции Нью-Йорк Кадваладер Колден, назвав его в честь одноименного города в Шотландии. На старом городском кладбище и сейчас можно найти множество могильных плит с немецкими фамилиями датированных той эпохой. Город вошел в американскую историю, как место, где в 1782-83 г.г. располагался штаба Континентальной армии США под командованием Джорджа Вашингтона. Именно здесь он встретил победу в войне за независимость США. Именно в Ньюбурге армия была распущена. Еще была история с Ньюбургским письмом и Ньюбургским заговором, но к делу это не относится, поэтому пропустим. Долгое время Ньюбург был ключевым промышленным и торговым центром на пути между Нью-Йорком и Олбани (столица штата Нью-Йорк). Оживленное судоходство на Гудзоне и выгодное положение города обеспечивали Ньюбургу стабильное экономическое развитие на протяжении многих десятилетий. Благодаря богатой общине и умелому руководству город расцвел и стал одним из самых красивых и благоустроенных на этом побережье США. Это был второй город в Америке, где появилось электрическое освещение улиц (первым был Нью-Йорк). Для этого Томас Эдисон построил в Ньюбурге в 1884 году центральную электростанцию (вторую в Америке), что сделало Ньюбург одним из первых электрифицированных городов в мире. Широкие мощенные улицы, множество церквей, большие и красивые дома, архитектуре которых позавидовали бы иные столицы. Доступные цены на недвижимость, невысокая стоимость жизни, низкие налоги и порт на Гудзоне, который мог принимать океанские суда - все это делало Ньюбург невероятно привлекательным местом для жизни и бизнеса, особенно в сравнении с дорогим и шумным Нью-Йорком. Строительство железной дороги дало очередной толчок промышленному развитию и еще больше укрепило экономические позиции города. Будущее Ньюбурга рисовалось его горожанам исключительно яркими красками. На рубеже 19-го и 20-го веков город достиг пика своего развития. Берега Гудзона были застроены пирсами, доками, производственными и складскими зданиями. На холме выше выше располагались дома богатых граждан, коих в городе было огромное количество. За ними шли рабочие кварталы, застроенные одинаковыми, но вполне симпатичными одно- и двухэтажными домиками. В 1896 году в городе был разбит городской парк, по образцу нью-йоркского Центрального парка. От Гудзона была проложена широкая улица, названная Бродвеем и ставшая центром торговой и культурной жизни города. Ньюбургские заводы и фабрики выпускали широкий спектр продукции поставляемой по всей Америке: ткани, одежду, бумагу, муку, мыло, свечи, парфюмерию, мебель, ковры, рабочие инструменты, кирпич, машины по производству льда, водяные обогреватели, насосы, газонокосилки и даже автомобили (была такая автомобильная марка Frontenac). Благодаря уроженцу Ньюбурга Эндрю Даунингу - дизайнеру и ландшафтному архитектору, основателю американской парковой школы и автору нескольких трудов посвященных философии и стилям американских домов - город стал центром американской архитектуры второй половины 19-го века. Дома в нем строили такие именитые архитекторы, как Александр Дэвис, Фрэнк Истабрук, Кальверт Вокс, Фредерик Уитерс и другие.
В 1910 году в Ньюбурге проживало 27 805 человек (почти столько же, сколько и сегодня). В городе было 23 церкви, 1 библиотека, 5 кинотеатров, 15 автосалонов, 6 банков, 50 магазинов одежды, 30 парикмахерских, 20 аптек, 12 мебельных магазинов, 6 магазинов бытовой техники, 100 продуктовых лавок, 9 фотоателье, 66 ресторанов, 20 обувных мастерских и 21 портной. Вторая мировая стала последним витком в экономическом развитии города. Огромные военные заказы загрузили местные заводы и фабрики и создали дефицит на рынке низкоквалифицированной рабочей силы. Это привлекло в город множество переселенцев из черных южных штатов, в основном из Южной Каролины. После окончания войны некоторые компании перенесли свои производства в другие регионы США. Другие же, работавшие только за счет военных контрактов, закрылись. И в том и в другом случае рабочие оказались на улице. Строительство хайвея в 50-х, а позже автомобильного моста Бикон-Ньюбург отрезало город от сложившихся за многие годы экономических и транспортных связей. Если раньше путь из Нью-Йорка в Олбани пролегал через город, то теперь он шел в обход. Это лишь ускорило исход бизнеса из города. Деиндустриализация и сокращение рабочих мест привели к кризису на рынке перевозок. Сначала остановилась работа порта, а следом прекратили работу паромы соединявшие Ньюбурга с другими городами. Возить было некого и направление стало убыточным. В 1958 году с вокзала в Ньюбурге ушел последний пассажирский поезд на Нью-Йорк. Некогда радужные краски стали серыми, а город оказался на обочине истории.
Новая экономическая реальность сильно изменила Ньюбург. Его стремительно начали покидать самые богатые жители. За ними потянулся средний класс. Отток налогоплательщиков привел к кризису городской власти и дефициту в городском бюджетом. Стало сокращаться финансирование школ, полиции и пожарных. Все это привело к росту преступности и еще большему оттоку населения. Дорогие районы стали превращаться в трущобы. Брошенные хозяевами фешенебельные особняки были разграблены и разваливались. Бикон пустел район за районом. В городе остались в основном черные жители не имевшие ни образования, ни квалификации, чтобы найти новую работу, ни денег на переезд в другие места.
Не удивительно, что полиция и власти города быстро погрязли в преступных делах и коррупции, а теневую экономику города прибрала к рукам мафиозная семьи Коломбо, считавшая Ньюбург своим форпостом. На улицах начала процветать наркоторговля, а одним из самых известных предприятий города стал бордель Большой Нэл, обслуживавший солдат с соседней авиабазы Стюарт. Туда так же любили захаживать местные политики и судьи.
В 21-м веке мафию в Ньюбурге сменили уличные банды, сделавшие город лидером по числу убийств в штате. Сегодня районы города контролируются различными уличными группировками: мексиканской La Eme, пуэрториканскими Benkard Barrio Kings и Puerto Rican Latin Kings, афроамериканскими New York Bloods и Crips и еще кучей мелких. В 2011 году ФБР провело большой рейд посадив за решетку 20 лидеров банд и крупных наркоторговцев, что помогло снизить уровень насилия на улицах, но, к сожалению, не избавило город от проблем с преступностью. Благодаря латиноамериканским бандам в Ньюбурге очень популярны подпольные собачьи бои для которых используют в основном питбулей.
В 50-х в Ньюбург стали переезжать иммигранты из Пуэрто Рико, привлеченные прежде всего низкими ценами на недвижимость и нетребовательные к качеству жизни, в отличии от белых американцев. В последующие годы к ним присоединились выходцы из Мексики, Перу и Гондураса. Вместе они образовали большую испаноговорящую общину, которая сейчас составляет почти половину населения города.
Если дом не разваливается, то помещения сдаются (правда их нико не снимает). Если здание разваливается, то все просто заколочено. Магазинов практически нет. Некогда фешенебельные дома в престижной части города. Единичные здания восстановлены. Множество домов или разваливается, или уже развалилось. Красный квадрат с одной диагональной полоской - здание находится в аварийном состоянии и не пригодно для эксплуатации. Такое еще можно восстановить. Крест на здании значит, что внутри все настолько плохо, что его надо снести. Интересно, что даже в таких домах теплится какая-то жизнь. На улицах Ньюбурга очень много мусора. Причем это касается не только тротуаров за которые отвечают собственники зданий, но и проезжей части, которую по идее должен убирать город. На столбах висят знаки с графиком уборки, но судя по внешнему виду улиц убирали здесь последний раз в прошлом году.
В Центральном парке Ньюбурга имени Эндрю Даунинга все не так плохо. Фонари не все разбиты, и лавочки есть. Даунинг-парк был последней совместной работой Кальверта Вокса и Фредерика Олмстеда. Для тех, кто не знает - эти люди создали Центральный парк в Нью-Йорке.
В Ньюбурге есть красивые места. В начале 70-х власти решили провести программу обновления города и сравняли с землей всю прибрежную зону и приличную часть обветшавшей к тому моменту старой застройки. За два года в Ньюбурге было снесено более 1300 зданий. Часть старых особняков удалось сохранить благодаря нескольким активным гражданам. Одна дама из Нью-Йорка, прочитав про Ньюбург на страницах Виллидж-Войс, выкупила пять зданий на Монтгомери стрит, заплатив за каждый по 1000 долларов и спася их таким образом от разрушения. Сегодня они являются жемчужной исторического района Ньюбурга. В средине 70-х грянул экономический кризис и все планы по обновлению города так и остались планами. Каждый кризис добивал Ньюбург все больше и больше. Последний 2008 года оставил после себя 600 брошенных зданий, которые теперь находятся в собственности банков, что означает, что скорее всего их придется снести. Многим еще предстоит реставрация. Некоторые улицы потихоньку приходят в себя. К сожалению, таких улиц мало.
Я знаю, что вы уже побежали паковать чемоданы и покупать билеты в Ньюбург. Недвижимость там недорогая, люди душевные и до Нью-Йорка всего час на машине. А там, гладишь, хипстеры понаедут и город расцветет. Если и переезжать, то именно сейчас. Вот вам небольшой гид по ценам:
Особняк в историческом районе с видом на Гудзон - $420 000. Огромный особняк 1884 года постройки с видом на Гудзон - $425 000. Большой четырехсемейный дом в относительно приличной части города за $165 000. Налоги $21 769 долларов в год. Дом за $196 900. Райончик не очень, но зато налоги всего $3 740 в год. Разваливающийся дом, который надо полностью восстановливать - $14 000. Есть даже предложение за 1930 долларов. Там тоже все надо восстанавливать.
P.S. Есть ли мораль во всей этой истории? Конечно же есть. Если своевременно не понять, что мир вокруг изменился и продолжать жить ценостями прошлого, то станешь Ньюбургом. Как бы хорошо ты не жил до этого. Это касается и людей, и городов, и стран.
P.S.S. Можно ли предположить из увиденного, что Америке все же кирдык? Ни в коем случае. У Америки все хорошо. У Ньюбурга плохо, но это исключительно его проблемы.
Источник: http://pora-valit.livejournal.com/4374334.html
submitted by Pora_Sezhat to pora_valit [link] [comments]